Я часто вспоминаю ту эпоху, когда на экранах царили актрисы с какой-то совершенно нездешней красотой. Ирина Азер была как раз из таких. Ее тогда многие называли нашей советской Мэрилин Монро. Но если честно, мне всегда казалось это сравнение натянутым. В Ирине польская кровь причудливо переплелась с восточной загадочностью. Какая уж тут Монро. У Азер был свой собственный стиль. Дерзкий взгляд и неуловимая московская интеллигентность моментально выделяли ее из толпы.
Режиссеры стояли в очереди за правом снять актрису в своих картинах. Молодой Никита Михалков и вовсе потерял голову. Он хотел отвести ее в загс, но получил жесткий отказ.
А потом наступили девяностые. И та самая женщина из модных журналов стояла в торговой палатке. Она прятала лицо под темными очками и продавала нижнее белье. Жизнь ломала ее раз за разом. Чудовищный обман и череда тяжелых личных потерь сломали бы любого. Но она выстояла. Сейчас ей 76 лет. Она давно осела в Калифорнии и наотрез отказывается общаться с прессой. И я ее прекрасно понимаю.
Восточная сказка и роковой переезд в Тегеран
Ирина родилась в Баку в самом конце сороковых годов. Ее семейная история тянет на остросюжетный детектив. Родной отец был польским летчиком. После войны он бежал из Советского Союза. Мать Ирины вскоре встретила другого мужчину. И тут начинается самое интересное. Отчимом девочки стал Реза Азер. Это был кадровый иранский генерал. Он бежал в Азербайджан после серьезного конфликта с шахом. Реза дал девочке свою фамилию и воспитывал ее как родную дочь.
Семья жила очень богато. Во дворе их бакинского дома вырыли огромный бассейн специально для маленькой Ирэн. Отчим буквально сдувал с нее пылинки. В середине шестидесятых годов они переехали в Москву. Реза получил солидную должность в Институте востоковедения. Жизнь текла размеренно и сыто.
Но статус политического беженца всегда тяготил отчима. Он скучал по родине. В 1978 году Реза Азер принял роковое решение. Он был уже пожилым и больным человеком, когда поехал в Иран. Ирина вместе с младшей сестрой Делой отправились с ним.
А там вспыхнула исламская революция.
Им пришлось спасаться бегством. Они бросили абсолютно все. Огромное состояние сгорело в огне уличных беспорядков Тегерана. Семья вернулась в Москву с пустыми руками. И это стало лишь первым звонком в череде испытаний. Сложно сказать наверняка, почему судьба выбирает для некоторых людей такие американские горки. Ты рождаешься в роскоши, а потом вдруг теряешь почву под ногами. Многие актрисы советского кино ломались при куда меньших потрясениях. Ирине же пришлось заново отстраивать свой мир после этой потери.
Ускользнувшая муза и отказ Михалкову
Карьера Ирины стартовала задолго до поступления в театральный. Еще подростком она попала в модельный бизнес. В четырнадцать лет девочка начала работать в «Союзмехторге». Ее снимал Виктор Вознесенский. Этот фотограф умел делать из простых девчонок икон стиля. И лицо Ирины быстро замелькало на страницах глянца тех лет. В годы суровых ограничений она умудрялась выезжать на показы в Париж. Говорят, сама Коко Шанель заметила ее на одном из показов и посоветовала идти в актрисы. Я склонна верить этой байке. В Азер всегда была театральная искра.
В конце шестидесятых она легко поступила во ВГИК на курс Сергея Герасимова. В стенах института Ирина чувствовала себя рыбой в воде. Экзотическая внешность сводила с ума всю мужскую половину курса.
И тут на горизонте появился Никита Михалков. Он тогда тяжело переживал разрыв с Анастасией Вертинской и искал спасения в новых отношениях. Свободная и независимая Ирина подходила на роль музы просто идеально. Михалков влюбился. Он ввел ее в свой круг и уверенно заявил друзьям о скорой свадьбе.
Но он просчитался. Михалков привык решать все сам и даже не спрашивал мнения женщины. И этот диктат вызвал у Ирины глухое раздражение. Она просто перестала брать трубку. Никаких скандалов или долгих выяснений отношений. Она молча вычеркнула его из своей жизни. Позже на расспросы знакомых она отвечала одной фразой — «Не так надо было просить».
В этом поступке вся Азер. Гордая и непреклонная. Мне всегда импонировали женщины с таким крепким внутренним стержнем. Они не цепляются за статус мужчин и не боятся остаться в одиночестве. Я иногда думаю о том, что было бы при ее согласии. Стала бы женой признанного мэтра и снималась бы в его успешных проектах. Жила бы в тепле сытой режиссерской дачи. Но она пошла другим путем.
Обратная сторона славы и билет в один конец
Ее мастер во ВГИКе был человеком строгих правил. Герасимов на дух не переносил подработки студентов на съемочных площадках. Ирина из-за этого потеряла массу хороших ролей. Но усидеть в аудитории все равно не смогла. Зритель хорошо запомнил ее очаровательную учительницу в картине «Внимание, черепаха!». А огромная народная любовь обрушилась на актрису после выхода «Большой перемены».
Ее Люська навсегда врезалась в память. Кокетливая блондинка с огромными глазами. В нее влюблялись мальчишки по всему Советскому Союзу. Потом были «Акванавты» и еще несколько десятков картин. Но наступил девяносто первый год. Эпоха кино рухнула в одночасье. Последний раз она мелькнула на экране в фильме «Графиня».
Дальше началось выживание. Киностудии закрывались. Ирина нашла довольно горький выход. Она открыла крошечную палатку в здании клиники Святослава Федорова.
От одной этой мысли становится не по себе. Кумир миллионов пересчитывает мятые купюры и предлагает покупательницам бюстгальтеры. Она жутко стыдилась своего положения. Надевала темные очки в пол-лица и натягивала нелепый парик. И все равно слышала за спиной шепоток прохожих. Люди часто узнавали в продавщице звезду экрана. Этот ежедневный стресс медленно разрушал ее изнутри. Началась затяжная депрессия. И знаете, я совершенно не могу ее осуждать. В те голодные годы миллионы инженеров и врачей стояли с клетчатыми сумками на холодных рынках. Она просто пыталась прокормить себя в стране, которая внезапно забыла про своих героев.
Конец девяностых забрал у нее последние силы. В девяносто восьмом не стало ее второго мужа. Одиночество начало давить с невыносимой силой. Ирина пыталась найти утешение в крепких напитках и заглушить боль. Ситуация усугубилась чудовищным обманом. Актриса связалась с нечистыми на руку риелторами и потеряла огромную сумму денег от продажи недвижимости.
Потом врачи огорошили тяжелым диагнозом — гепатит С. Болезнь требовала дорогих лекарств и железной воли.
Но самый страшный удар случился в начале нулевых. Ее любимая младшая сестра Дела решила добровольно прервать свой жизненный путь. Она так и не смогла оправиться от тегеранской драмы и потери отцовского наследства. Уход сестры окончательно перевернул мир Ирины. Стало предельно ясно — нужно собирать вещи. Эта страна дала ей минуту славы, но оставила совершенно беззащитной перед бедой.
Ирина улетела в Америку. Там, в Лос-Анджелесе, уже давно обосновалась ее дочь Виктория с детьми. Рядом с внуками она нашла свой тихий причал.
Сегодня жизнь бывшей актрисы плотно закрыта от посторонних глаз. Она наотрез отказывается общаться с журналистами. Редакторы ток-шоу регулярно обрывают ей телефон и сулят внушительные гонорары за исповедь на телевизионную камеру. Но она непреклонна.
Мне кажется, это очень честная позиция. Ирина просто хочет остаться в памяти зрителей веселой блондинкой из телевизора. Она не желает выворачивать душу наизнанку на потеху праздной публике. Жизнь порой бьет жестоко и несправедливо. Карьера разлетелась на мелкие осколки, а близкие люди ушли слишком рано. В этом есть что-то тревожное, когда понимаешь хрупкость любого успеха.
Но Ирина Азер выдержала эти удары с поистине королевским достоинством. Она не стала выпрашивать жалость. Она просто ушла со сцены. В Лос-Анджелесе она нашла покой среди пальм и океанского бриза. И в этом молчании скрыта огромная внутренняя сила. Умная женщина знает, когда пора закрыть дверь и не оборачиваться назад.
