Бабушка ушла в конце сентября, когда город уже укутался в серые туманы, а дожди шли так, будто небо оплакивало каждого, кто уходил в этом году. Марина узнала о завещании через неделю после похорон, когда нотариус зачитал последнюю волю Анны Петровны. Квартира на Садовой, где бабушка прожила больше половины своей жизни, делилась пополам — одна часть внучке, вторая внуку.
Марина сидела в нотариальной конторе, глядя на пожелтевшие от времени стены, и думала о том, как бабушка всегда была справедливой. Она никогда не делила их с Денисом на любимчиков, не выделяла кого-то одного. Даже умирая, она сохранила это равенство, разделив квартиру поровну.
— Вы понимаете, что теперь вы являетесь совладельцами? — спросил нотариус, старый мужчина с проседью в усах. — Вам нужно будет решить, как распоряжаться имуществом.
Денис молчал, сидя рядом. Он был младше Марины на три года, но выглядел старше — осунувшийся, в потёртой куртке, с тёмными кругами под глазами. Его жена Светка осталась дома с детьми, но Марина знала, что вечером её ждёт разговор. Не с братом — со Светкой. Именно она всегда решала, что делать, куда идти, как жить.
После нотариуса они вышли на улицу. Моросил мелкий дождь, и город казался размытым акварельным рисунком.
— Мы подумаем, что делать, — сказал Денис, не глядя на сестру. — Светка хочет поговорить с тобой.
— Я знаю, — ответила Марина. — Позвони, когда будет удобно.
Она села в маршрутку и поехала домой, в свою однокомнатную квартиру на окраине, которую снимала уже несколько лет. Работала Марина в проектном институте, получала нормально, могла бы взять ипотеку, но всё откладывала — то времена неспокойные, то ставки высокие, то просто страшно связываться с долгами на десятилетия вперёд.
А теперь у неё была доля в бабушкиной квартире. Не целая квартира, но всё же.
Звонок раздался через два дня. Мама. Марина смотрела на экран телефона, медля с ответом. Она знала, о чём будет разговор.
— Марина, нам нужно встретиться, — сказала мама вместо приветствия. — Приезжай сегодня вечером.
— По какому поводу?
— Ты же понимаешь по какому. Насчёт бабушкиной квартиры.
Марина приехала к восьми вечера. Родители жили в хрущёвке в центре, в квартире, которую когда-то получил отец, работая на заводе. Мама открыла дверь, но не обняла, как обычно, а только кивнула и прошла на кухню.
За столом уже сидели Денис со Светкой. Светка была полной, со светлыми, подобранными в небрежный пучок волосами, в спортивном костюме. Она смотрела на Марину оценивающе, как смотрят на противника перед боем.
— Садись, — сказала мама.
Марина села. Отец находился в комнате, слышался звук телевизора — он, как всегда, устранялся от семейных разборок.
— Мы тут посоветовались, — начала мама, наливая чай в кружки. — И решили, что будет правильно, если ты отдашь свою долю Денису.
Марина замерла с кружкой в руках.
— Как это — отдам?
— Ну, переоформишь на него. Ему эта квартира нужнее. У них дети, они живут у Светкиных родителей, там тесно, скандалы постоянные. А ты одна, квартиру снимаешь, можешь и дальше снимать.
— Мам, бабушка оставила квартиру нам обоим. Поровну.
— Бабушка не знала, в каком положении Денис, — вступила Светка. Голос у неё был резкий, уверенный. — Если бы знала, она бы сама всё ему отдала.
— Бабушка прекрасно всё знала, — спокойно сказала Марина. — Она была в здравом уме до последнего дня. И она составила завещание именно так, как считала нужным.
— Что ты, не понимаешь, что ли? — Светка наклонилась вперёд, её глаза сузились. — У нас дети! Им негде жить! А ты себе что хочешь снимай, на что хочешь зарабатывай!
— Я тоже имею право на своё жильё, — Марина почувствовала, как внутри начинает закипать злость. — Это моё наследство.
— Марина, не будь эгоисткой, — мама говорила тихо, но твёрдо. — Подумай о племянниках. Они живут в ужасных условиях.
— Они живут у родителей Светки. Это нормальные условия. Много семей так живут.
— Ты не понимаешь! — Светка уже почти кричала. — Там постоянные скандалы! Мать меня достала! Нам нужно своё жильё!
— Тогда пусть Денис найдёт работу, — сказала Марина. — И вы купите себе квартиру.
Повисла тишина. Денис смотрел в стол, не поднимая глаз. Светка побагровела.
— Работу! Да ты знаешь, какая сейчас ситуация на рынке труда? Его нигде не берут!
— Его не берут, потому что он не ищет, — Марина не сдерживалась больше. — Денис, когда ты в последний раз резюме отправлял? Когда собеседование проходил?
Брат молчал.
— Вот именно, — продолжила Марина. — Вы живёте на пособия, на какие-то случайные заработки, и теперь хотите, чтобы я отдала вам свою долю?
— Марина! — мама резко поставила кружку на стол. — Не смей так разговаривать с братом! Ему тяжело, у него депрессия!
— У всех депрессия, мам. Это не повод сидеть на шее у родственников.
— Ты бессердечная, — прошептала Светка. — Совсем бессердечная.
Марина встала.
— Я не отдам свою долю. Бабушка оставила её мне, и это моё законное право.
Она уже шла к двери, когда мама окликнула её:
— Марина, постой.
Марина обернулась. Мама стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.
— Если ты не отдашь свою долю брату, я изменю своё завещание, — сказала она твёрдо. — Отдай своё наследство брату, иначе я лишу тебя квартиры. Всё моё достанется Денису.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я не позволю тебе так поступить с братом. Если ты настолько эгоистична, значит, ты не заслуживаешь ничего.
— Мам, это же несправедливо!
— Несправедливо то, что ты делаешь, — мама не отводила взгляда. — У тебя есть время подумать. Неделя.
Марина выскочила из квартиры, сбежала по лестнице и только на улице позволила себе заплакать. Слёзы смешивались с дождём, и прохожие смотрели на неё с любопытством, но ей было всё равно.
Дома она металась по комнате, не в силах успокоиться. Позвонила подруге Ире, выплеснула всё, что накопилось.
— Мариш, а ты точно решила? — осторожно спросила Ира. — Ну, у них правда дети, им действительно нужнее…
— Ир, да я понимаю, что им нужнее! Но это же моё наследство! Почему я должна от него отказываться?
— Ну, семья же… Надо помогать…
Марина повесила трубку. Даже подруга была не на её стороне.
Следующие дни прошли в тумане. Она ходила на работу, делала вид, что всё нормально, но внутри кипело. Справедливо ли то, что требует мама? Разве она должна жертвовать своим ради брата, который сам не хочет ничего делать?
Позвонил отец.
— Марин, мама перегибает, конечно, — сказал он устало. — Но подумай, а? Может, и правда стоит уступить? Всё-таки Денис в трудной ситуации.
— Пап, а я что, не в трудной? Я кручусь как белка в колесе, плачу за съёмную квартиру, откладываю каждую копейку. Наконец-то у меня появился шанс на своё жильё, и теперь я должна от него отказаться?
— Понимаю, дочка. Но знаешь, иногда нужно поступаться своим ради семьи.
— Почему всегда я должна поступаться? Почему не Денис? Почему не вы с мамой, которые могли бы помочь ему снять квартиру?
Отец вздохнул.
— Мы помогаем, как можем. Но наша пенсия не резиновая.
— А моя зарплата резиновая, да?
Разговор ни к чему не привёл.
Через несколько дней Марина снова оказалась у родителей. Мама встретила её в дверях.
— Ну что, ты подумала?
— Подумала. Я не отдам свою долю.
Лицо мамы окаменело.
— Тогда завтра же иду к нотариусу. Переписываю всё на Дениса.
— Делай что хочешь, — Марина чувствовала, как внутри что-то рвётся. — Но это несправедливо, мам. Ты просто делаешь из меня дойную корову. Я должна работать, зарабатывать, всем жертвовать, а Денис может ничего не делать, и все будут его жалеть и помогать ему.
— Он твой брат! У него семья, дети!
— И что? Это значит, что он имеет право на всё, а я ни на что?
— Это значит, что ты должна быть милосерднее!
— Милосердие — это не когда один человек всё отдаёт, а другой всё берёт! — Марина почувствовала, что сейчас сорвётся на крик. — Милосердие — это когда помогаешь тому, кто старается сам. А Денис не старается! Он просто ждёт, что кто-то решит все его проблемы!
— Довольно! — мама повысила голос. — Я не хочу тебя слушать. У тебя неделя была, ты не передумала — значит, всё. Моё завещание будет изменено.
Марина развернулась и ушла.
Дома она открыла бутылку вина и села у окна, глядя на огни города. Справедливо ли то, что она делает? Может, она действительно эгоистка? Может, нужно было уступить?
Но внутри поднималась волна протеста. Нет. Она не обязана жертвовать своим ради того, кто сам не пытается выбраться. Бабушка оставила ей наследство не просто так. Бабушка знала, как Марина живёт, как старается, и она хотела помочь ей.
Прошла ещё неделя. Марина не звонила родителям, и они не звонили ей. Однажды вечером позвонил Денис.
— Мариш, давай встретимся? — голос у него был тихий, виноватый.
Они встретились в кафе около метро. Денис пришёл один, без Светки.
— Слушай, я просто хотел сказать… Я не хотел, чтобы всё так вышло, — он мял салфетку в руках. — Это Светка настаивает. Мама тоже. Я бы и так справился.
— Справился бы? — Марина посмотрела на него. — Ден, когда ты в последний раз что-то делал, чтобы справиться?
Он молчал.
— Ты же умный, здоровый мужик. Почему ты не работаешь?
— Сложно сейчас найти что-то, — пробормотал он. — И вообще, всё бессмысленно как-то.
— Бессмысленно жить на пособия? Бессмысленно отбирать у сестры наследство?
— Я не отбираю! Это мама со Светкой…
— Ден, а ты можешь сам решить, что тебе нужно? — Марина наклонилась к нему. — Скажи мне прямо: ты хочешь мою долю?
Он долго молчал, потом тихо произнёс:
— Не знаю. Наверное, нет. Но Светка говорит, что нам нужно своё жильё, что детям тяжело у её родителей…
— Значит, работай. Зарабатывай. Или продай мне свою долю, купи что-то поменьше. Вариантов много.
— Светка не согласится. Она хочет именно бабушкину квартиру. Там район хороший, инфраструктура…
— Ден, ты слышишь себя? Ты сейчас говоришь чужими словами. Это Светка хочет. А ты что хочешь?
Денис посмотрел на неё потерянным взглядом.
— Я хочу, чтобы всем было хорошо.
— Всем не будет хорошо, — Марина откинулась на спинку стула. — Если я отдам тебе свою долю, мне будет плохо. Я останусь без наследства, без надежды на своё жильё. И мама ещё лишит меня своего наследства. То есть я вообще ничего не получу. А ты получишь всё. Это справедливо?
Денис молчал.
— Это не справедливо, — ответила за него Марина. — И бабушка не хотела бы такого.
Они разошлись, ничего не решив.
Прошёл месяц. Марина не общалась с родителями. Один раз пыталась позвонить маме, но та сбросила звонок. В другой раз написала сообщение: «Мам, давай поговорим спокойно». В ответ пришло: «Не о чем говорить, пока ты не одумаешься».
Марина чувствовала себя выброшенной из семьи. На день рождения отца её не пригласили. Она узнала об этом случайно, увидев фотографии в соцсетях Светки. Семейный ужин, торт, улыбки. Все счастливые, все вместе. Без неё.
Это было больно — осознавать, что её вычеркнули из семьи за то, что она не захотела отказаться от своего законного наследства. За то, что не согласилась жертвовать собой ради брата, который сам не хотел ничего менять в своей жизни.
Но отступать Марина не собиралась.
Однажды зимним вечером, когда за окном кружил снег, к ней пришла тётя Женя, мамина младшая сестра. Они изредка общались, виделись на семейных праздниках.
— Я в курсе ситуации, — сказала тётя Женя, снимая шубу. — Твоя мама мне всё рассказала. Причём так, будто ты чуть ли не преступница.
— Я просто не хочу отдавать своё наследство, — устало сказала Марина.
— И правильно, — тётя Женя прошла на кухню, села за стол. — Знаешь, твоя мама всегда была такой. Денис для неё — единственный ребёнок, которому нужна помощь. А ты сильная, ты справишься. Вот и справляйся.
— Я не понимаю, почему она так, — призналась Марина. — Я же тоже её дочь.
— Потому что Денис — младший, мальчик, всегда был слабее тебя. А ты с детства всё сама делала — училась, работала, никого не просила. И мама привыкла, что ты не требуешь внимания. А Денис требовал. И получал.
— Это несправедливо.
— Конечно, несправедливо. Но знаешь что? Ты не обязана расплачиваться за чужие ожидания, — тётя Женя взяла Марину за руку. — Твоя бабушка оставила тебе наследство, потому что любила тебя и хотела помочь. Не отдавай его. Это твоё.
Слёзы навернулись на глаза Марины.
— А если мама меня вообще никогда не простит?
— Тогда это будет её выбор. Ты не можешь контролировать её поступки. Ты можешь контролировать только свои.
Тётя Женя ушла, оставив Марину наедине с мыслями. Эти мысли крутились всю ночь, не давая уснуть.
К весне ситуация не изменилась. Марина так и не получала звонков от родителей. Она узнала через знакомых, что мама действительно изменила завещание и теперь всё её имущество должно было перейти Денису.
Это по-прежнему было больно, но Марина научилась жить с этой болью. Она начала оформление документов на бабушкину квартиру, решила продать свою долю и купить себе небольшую студию. Денис мог делать со своей долей что хотел.
Когда она сообщила об этом брату, он растерянно сказал:
— Мариш, а может, мы просто сдадим квартиру и будем делить деньги?
— Мне нужно своё жильё, Ден. Я устала платить за съёмную.
— Но Светка хотела там жить…
— Светка может хотеть что угодно. Но это моя доля, и я распоряжаюсь ей так, как считаю нужным.
В конце весны Марина нашла покупателя на свою долю. Сумма была приличная — хватило на хорошую студию в новостройке. Не в центре, но в нормальном районе, с ремонтом, со всем необходимым.
Когда она получила ключи от своей квартиры, то позвонила тёте Жене.
— Я купила квартиру, — сказала она, не сдерживая слёз радости.
— Молодец, — тепло сказала тётя. — Бабушка была бы горда тобой.
А вечером Марина стояла у окна своей студии, смотрела на огни города и думала о том, что сделала правильный выбор. Да, она потеряла маминое расположение. Да, семья отвернулась от неё. Но она не предала саму себя. Не отказалась от того, что было по праву её.
И пусть это был трудный путь, полный боли и разочарований, но это был её путь. Её выбор. Её квартира.
Через полгода позвонила мама. Марина увидела её имя на экране и долго не решалась ответить.
— Алло, — наконец произнесла она.
— Марина, это я, — голос мамы звучал устало. — Как ты?
— Нормально.
Повисла пауза.
— Я слышала, ты купила квартиру.
— Да.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Снова тишина.
— Может, зайдёшь как-нибудь? — неуверенно спросила мама.
— Может быть, — Марина чувствовала, как внутри всё сжимается. — Мам, а ты всё ещё считаешь, что я поступила неправильно?
Долгая пауза. Потом мама тихо сказала:
— Я считаю, что ты поступила так, как посчитала нужным. И это твоё право.
Это было не извинение. Не признание ошибки. Но это было что-то. Может быть, начало.
— Я зайду, мам, — сказала Марина. — На следующей неделе.
Когда разговор закончился, она снова встала у окна. За ним расстилался город, огромный, равнодушный, прекрасный. И где-то там, в своих квартирах, жили её мама, брат, его семья. Каждый со своими проблемами, своими надеждами, своими разочарованиями.
А у Марины теперь была своя квартира. Маленькая, но своя. Купленная на деньги от наследства, которое оставила ей любящая бабушка.
И это было справедливо.
