Вращающаяся стеклянная дверь рекламного агентства «Креатив-Люкс» напоминала гигантскую мясорубку для человеческого самолюбия, отсеивающую всех, кто не соответствовал глянцевым стандартам.
Она впускала внутрь лишь обладателей безупречных улыбок и ароматов селективной парфюмерии, а остальных словно выплевывала обратно на серую, забрызганную дождем брусчатку.
Елена Сергеевна, по мнению местной охраны и секретарей, категорически не вписывалась в эту сверкающую экосистему успеха.
На ней было то самое пальто — тяжелое, монументальное, сшитое из драпа цвета, который в модных журналах презрительно именуют «усталым асфальтом». Воротник из искусственного меха, когда-то изображавший гордого степного волка, теперь походил на мокрую дворовую кошку, попавшую под ливень. В руках женщина сжимала ручки настоящей сетчатой авоськи, сквозь ячейки которой предательски просвечивала литровая банка с малиновым вареньем.
Жанна увидела свекровь мгновенно, словно хищная птица замечает движение в траве. Невестка стояла у стойки администратора, изящно держа в пальцах картонный стаканчик с чем-то сложным, безлактозным и безумно дорогим.
Взгляд девушки, лениво скользивший по входящим, споткнулся о знакомую мешковатую фигуру, и идеально наложенный тональный крем не смог скрыть, как лицо пошло красными пятнами.
— Господи, только не это… — выдохнула она, с грохотом бросая недопитый кофе в урну.
Жанна подлетела к Елене Сергеевне не как родной человек, а как коршун, защищающий свою территорию от нашествия грызунов. Она вцепилась в локоть свекрови жестко, до боли, царапая ухоженными ногтями даже через плотную ткань рукава, и резко потянула в сторону.
— Вы что тут делаете?! — ее яростный шепот перекрыл даже фоновую музыку в холле. — Я же просила! Я умоляла вас никогда, слышите, никогда не появляться у меня на работе!
Елена Сергеевна попыталась улыбнуться, свободной рукой поправляя сбившуюся набок вязаную шапку, которая тоже видела лучшие времена.
— Жанночка, здравствуй, так Паша звонил утром, жаловался на горло. Говорит, температуры нет, но глотать больно, а малиновое варенье — оно же первое средство, природный антибиотик. Я вот, мимо ехала из поликлиники…
— Какое еще варенье?! — Жанна оглянулась по сторонам с таким ужасом, словно банка была начинена тротилом. — Вы на себя в зеркало вообще смотрели перед выходом?
Девушка затолкала свекровь за массивную бетонную колонну, подальше от любопытных глаз коллег, которые уже начали с интересом поворачивать головы в их сторону. Здесь пахло дорогой полиролью и чужим успехом, и на этом фоне запах старой шерсти казался вызывающим.
— У нас здесь элитные клиенты, у нас бренд-стратегия, визуальная экология! — чеканила Жанна, брезгливо дергая за потертый лацкан драпового пальто. — А вы выглядите как нищая с паперти, которую пустили погреться!
Елена Сергеевна перехватила авоську поудобнее, чувствуя, как стекло банки холодит пальцы.
— Это пальто, между прочим, очень теплое, Жанна, и это натуральная шерсть, сейчас такой уже не делают.
— Да какая разница, из чего оно?! — Жанна почти срывалась на визг, но сдерживала себя. — Это пальто еще Брежнева видело! Вон, посмотрите, нитки на рукаве торчат, подкладка, наверное, вся в пятнах! Это позор!
Лицо невестки исказилось гримасой, в которой смешались стыд и страх. Она сама выросла в маленьком городке, в квартире с коврами на стенах, и теперь панически боялась всего, что напоминало ей о бедном прошлом.
— Вы меня позорите перед всем офисом! Если генеральный увидит, что у ведущего креативного менеджера такая… такая родня, меня просто засмеют! Уходите немедленно.
— Жанна, но Паша ждет… — тихо попыталась возразить Елена Сергеевна.
— Я сказала — уходите! Пока охрана не вывела вас под белы рученьки! Варенье оставьте на вахте, если уж притащили этот кошмар. И чтобы я вас здесь больше не видела, пока не купите нормальную человеческую одежду!
Она буквально вытолкала свекровь обратно к вертящейся двери, не слушая возражений. Потом Жанна демонстративно отряхнула ладони, словно касалась чего-то заразного, поправила безупречный жакет и, натянув дежурную, «продающую» улыбку, поцокала каблуками обратно в глубь офиса.
Елена Сергеевна осталась стоять на улице, под нависающим свинцовым небом.
Ветер швырнул в лицо горсть колючей городской пыли, смешанной с первыми каплями дождя. Женщина поправила тот самый «позорный» воротник, который так взбесил невестку. Ей не было холодно, но внутри что-то болезненно сжалось, словно затянулся тугой узел.
Невестка унижала меня за старое пальто. Она не знала, что я тайно выкупила фирму, где работает она, и уже подписала приказ.
Старая шерсть грела, как верный друг. Жанна была права в одном — это пальто действительно видело многое, целую эпоху. Оно помнит, как двадцать пять лет назад Елена стояла на промерзшем рынке в Лужниках, торгуя джинсами, чтобы прокормить маленького Пашу, когда муж ушел, оставив только долги.
Ткань впитала запах вокзальных чебуреков, дешевого растворимого кофе и липкого страха перед рэкетирами в кожаных куртках. В этом пальто она заработала свой первый настоящий капитал, пряча доллары во внутренний карман.
В нем она ехала смотреть первое полуподвальное помещение под склад. В нем она плакала, размазывая тушь, когда прогорел первый бизнес, и в нем же открывала шампанское, когда второй проект взлетел до небес, позволив ей заняться недвижимостью.
Это была не просто одежда, а ее личная броня, вторая кожа, свидетель того, как из перепуганной учительницы сольфеджио она превратилась в «железную леди» столичного девелопмента.
Елена Сергеевна тяжело вздохнула и сунула руку в глубокий, растянутый карман. Пальцы нащупали холодный, гладкий корпус новенького смартфона последней модели.
На экране светилось сообщение от юриста: «Сделка закрыта. Реестр акционеров обновлен. Поздравляю, Елена Сергеевна, вы теперь полноправный владелец. Ждем отмашки».
Она нажала кнопку вызова, не раздумывая ни секунды.
— Дмитрий? Да, это я. Все сомнения отпали. Я только что провела, скажем так, финальную проверку персонала. Пришлите мне приказ номер один в электронном виде, я подпишу своей цифровой подписью прямо сейчас.
— Вы уверены, Елена Сергеевна? — голос юриста звучал осторожно. — Мы планировали начать реструктуризацию со следующего месяца.
— Абсолютно уверена. И подготовьте конференц-зал. Через пятнадцать минут общее собрание коллектива. Я хочу видеть всех.
— Как представить нового владельца? Инвестор? Представитель холдинга?
— Не нужно никаких пышных представлений. Я сама представлюсь. Просто соберите людей.
Она спрятала телефон и медленно пошла за угол зеркального здания. Там, прижавшись к бордюру и почти сливаясь с мокрым асфальтом, стоял черный, блестящий, как антрацит, представительский седан. Водитель Сергей, увидев ее, мгновенно выскочил под дождь и распахнул заднюю дверь.
— Домой, Елена Сергеевна? — спросил он, с привычным уважением косясь на авоську с вареньем, но не задавая лишних вопросов. — Или к Павлу заедем?
— Нет, Сережа. Мы пока никуда не едем. Посидим десять минут. Мне нужно… настроиться и привести мысли в порядок.
Она села в кожаное кресло, пахнущее дорогой кожей и стерильной чистотой. Поставила банку с вареньем на соседнее сиденье, застеленное бежевой алькантарой.
В зеркале заднего вида отразился ее воротник из «чебурашки». На фоне салона автомобиля стоимостью в хорошую московскую квартиру он смотрелся дико, вызывающе, абсурдно. Но снимать его Елена Сергеевна не собиралась. Сегодня это был ее мундир.
В конференц-зале «Креатив-Люкса» висело напряжение, густое, хоть ножом режь. Слухи в таких местах распространяются быстрее вирусной рекламы: агентство продано, власть переменилась. Кто новый владелец — никто толком не знал, версии плодились одна фантастичнее другой. Говорили про суровых сибирских нефтяников, про бездушный банковский конгломерат и даже про китайских инвесторов.
Жанна сидела во главе стола, нервно крутя в пальцах золотую ручку. Она чувствовала себя уверенно, несмотря на общую панику — в конце концов, она лучший менеджер квартала, звезда отдела. Новые владельцы — люди бизнеса, они наверняка оценят ее показатели и стиль.
— Главное, чтобы не начали резать косты и социальный пакет, — шепнула ей коллега Леночка, нервно теребя край блузки. — А то у меня ипотека, мне нельзя без работы остаться.
— Не волнуйся ты так, — фыркнула Жанна, поправляя безупречную укладку и бросая взгляд в свое отражение в темном экране телефона. — Профессионалов такого уровня, как мы, не трогают. Я — лицо этой фирмы. Надеюсь, они наконец-то поднимут зарплату, а то этот старый жмот совсем перестал ценить настоящий креатив.
Дверь конференц-зала распахнулась рывком.
В помещение вошел бывший генеральный директор. Вид у него был такой, словно он только что пробежал марафон и пришел последним — бледный, с капельками пота на лбу, галстук сбит набок.
— Коллеги, — голос его предательски дрогнул. — Прошу внимания. С сегодняшнего дня, с этой минуты, у нашего агентства новый собственник. Контрольный пакет акций был выкуплен. Все решения теперь принимает…
Он запнулся, словно поперхнулся воздухом, и поспешно отошел в сторону, освобождая проход, будто пропуская королевскую особу.
В дверном проеме появилась фигура.
Сначала в стерильный воздух офиса ворвался едва уловимый аромат мокрой улицы, пыли и старой, влажной шерсти. Потом появилась авоська с банкой. А следом вошла Елена Сергеевна. В том самом пальто. В той самой сбившейся шапке.
В зале никто не посмел издать ни звука. Присутствующие замерли, словно в детской игре «море волнуется раз». Слышно было только тяжелое, ритмичное шуршание драпа о дорогой ковролин. Шурх. Шурх. Шурх.
Елена Сергеевна прошла к главе стола. Бывший директор, суетясь, выдвинул ей массивное кожаное кресло. Она села, положила натруженные руки на полированную поверхность столешницы.
Справа от ее локтя, прямо на распечатанные цветные графики роста продаж, с глухим стуком плюхнулась авоська с малиновым вареньем.
Жанна побелела так, что стала сливаться с белой офисной стеной. Ее глаза расширились настолько, что стали занимать половину лица. Она медленно, словно в замедленной съемке фильма ужасов, начала вжимать голову в плечи, мечтая исчезнуть, испариться, превратиться в атомную пыль.
Елена Сергеевна обвела присутствующих взглядом. Спокойным, внимательным, сканирующим взглядом хозяйки, которая проверяет, хорошо ли вымыты полы в ее доме.
— Добрый день, дамы и господа, — произнесла она. Голос звучал мягко, по-матерински, но в нем слышалась та особая стальная нотка, о которую можно сломать зубы. — Меня зовут Елена Сергеевна. Я ваш новый работодатель и единственный владелец.
Кто-то в дальнем углу нервно хихикнул, не выдержав напряжения. Кто-то просто открыл рот и забыл закрыть.
— Жанна, — Елена Сергеевна посмотрела прямо на то место, где пыталась стать невидимкой невестка. — Не прячься, деточка. Я тебя прекрасно вижу. У тебя красные подошвы твоих любимых туфель из-под скатерти торчат.
Под столом что-то глухо стукнуло — видимо, Жанна от неожиданности ударилась коленом. Через секунду она появилась над столешницей — красная, растрепанная, с перекошенным от ужаса лицом.
— Елена Сергеевна… — пролепетала она, и голос ее сорвался на писк. — Мама… Вы? Но как… Откуда у вас…
— Я, Жанночка. Собственной персоной, — свекровь ласково, но холодно улыбнулась. — Ты же говорила час назад у лифта, что я позорю фирму своим видом? Что я похожа на бомжа с вокзала? Я приняла твои слова очень близко к сердцу. Я задумалась.
Жанна открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на лед, не в силах произнести ни слова оправдания.
— Я подумала: действительно, нельзя, чтобы родственница ведущего менеджера позорила чужой, такой элитный бизнес, — продолжала Елена Сергеевна, задумчиво поглаживая потертый рукав пальто. — Это неэтично, непрофессионально. Поэтому я решила проблему радикально. Я купила этот бизнес. Теперь это моя фирма. И если я кого-то здесь позорю — то только себя. А со своим позором я как-нибудь сама разберусь.
Она достала из кармана планшет в дорогом чехле. Нажала пару кнопок уверенным движением пальца.
— Кстати, о кадровых перестановках. Я только что подписала первый приказ по личному составу. Жанна, ты у нас, кажется, отвечаешь за стиль, имидж и визуальный код компании?
— Д-да… — выдавила невестка. Слезы уже стояли у нее в глазах, готовые размыть макияж стоимостью в половину зарплаты медсестры. — Вы меня уволите? Мама, пожалуйста, не надо… У меня кредит на машину, мы же ремонт планировали…
— Уволить? Что ты! — Елена Сергеевна искренне, картинно удивилась. — Выгонять родственников на улицу в такое непростое время — это дурной тон. Мы же семья, мы должны помогать друг другу. Я тебя перевожу на другой проект.
— Куда? — с робкой надеждой в голосе пискнула Жанна. — В филиал в Сити?
— Почти. Но гораздо интереснее. Ты назначаешься руководителем нового благотворительного спецпроекта. Мы назовем его… дай подумать… «Мода из бабушкиного комода». Или нет, лучше: «Душа важнее бренда».
Елена Сергеевна встала во весь рост. Она прошлась вдоль стола, и сотрудники инстинктивно выпрямляли спины, провожая ее взглядом.
— Твоя задача, Жанна, — она жестко указала пальцем на свое пальто, — носить вот эту вещь. Каждый божий день. В офис, на встречи с ключевыми клиентами, на деловые обеды. Ровно один месяц.
— Что?! — Жанна с неподдельным ужасом уставилась на облезлый воротник из искусственного меха. — Это?! Но… но это же старье! Меня засмеют! Клиенты разбегутся, они подумают, что мы сошли с ума! Я буду выглядеть как чучело огородное!
— Ну почему же как чучело? — Елена Сергеевна пожала плечами, и в ее глазах блеснули веселые искорки. — Ты будешь выглядеть как любимая невестка владелицы бизнеса. Которая чтит семейные традиции и историю.
Она сделала паузу, давая словам впитаться.
— Заодно и блог корпоративный поведешь. Будешь писать посты о том, что внутренняя красота важнее внешней шелухи. О том, что человека судят по делам, а не по лейблам на подкладке. Это сейчас тренд, как вы любите говорить. «Осознанное потребление», кажется?
— Я не могу… — прошептала Жанна, сжимая руки так, что ногти впились в ладони.
— Можешь, — жестко, как приговор, отрезала свекровь. — Альтернатива — заявление по собственному желанию прямо сейчас. И, боюсь, с такой характеристикой, которую я тебе напишу лично, тебя даже рекламные листовки у метро раздавать не возьмут. Время пошло.
Она начала расстегивать пуговицы. Старые, большие пластмассовые пуговицы, которые держались на честном слове и суровой нитке.
— Снимай свой пиджак, Жанна. Обмен. Мне холодно, да и статус теперь обязывает выглядеть прилично, а тебе пора привыкать к новому имиджу.
Под гробовое молчание всего офиса Жанна, всхлипывая и размазывая тушь по щекам, сняла свой итальянский дизайнерский блейзер. Елена Сергеевна протянула ей пальто. Оно было тяжелым, пахло шкафом, нафталином и прошлой, трудной жизнью.
Жанна надела его дрожащими руками. Оно было велико ей размера на три. Плечи свисали унылым мешком, рукава закрывали кисти рук до кончиков пальцев, жесткий воротник неприятно царапал нежную шею. Она выглядела нелепо, жалко и смешно. Кто-то из сотрудников на дальнем конце стола уже не выдержал, достал телефон и начал украдкой снимать видео.
Елена Сергеевна накинула на плечи пиджак невестки. Он был ей немного узковат в плечах, но это ее ничуть не смущало. Она с достоинством взяла со стола авоську с вареньем.
— Ладно, работайте, коллеги. Совещание окончено, все свободны. Финансовый отчет за квартал жду мне на почту к вечеру. А я домой, Паша варенье ждет. Лечить надо сына, простыл он.
Она решительно пошла к выходу. Драп больше не шуршал — он теперь висел тяжким грузом на хрупких плечах Жанны, пригибая ее к земле, как бетонная плита грехов.
У самой двери Елена Сергеевна остановилась, словно вспомнив незначительную деталь, и обернулась.
— Кстати, Жанночка. Совсем забыла предупредить.
Жанна подняла заплаканное, несчастное лицо.
— Во внутреннем кармане, там, за подкладкой, есть дырка. Я ее уже лет десять зашить собираюсь, все руки не доходят. Будь с ней осторожна.
— Почему? — сквозь слезы и икоту спросила невестка. — Там мыши? Или тараканы?
— Нет. Там бриллианты.
В зале кто-то громко икнул от неожиданности.
— Три крупных камня, чистейшей воды, — буднично пояснила Елена Сергеевна, словно говорила о мелочи на проезд. — Я их припрятала, когда мы только начинали раскручиваться. Спрятала так надежно, что сама забыла достать. А потом пальто в дальний шкаф убрала и забыла. Вспомнила только сегодня, когда надевала.
Елена Сергеевна хитро, по-доброму подмигнула окаменевшей невестке.
— Если найдешь — считай, это твоя квартальная премия за стресс. А если потеряешь через дырку… ну, вычту из зарплаты. Примерно за следующие двести лет беспорочной работы.
Дверь за ней закрылась мягко, но окончательно.
Секунду в зале никто не дышал. А потом Жанна, забыв про стыд, про «элитных клиентов», про свой статус и свежий маникюр, судорожно начала ощупывать старый, грязный подклад. Ее пальцы лихорадочно искали заветную дырку, ныряя в недра поношенной ткани с одержимостью золотоискателя.
— Где… где они… — бормотала она, выворачивая карман наизнанку, не замечая насмешливых взглядов.
Сотрудники переглядывались. Леночка, которая боялась за ипотеку, вдруг прыснула в кулак. За ней засмеялся системный администратор. Через минуту хохотал весь конференц-зал, сбрасывая напряжение.
Гламурная фифа, лицо компании, стояла посреди офиса в бабушкиных лохмотьях и с безумными глазами искала несуществующие сокровища в старой подкладке.
Елена Сергеевна шла к машине, улыбаясь своим мыслям. Дождь почти кончился, воздух стал свежим и чистым. Сергей распахнул перед ней дверь.
— Ну как, Елена Сергеевна? Успешно прошло знакомство?
— Более чем, Сережа. Более чем. Педагогический эффект достигнут. Поехали в аптеку, еще лимонов купим и меда.
Она знала, что никаких бриллиантов в пальто нет и быть не может.
Она продала их еще пять лет назад, чтобы оплатить шикарную свадьбу Жанны и Паши, о которой так мечтала невестка, и внести первый взнос за их просторную квартиру. Ту самую квартиру, в которой Жанна теперь запрещала ей появляться без приглашения.
Но пусть ищет. Труд, как известно, облагораживает человека. А поиск того, чего нет, отлично развивает воображение и смирение. Для креативного директора это очень полезные качества.
