«Он развязал поясок на моем платье, я завопила на всю гостиницу»: как Людмила Максакова отвергла Таривердиева, ушла от Збарского

Её мать хранила тайну отцовства как государственную тайну — в кулуарах шептались, что отцом Людмилы мог быть сам Сталин.

Она выросла в золотой клетке Брюсова переулка, где соседями были Козловский и Нежданова, а сверстники дразнили её «макакой» за странные наряды и французскую речь. Она могла стать переводчиком, но однажды увидела по телевизору французскую пьесу — и решила, что будет актрисой.

Людмила Максакова — феномен. Более 60 лет на одной сцене, в театре Вахтангова. Десятки ролей в кино, от «Летучей мыши» до «Кухни» и «Притяжения». Мужчины, которые теряли от неё голову: композитор Микаэл Таривердиев, художник Лев Збарский, поэт Андрей Вознесенский.

И только один стал её официальным мужем — немецкий бизнесмен Петер Игенбергс, который возил её на «Понтиаке», дарил бриллианты и носил розы на каждый спектакль.

Но за фасадом блистательной жизни скрывались драмы, которые Максакова переживала молча. Мать, великая певица Мария Максакова, отдавала всё тепло ученицам, потому что дочь не унаследовала её голоса. Сын был замешан в криминальной истории. А дочь Мария бежала из страны, и Людмила Васильевна полностью разорвала с ней отношения. Сегодня её смысл жизни — внуки, которых она растит сама.

Тайна рождения: дочь фараона или дочь вождя?

Биография Людмилы Максаковой начинается там, где кончается правда и начинаются легенды. Её мать, великая певица Мария Петровна Максакова, прожила жизнь, достойную шпионского романа.

Родившись в бедной семье, Мария начинала певческий путь в церковном хоре. Судьбу ей перевернул маститый баритон Максимилиан Максаков, ставший её мужем и наставником. Вместе они покорили Москву, и в 21 год Мария уже пела на сцене Большого театра.

Первая драма грянула через пять лет. Случайно заглянув в паспорт мужа, она обнаружила, что он вовсе не Максаков, а Макс Шварц — подданный враждебной Австро-Венгрии. В те годы это было равно смертному приговору. Не раздумывая, Мария в панике сожгла документ на плите.

Максимилиан умер в 1936 году. Овдовевшая певица вышла замуж во второй раз — за блестящего дипломата Якова Давтяна, одного из создателей советской разведки. Но счастье длилось недолго. В 1937-м Давтяна арестовали, объявили «террористом» и вскоре расстреляли.

Марию, чудом уцелевшую, в театре «задвинули». Спас её случай. Сталин, будучи на спектакле, спросил: «А где же моя Кармен?». Этой фразы хватило, чтобы Максакову немедленно доставили в Кремль и вернули на сцену.

А в 1940 году у певицы родилась дочь Людмила. И тут же биографию Марии окутала новая тайна. В театральных кулуарах шептались: отцом ребёнка мог быть сам Сталин. Сама Людмила Васильевна виртуозно поддерживала флер таинственности. Она намекала на высокого покровителя, отсылая к стихотворению Андрея Вознесенского «Дочь Фараона», якобы посвящённому ей.

Официальным отцом утвердили другого человека — баритона Большого театра Александра Волкова. Но и его судьба окутана противоречиями. По одним данным, за связь с немцами во время войны его приговорили к расстрелу, но потом реабилитировали. По другим — он благополучно отбыл в США и даже основал там школу драматического и оперного искусства.

Золотая клетка в Брюсовом переулке

Детство Люды Максаковой можно сравнить разве что с оранжереей, где девочку растили как диковинный цветок. Причина такой изоляции, возможно, как раз и крылась в тайне её происхождения. Воспитывали малышку в духе строжайшего патриархата: никаких гостей, ни шагу за порог.

От посторонних взглядов её оберегали, одевая в допотопные наряды: капоры, шубки с пелеринами, платья в оборках. Сверстники, видя столь странное существо, дразнили Люсю «макакой». А когда от испуга она начинала лепетать по-французски, пропасть между ней и внешним миром становилась окончательной.

Языку её учила настоящая парижанка — женщина с причудами, запомнившаяся тем, что чистила зубы мылом и умывалась собственной уриной.

Но даже у такой тюрьмы были золотые решётки. Семья Максаковых жила в доме №7 по Брюсову переулку. Соседями были сплошь мэтры советской оперной сцены: Ольга Лепешинская, Иван Козловский, Антонина Нежданова. Люда росла среди легенд, но сама оставалась за стеклом.

После смерти Сталина Мария Петровна оказалась отстранена от большой сцены. Она обратилась к народным истокам, начала преподавать. Её новыми «детками» стали ученицы, которым, по её же горькому признанию, она отдавала куда больше тепла, чем единственному родному ребёнку. Возможно, причиной была тихая обида: Люда не унаследовала божественного голоса матери.

Великий певческий дар действительно миновал Людмилу Васильевну. Но музыка в её жизни всё же была — она окончила Центральную музыкальную школу по классу виолончели.

«Макака», которая выбрала сцену

После школы Максакова собиралась поступать на романо-германский факультет. Планы стать переводчиком перечеркнула однажды увиденная по телевизору французская пьеса. К ней пришёл тот самый миг озарения, когда судьба указывает единственно верный путь.

Она поступила в Щукинское училище, на курс Владимира Этуша, и с блеском его окончила. А потом шагнула на сцену Вахтанговского театра. Её дебют в «Стряпухе замужем» мог бы остаться незамеченным, если бы не алхимия режиссёра Рубена Симонова, превратившего бесцветную пьесу в искромётный водевиль.

В следующем году Людмила сыграла цыганку Машу в «Живом трупе». А ещё через год стала татарской княжной Адельмой в возобновлённой «Принцессе Турандот», вписав своё имя в золотой фонд вахтанговской традиции.

Кинематографическая карьера Максаковой также развивалась по восходящей. Уже с дебютным фильмом «Жили-были старик со старухой» Григория Чухрая артистка полетела на Каннский кинофестиваль.

А подлинным триумфом стала главная роль в музыкальной комедии «Летучая мышь». Именно эта работа превратилась в её визитную карточку, окончательно закрепив за ней статус кинодивы.

После некоторого затишья в 90-е Максакова триумфально вернулась на экраны в нулевых. Её возвращение началось с изысканной роли в «Анне Карениной». А затем актриса удивила публику, появившись в популярных проектах нового поколения — от ситкома «Кухня» до фантастического блокбастера «Притяжение». Она доказала, что истинный талант не знает ни жанровых, ни возрастных границ.

Микаэл Таривердиев: «Это была болезнь, от которой я потом приходил в себя»

В молодые годы Людмила Максакова была окружена вниманием мужчин. Но не всем отношениям была уготована счастливая судьба.

Знакомство с композитором Микаэлом Таривердиевым началось в Доме творчества «Актёр». Максакова ждала романтических ухаживаний, цветов, прогулок при луне. А он уже на втором свидании повёл себя бесцеремонно.

— Прихожу к нему в номер, — вспоминала актриса. — Мика сидит в спортивном костюме с вытянутыми коленками. Поиграл немного на рояле, потом томно подошёл ко мне и эффектным жестом развязал поясок на моём платье. Я шарахнулась к двери, завопила на всю гостиницу: «Немедленно откройте!» И принялась барабанить что есть силы.

Инцидент едва не поставил точку в их отношениях. Но следующим летом они встретились снова. Таривердиев больше не позволял себе фамильярностей. Он добивался её любви терпением, вниманием, музыкой. И добился. Они встречались три года.

В мае 1967-го, возвращаясь из ресторана, пара попала в жуткую аварию. На пешеходном переходе у гостиницы «Советская» «Волга» Таривердиева сбила человека и, не сбавляя скорости, скрылась с места происшествия.

— Минут через пять нашу машину настигла другая «Волга», — вспоминала Максакова. — И какой-то военный закричал, открыв окно: «Что же ты, сволочь, делаешь! Сбил человека и уехал?!»

Лишь тогда Таривердиев, словно очнувшись, развернулся и вернулся на то страшное место. Последовало задержание и почти двухлетнее разбирательство, которое породило упорные слухи. Якобы за рулём в тот роковой момент находилась сама Людмила, а влюблённый Микаэл из благородства взял вину на себя.

Исход дела так и остался туманным. По одним сведениям, Таривердиев получил условный срок, по другим — вышел по амнистии. Сама Максакова эту версию никогда не комментировала.

Спустя годы композитор дал их роману безжалостную оценку. Он сказал, что это была даже не влюблённость, а болезнь, от которой он потом просто приходил в себя.

Лев Збарский: мансарда на Поварской и отказ от сына

Следующей главой в жизни Максаковой стал художник Феликс-Лев Збарский — фигура столь же яркая, сколь и загадочная. Сын академика, отвечавшего за бальзамирование Ленина, он носил имя, данное в честь Дзержинского. Его иллюстрации к Юрию Олеше стали символом новой эстетической свободы, а сам Пикассо называл его лучшим графиком Советского Союза.

Максакова сменила в его сердце Марианну Вертинскую и Регину Збарскую. Художника она описывала как разностороннего человека с потрясающей фантазией и невероятным обаянием. Его все обожали.

Но за этим обаянием скрывался перфекционист, чья одержимость идеалом становилась и проклятием. Стремясь довести работу до совершенства, он вечно затягивал сроки, поэтому почти всегда сидел в долгах. Но и тратить любил. В том числе на красивых женщин.

Збарский жил в знаменитой мансарде на Поварской, 20, ставшей настоящим эпицентром культурной жизни. Сюда стекалась не только московская, но и мировая элита — от Генриха Белля до Микеланджело Антониони. Максакова самоотверженно играла роль хозяйки этого творческого общежития.

В 1969 году у них родился сын Максим. Но отношения быстро исчерпали себя. В 1972-м Збарский, движимый творческим максимализмом, принял решение об эмиграции в Америку.

Это решение поставило их перед суровой реальностью. Чтобы оградить сына от финансовых претензий и социальных сложностей, связанных со статусом ребёнка эмигранта, на суде Максакова пошла на крайнюю меру. Она заявила, что ввела Збарского в заблуждение относительно отцовства. И добилась смены фамилии ребенка.

Следующая их встреча состоялась лишь в 1989 году в Нью-Йорке. Збарский, живший замкнуто и почти не работая с книжной графикой, провёл там остаток жизни. Они так и не виделись с сыном. Но на похоронах художника в 2016-м присутствовали его внуки.

Андрей Вознесенский: стихи, которые никто не услышал

Параллельно с этим драматичным романом развивалось и другое чувство — поэтическая страсть Андрея Вознесенского. Поэт годами посвящал Максаковой стихи. Самое известное из них — «Дочь Фараона», которое сама актриса с намёком связывала с тайной своего происхождения.

Но их отношения остались в области высокой поэзии, не став бытовым романом. Вознесенский воспевал Максакову, она принимала его поклонение, но сердце её принадлежало другим.

Петер Игенбергс: брак с иностранцем, который стоил карьеры

Единственным официальным мужем актрисы стал немецкий бизнесмен Петер Игенбергс. Он сделал предложение в день, когда Людмила Васильевна получила звание заслуженной артистки.

Брак с иностранцем из капиталистической страны был в те годы неслыханной дерзостью. И это замужество действительно стало для Максаковой испытанием. После свадьбы вокруг неё образовалось напряжённое пространство: телефон замолчал, предложения из кино иссякли, в театре ощущалась холодная атмосфера.

Но несмотря на все сложности, этот союз давал ей и уникальный статус. Игенбергс боготворил супругу. Он неизменно присутствовал на всех её спектаклях с охапкой роз. А его положение состоятельного иностранца создавало вокруг актрисы ореол недосягаемой роскоши.

Людмила разъезжала по столице на спортивном «Понтиаке», одевалась исключительно в «Берёзке», а на руке носила перстень с бриллиантом стоимостью в однокомнатную квартиру в центре.

Их с мужем убежищем и крепостью оставалась знаменитая квартира в Брюсовом переулке, которую со временем удалось расширить, выкупив и объединив соседние помещения.

Но даже имея доступ к заграничным благам, безоговорочным центром вселенной Максаковой по-прежнему оставался театр. Её преданность сцене была и есть безгранична.

Смерть мужа и разрыв с дочерью

Смерть Петера Игенбергса в 2018 году добавила в биографию Максаковой ещё одну мрачную главу. Хотя её семейная идиллия уже давно трещала по шву. Сын Максим был замешан в криминальной истории. А судьба дочери Марии и вовсе превратилась в настоящий плутовской роман с политическими интригами и бегством за границу.

Для Людмилы Васильевны понятия долга и Родины никогда не были пустым звуком. Именно поэтому она полностью разорвала общение с дочерью после её отъезда.

— Это был её выбор, — говорила актриса. — Я его не принимаю.

Теперь её главной опорой и, по сути, смыслом жизни стали внуки — 20-летний Илья и 16-летняя Людмила. Их воспитанием она самоотверженно занимается вместе с бывшим гражданским мужем дочери Владимиром Тюриным.

Главный режиссёр её жизни

Главным режиссёром своей жизни Максакова неизменно называет Петра Фоменко. Знакомство с ним началось в начале 80-х с кинопроб к фильму «Поездки на старом автомобиле». Тогда Фоменко демонстративно игнорировал актрису, что вызвало у неё такую ярость, что она даже отказалась от сотрудничества.

Зато потом у неё случились две роли, которые она играла по 20 лет и считает лучшими в своей биографии. Это Коринкина в спектакле «Без вины виноватые» и Графиня в гротескной «Пиковой даме».

85 лет на сцене

Свой 85-й день рождения в сентябре этого года Людмила Максакова встретила на сцене. В репертуаре театра десять постановок с её участием. Она выходит на подмостки, несмотря на возраст, несмотря на потери, несмотря на всё.

— Театр — это моя жизнь, — говорит она. — Всё остальное — лишь фон.

Фон, на котором были тайны рождения, драмы любви, предательства, разрывы с близкими и тихое отчаяние одиночества. Но когда гаснет свет в зрительном зале и загораются софиты, она становится той, кого любили миллионы. И этой любви хватает, чтобы продолжать.