— Ждите в гости, роднулечки! В субботу вылетаем полным составом, билеты уже на руках! — раздался в трубке бодрый, не терпящий возражений голос Гриши, брата мужа.
Оксана, стоявшая рядом с Юрой, отчетливо слышала этот победный клич.
Внутри у неё всё мгновенно похолодело, а потом закипело праведным гневом.
— Юра, скажи мне, что я ослышалась, — процедила она, глядя, как муж медленно бледнеет, не зная, куда деть глаза.
— Оксана, ну это же Гриша… Он просто поставил перед фактом, — пробормотал Юра, нервно комкая в руках кухонное полотенце.
— Факт? Ты называешь это фактом? После того ада, который они устроили здесь прошлым летом, они имеют наглость звонить и радостно сообщать о приезде? — Оксана сорвалась на крик.
— Тише, милая, ну что ты так реагируешь… — попытался успокоить её муж.
— Как я реагирую? Юра, они уничтожили мой рабочий ноутбук! Пятилетний ребёнок залил его липким компотом, и вся моя годовая отчетность улетела в трубу! Ты забыл?
— Я помню, Оксан. Но это же дети, они не со зла.
— А разбитый телевизор? А проткнутый матрас? А стекло в гараже, которое твой «взрослый» брат пообещал оплатить и благополучно «забыл» об этом через пять минут?
Юра тяжело вздохнул и опустился на стул, подпирая голову руками.
— Ну а что я ему скажу? Что мы на море уехали? Он же знает, что мы тут живем, в Адлере. Куда нам ехать в разгар сезона?
— Да хоть на Луну! Юра, пойми, это не гости, это саранча. Ты понимаешь, что они едут на всё готовое? Опять я буду десять дней стоять у плиты, как проклятая, оттирая их грязные следы с дивана?
— Оксана, ну он мой единственный брат. Я не могу просто взять и послать его лесом. Это не по-людски.
— А по-людски — это гадить там, где тебя приютили? Юра, я предупреждаю: если они переступят порог, я за себя не ручаюсь.
— Может, в этот раз всё будет иначе? — с надеждой в голосе спросил муж. — Дети подросли, Гриша обещал, что они будут вести себя тише.
— Подросли? Им стало шесть и восемь! Теперь они не просто разобьют вазу, они дом по кирпичу разберут!
Оксана смотрела на мужа и понимала: он не сдастся. Мягкотелость Юры по отношению к родне была его главной слабостью.
— Значит так, Юрочка, — ледяным тоном произнесла она. — Раз ты такой гостеприимный, развлекай их сам.
— В смысле «сам»? А ты где будешь? — Юра испуганно вскинул брови.
— А я уезжаю к сестре в Краснодар. На все десять дней. У неё там ремонт, я обещала помочь. А здесь ты будешь и поваром, и горничной, и аниматором для своих племянников.
— Оксан, ты серьезно? Ты меня бросишь один на один с ними? — в голосе Юры послышались панические нотки.
— Именно. Раз ты не можешь сказать «нет», значит, будешь говорить «да» на каждую их прихоть самостоятельно.
Суббота наступила стремительно. Оксана демонстративно собрала чемодан еще в пятницу вечером.
— Ты точно уезжаешь? — Юра ходил за ней по пятам, как побитый пес.
— Абсолютно. Ключи на полке, продукты в магазине. В холодильнике, кстати, пусто.
— Как пусто? А чем я их кормить буду? Они же с самолета, голодные…
— Деньги у тебя есть, ноги ходят. Сходишь, купишь, приготовишь. Я не нанималась обслуживать людей, которые не уважают мой труд.
В этот момент у ворот засигналила машина. Юра вздрогнул.
— Приехали… — выдохнул он.
Оксана подхватила сумку и направилась к выходу, столкнувшись в дверях с шумной толпой.
— Оксаночка! Красавица! — Гриша, грузный мужчина с красным лицом, попытался обнять невестку, но та ловко увернулась.
— Привет, Гриша. Юля, дети, — кивнула она гостям. — А я вот как раз уезжаю. Срочные дела.
Юля, жена Гриши, разодетая в яркий сарафан, недоуменно захлопала ресницами.
— Как уезжаешь? А кто же нам обед готовить будет? Мы три часа в пробке из аэропорта стояли, дети есть хотят!
— Юра отлично готовит яичницу, — медово улыбнулась Оксана. — И макароны. Если, конечно, купит их. Счастливо оставаться!
Она быстро зашагнула в вызванное такси, оставив онемевших родственников на пороге. Последнее, что она увидела в зеркало заднего вида — это как двое мальчишек с криками «Ура, море!» с разбега запрыгнули в декоративный пруд, поднимая тучи брызг и ила.
— Ну, удачи тебе, Юрочка, — прошептала Оксана, отключая телефон.
Прошло три дня. Оксана наслаждалась тишиной и покоем в квартире сестры. На четвёртый день она всё же включила телефон и тут же получила шквал пропущенных вызовов и сообщений.
«Оксана, вернись! Это катастрофа!»
«Юля отказывается готовить, говорит, что она в отпуске!»
«Дети сломали кофемашину, я не знаю, как её починить!»
«Гриша требует пива и шашлык, а у меня деньги кончились!»
Оксана усмехнулась и набрала номер мужа.
— Алло, Юра? Как успехи? Море теплое?
— Какое море, Оксана! — голос мужа дрожал от ярости и бессилия. — Я из кухни не вылезаю! Эти монстры разнесли гостиную, Юля только и делает, что лежит у бассейна и требует коктейли!
— Ну так скажи ей, чтобы помогла. Она же женщина, в конце концов.
— Я сказал! А она ответила, что в гостях работать не обязана. И Гриша туда же: «Брат, ну ты чего, мы же отдыхать приехали!».
— А что с продуктами?
— Оксан, они едят как не в себя! Я уже трижды в супермаркет ездил. Гриша берет всё самое дорогое — деликатесы, элитный алкоголь… А когда доходит до кассы, хлопает по карманам и говорит: «Ой, карту в сумке забыл, Юр, заплати, потом сочтемся».
— И как, «сочлись» уже? — иронично спросила Оксана.
— Да какое там! Я уже в долги влез! Оксана, пожалуйста, приедь, приструни их! Они меня не слушают!
— Нет, дорогой. Это твой урок. Пока ты сам не укажешь им на дверь, ничего не изменится. Я вернусь только тогда, когда в доме будет пусто и чисто.
— Но они собирались быть еще неделю!
— Значит, встретимся через неделю. Целую!
На шестой день Юра позвонил снова. Но на этот раз его голос звучал иначе — в нем не было просьбы, в нем была сталь.
— Оксана, я всё. Можешь возвращаться завтра утром.
— Что случилось? Неужели они решили уехать пораньше?
— Нет, это я решил.
— Рассказывай.
— В общем, сегодня утром эти «ангелочки» решили поиграть в футбол прямо в доме. Итог: твоя любимая напольная ваза вдребезги, и — вишенка на торте — они свалили миксер со столешницы, он упал и разбился.
— О боже… — выдохнула Оксана.
— Но это был еще не конец. Когда я начал возмущаться, Юля лениво так сказала: «Ой, Юр, не будь занудой, всё равно старый был, новый купите». А Гриша добавил: «И вообще, брат, что-то ты стал мелочным под влиянием своей Оксанки. Раньше ты был щедрее».
— И что ты?
— А я посмотрел на этот бардак, на их довольные лица, на пустой кошелек… И просто выставил их чемоданы за забор.
— Прямо так?
— Прямо так. Гриша орал, что я предатель, что мать узнает — не простит. Юля визжала, что я испортил им отпуск и они теперь вынуждены тратить деньги на гостиницу.
— А ты?
— А я ответил: «Забирайте своих невоспитанных детей и валите в пансионат, раз такие богатые! Больше вы порог этого дома не переступите!».
— Юра… Я горжусь тобой, — искренне сказала Оксана.
Когда Оксана вернулась домой, её встретила тишина. Но тишина эта была декорацией к настоящему погрому.
— Господи, Юра, тут как будто Мамай прошелся! — Оксана всплеснула руками, оглядывая гостиную.
На светлых обоях красовались отпечатки маленьких ладошек в шоколаде. Шторы были сорваны с нескольких крючков и висели унылыми тряпками.
— Ох, ничего не говори, — Юра вышел к ней, выглядя так, будто он только что вернулся с фронта. — Миксер сломали, горшок с твоим любимым фикусом перевернули, землю в бассейн затащили… Продолжать?
— Не стоит, я и так вижу, — Оксана подошла к мужу и обняла его. — Главное, какие мы сделаем выводы?
Юра прижал её к себе и тяжело вздохнул.
— Выводы простые. С меня хватит. Я был дураком, что позволял им садиться нам на шею. В следующий раз, если они хотя бы заикнутся о приезде, я сразу скажу: «Мест нет».
— А если не поймут?
— Тогда мы вместе поедем к твоей сестре, а на все двери повесим амбарные замки. И пусть хоть обзвонятся.
Оксана засмеялась. Она видела, что муж действительно изменился. В его глазах больше не было той виноватой покорности перед «родной кровью».
— Знаешь, — добавила она, — я ведь знала, что так будет. Но мне нужно было, чтобы ты сам это прочувствовал. Чтобы понял: родственники — это не те, кто тянет из тебя жилы, а те, кто уважает твой дом.
— Я понял, Оксан. Понял на собственной шкуре. Пойдем, поможешь мне отмыть это безобразие?
— Пойдем. Но сначала — заказ пиццы. За твой счет, герой-освободитель!
Они принялись за уборку. Работа шла споро, и к вечеру дом снова начал обретать человеческий вид. Юра безжалостно выбрасывал испорченные вещи, а Оксана оттирала пятна, чувствуя, как вместе с грязью уходит и то напряжение, которое копилось в их семье целый год.
Вечером, сидя на террасе и глядя на закат, Юра вдруг сказал:
— А Гриша ведь мне так и не перезвонил. Видимо, обиделся на всю жизнь.
— И слава богу, — ответила Оксана. — Иногда обида родственников — это лучшая защита для собственного спокойствия.
— Ты права. Больше никакой «халявы» за наш счет. Пусть едут в пансионаты, отели, куда угодно. Наш дом — это наша крепость, а не проходной двор для невоспитанных людей.
Оксана смотрела на море и улыбалась. Она знала, что впереди у них спокойное лето. Без незваных гостей, без разбитых телевизоров и без бесконечной готовки на ораву чужих людей. Они наконец-то были дома одни.
А как бы вы поступили на месте Юрия?
