— Не стыдно просить с протянутой рукой. Я очень хочу жить, — эти слова, написанные в открытом письме в соцсетях, заставили тысячи людей замереть перед экранами мониторов.
В изможденном старике, прикованном к постели, с трудом можно было узнать того самого палача из Лилля, от одного взгляда которого в «Трех мушкетерах» стыла кровь в жилах.
Юрий Шерстнев, главный злодей советского кино, человек, сыгравший негодяев и воров, оказался в ловушке собственной квартиры.
Брошенный родной дочерью, не получивший помощи от приемного сына (у него просто не было), актер был вынужден обратиться к народу. Чтобы просто дышать.
Как вышло, что актер, чье лицо знала вся страна, на закате дней оказался в нужде? И чем помогли добрые люди?
Юрий Шерстнев родился в 1941 году, когда мир уже рушился.
Когда пришла печальное известие об отце, мать сломалась. Она перестала есть, говорить, реагировать на сына. Горе поглотило её целиком. Четырехлетний Юра, не понимая всей глубины трагедии, чувствовал: маму надо спасать.
Он вымазался сажей, накинул на плечи рваную простыню и постучал в дверь.
— Тетя, подайте хлебушка! — пропищал он жалобным голосом.
Мать подняла глаза, увидела этого чумазого «нищего» и… рассмеялась. Сквозь слезы, сквозь боль, но она вернулась к жизни. Так Юра сыграл свою первую и самую главную роль — роль спасителя. Кто бы мог подумать, что спустя 70 лет ему придется повторить этот спектакль, но уже не ради смеха, а ради выживания.
Главный злодей кино
В театральный он попал случайно, «на слабо». Пошел с другом за компанию, чтобы посмеяться над экзаменаторами. Но комиссия разглядела в долговязом парне с нестандартной внешностью искру. Его взяли в Школу-студию МХАТ.
Учился он плохо, прогуливал, хулиганил. Педагоги качали головами: «Не выйдет из него толка». Но Шерстнев утер нос всем, поставив дипломный спектакль «Борис Годунов» и сыграв в нем главную роль так, что мэтры аплодировали стоя.
Его лицо — это отдельная история. Грубые черты, тяжелый взгляд, лысина — идеальная фактура для злодея. Режиссеры выстраивались в очередь, чтобы предложить ему роль очередного мерзавца.
Палач из Лилля, вор в законе из «Антикиллера», бандит из «Цыгана» — он переиграл всю нечисть мирового кинематографа.
Зрители ненавидели его героев, но обожали актера. Потому что даже в самом отъявленном негодяе Шерстнев находил что-то человеческое. Он был мастером эпизода, способным за пару минут экранного времени затмить главных героев.
Парадокс заключался в том, что в жизни Юрий Борисович был полной противоположностью своим персонажам. Добрейшей души человек, он не мог пройти мимо чужой беды.
В его карманах всегда лежали сосиски для бездомных собак. Он приводил домой незнакомых людей, которым негде было ночевать, кормил их, давал одежду.
— Юра, ты святой! — говорили друзья.
— Я просто человек, — отмахивался он.
Он умел все: играть на саксофоне, барабанах, гитаре. В голодные 90-е, когда кино практически не снимало, он не опустил руки. Шерстнев освоил редкую профессию — реставратора музыкальных инструментов. Он чинил старинные скрипки и трубы, зарабатывая на хлеб руками.
Две жены и потерянная дочь
Личная жизнь актера тоже была полна драм. Первый брак с Мариной Ковалевской, преподавателем музыки, казался идеальным. Родилась дочь Кира. Но спустя 17 лет чувства угасли. Они расстались мирно. Но Марина, обиженная на мужа, запретила дочери общаться с отцом.
Шерстнев пытался наладить контакт. Но натыкался на стену. Кира уехала за границу и вычеркнула отца из жизни. Для Юрия Борисовича это была незаживающая рана.
Счастье он нашел во втором браке. С актрисой Людмилой Макеевой. Она была его тылом и лучшим другом. Общих детей у них не было. Но Юрий усыновил сына Людмилы от первого брака, Илью. Он воспитывал его как родного, вкладывал душу. Надеялся, что в старости будет кому подать стакан воды.
Заложник собственной квартиры
Беда подкралась незаметно.
Последние годы Юрий Шерстнев провел в четырех стенах. Он был прикован к стационарному концентратору кислорода — громоздкому аппарату, работающему от розетки. Длины шнура хватало только до туалета и кухни.
— Я как собака на цепи, — горько шутил он.
Он мечтал выйти на улицу. Просто вдохнуть свежего воздуха, дойти до магазина, купить жене цветы. Для этого нужен был портативный концентратор. Маленький, легкий, работающий от батареек.
Но стоил он баснословных денег — от 135 до 365 тысяч рублей. Пенсия актера и его жены составляла в 2013 – 14 годах 21 тысячу на двоих.
«Подайте на жизнь»
Где же были дети? Родная дочь Кира была далеко и знать не хотела об отце. Приемный сын Илья, которого Шерстнев вырастил, развел руками: «Денег нет».
Актер оказался в тупике. Гордость не позволяла просить, но желание жить было сильнее. И он решился.
В 2014 году Юрий Шерстнев написал открытое письмо в соцсетях.
— Люди добрые, помогите! Я хочу увидеть небо и купить жене цветы.
Это был крик отчаяния. Народный артист, легенда кино, просил о помощи у незнакомых людей.
И случилось чудо. Люди, которые помнили его роли, которые выросли на его фильмах, начали присылать деньги. Кто сколько мог — 100 рублей, 500, тысячу. Это была волна народной любви и поддержки. Нужную сумму собрали всего за три дня!
Шерстнев плакал, когда узнал об этом.
— Спасибо вам, родные. Вы подарили мне жизнь, — благодарил он незнакомых людей.
Последний вдох
Портативный концентратор дал ему три года свободы. Он смог выходить на улицу и даже съездить в санаторий. Актер дышал полной грудью. Наслаждаясь каждым мгновением, подаренным ему простыми людьми.
В 2017 году Юрия Шерстнева не стало. Он ушел тихо, рядом с любимой Людмилой.
Его история — это гимн человеческой доброте. Она показала, что в нашем мире неравнодушные люди. Готовые протянуть руку помощи.
Юрий Шерстнев ушел из жизни, окруженный теплом тысяч незнакомых сердец. И, возможно, это и есть главная награда для артиста.
