Малахов «потерял дар речи»! Наталья Селезнева раскрыла тайну о том, какой ценой давались 65 лет «счастливого» брака Ширвиндтов. Идеальный брак оказался лишь красивой декорацией…
Маска «последнего джентльмена» советского экрана не просто треснула — она рассыпалась в прах, когда в эфире федерального канала прозвучало имя человека, который полвека называл Александра Ширвиндта отцом в строжайшей тайне…
Мы привыкли верить в красивые легенды. Александр Ширвиндт десятилетиями искусно выстраивал образ безупречного мудреца, скептика и что было его главной гордостью — непоколебимого однолюба.
«Шестьдесят лет в одном браке — это не подвиг, это лень!» — шутил он с привычной трубкой в зубах.
Страна восхищалась: какая редкая для актерской среды верность!
Наталья Белоусова была его скалой, его тылом, его единственной. Но, как выяснилось после ухода мастера, за этим монументальным фасадом скрывалась целая параллельная жизнь, полная конспирации, невысказанной боли и «запретных» детей…
Все началось в бушующих 60х.
Молодой, искрометный Ширвиндт в те годы блистал в «Ленкоме». Именно там, в атмосфере творческого куража и репетиций спектакля с символичным названием «Чемодан с наклейками», его пути пересеклись с Мариной Лукьяновой.
Это не была интрижка на одну ночь, это был глубокий, затяжной роман, который в 1967 году привел к рождению ребенка.
Мальчика назвали Федором. Но фамилию он получил материнскую.
В официальных документах Александра Ширвиндта значился лишь один сын Михаил. Однако в неофициальной реальности у мэтра росла «теневая» копия…
Самое поразительное в этой истории — уровень секретности, которому позавидовали бы спецслужбы!
Чтобы законная супруга, Наталья Белоусова, не заподозрила неладное, Ширвиндт превратил свою жизнь в шпионский детектив.
Главным помощником в этой игре стал его ближайший друг — Михаил Державин.
Наталья Селезнева, решившаяся прервать обет молчания, описывает эти сцены с долей горечи… Малахов, в чьей студии вскрылась эта правда просто обомлел!
Представьте: Державин возвращается из заграничных гастролей, везет дефицитные в СССР детские вещи: майки, чепчики, те самые знаменитые колготки.
Деньги на покупку тайно передавал Ширвиндт. Державин выступал «курьером», доставляя передачки Марине Лукьяновой.
Это была забота через посредника, любовь по переписке, отцовство по доверенности…
Великий артист боялся разрушить миф о своей идеальной семье больше, чем потерять связь с сыном.
Почему же Ширвиндт, человек огромного авторитета, вел себя как нашкодивший подросток?
Ответ кроется в характере его супруги. Наталья Белоусова, происходившая из старой московской интеллигенции, выстроила жесткую иерархию.
Она была готова прощать мужу мимолетные увлечения, «театральный сор», как говорили в той среде. Но признание внебрачного ребенка было для нее чертой, за которую нельзя переступать!
Селезнева в своих воспоминаниях не щадит чувств вдовы…
Она прямо говорит о «жестокости» Белоусовой в этом вопросе.
Федору Лукьянову было не просто негласно отказано в общении — ему было физически запрещено приближаться к дому отца.
Александр Анатольевич, по меткому и болезненному замечанию коллег, просто «смалодушничал».
Он выбрал комфорт привычного быта и сохранение репутации, фактически оставив второго сына на обочине своей блестящей жизни.
Часто дети «из тени» ломаются под грузом обид…
Но история Федора Лукьянова — это история достоинства. Пока официальный сын Михаил строил карьеру на телевидении, пользуясь магией фамилии отца, Федор пробивал себе дорогу сам.
Сегодня он, фигура, пожалуй, не менее статусная в интеллектуальных кругах, чем его отец в театральных.
Выпускник МГУ, профессор Высшей школы экономики, глава Совета по внешней и оборонной политике, ведущий аналитической программы «Международное обозрение». Человек с безупречной репутацией и глубочайшим интеллектом.
Когда журналисты пытаются вытянуть из него подробности родства с Ширвиндтом, Федор проявляет ту самую фамильную иронию и сдержанность: «Слухи живут сами по себе, а моя жизнь, это моя частная территория!»
Он не пришел требовать долю в наследстве, не стал героем скандальных ток-шоу при жизни отца. Он просто стал «большим человеком», как назвал его Юрий Назаров…
Финал этой драмы оказался предсказуемым и сухим…
В завещании Александра Ширвиндта имени Федора не оказалось. Квартиры, дачи, архивы и легендарные трубки — все перешло в руки законной семьи.
Наталья Белоусова, которая, по слухам, под конец жизни все же «смягчилась» и формально признала существование Федора, осталась верна своему сценарию: в официальной истории рода Ширвиндтов место только для «своих».
Но разве можно вычеркнуть человека из крови?
Юрий Назаров после похорон актера уверенно заявил: «У него осталось два сына!»
И, возможно, именно в этом и заключается главная ирония жизни Александра Анатольевича. Он так долго играл роль идеального мужа, что под конец сам поверил в созданную декорацию, оставив самому достойному из своих наследников лишь право на молчание…
