Самое горькое в этой истории не то, что квартира Жанны Фриске на Красной Пресне теперь достанется её племяннице Луне. И не то, что её стоимость оценивают в 60-70 миллионов рублей. А то, что всё это время – целых одиннадцать лет! – родители певицы хранили её как музей, ждали, надеялись, верили… И вот теперь говорят: «Хватит ждать. Платону она не нужна».
Разберёмся, как так вышло, что мальчик, ради которого всё это затевалось, так и не увидел маминого дома. И почему Владимир Фриске, отец Жанны, наконец-то махнул рукой на надежды, которые так бережно лелеял.
Как родители хранили память о дочери
Просторная квартира на Красной Пресне, где всё осталось точно так же, как при Жанне. Её любимые духи на туалетном столике. Яркие платья в гардеробной. Даже посуда, из которой она ела, не тронута.
Каждые две недели мама и сестра певицы приезжали сюда, протирали пыль, поливали цветы, проветривали комнаты. Словно ждали, что вот-вот дверь откроется, и на пороге появится Платон.
«Мы бережём эту квартиру для него, – говорил Владимир Фриске журналистам ещё в 2020 году. – Не сдаём, не продаём, она ждёт Платона. Там всё как при Жанне. Все вещи, посуда. Жена с дочкой ходят туда два раза в месяц – убираются, пыль протирают, цветы поливают. Мы хотим, чтобы Платон пришёл и почувствовал, как жила его мама, увидел её вещи, почитал её записи».
Но мальчик так и не пришёл. Ни разу.
А теперь представьте, каково это – одиннадцать лет поддерживать жизнь в квартире, где никто не живёт. Где каждый уголок напоминает о дочери, которую потеряли. Где каждая вещь, как последняя ниточка, связывающая с ней. И всё это ради внука, который даже не знает, что его ждут.
«Я больше не могу ждать»
15 июня 2026 года – 11-я годовщина смерти Жанны Фриске. И в этот день Владимир Фриске сделал заявление, от которого у многих перехватило дыхание: «Я начал оформление документов на передачу квартиры Луне. Платону она не достанется».
Почему? Да потому что время идёт, а ситуация не меняется. Дедушка и бабушка Платона уже не молоды, а недвижимость – это не игрушка. «Я документы уже отправил, – говорит Владимир Борисович. – Чего мне ждать? Чтобы всё совсем никому не досталось? Я уже не молод. А так будет на ребёнке».
И тут же добавляет фразу, в которой слышится и обида, и усталость, и горечь:
«Это уже не Жанны квартира, а моя. Доля на нас перешла, а мы отдали ему деньги, теперь вся собственность у нас. И я уже начал процесс переоформления. Я когда сказал, что буду переоформлять, думал, он объявится… Но нет. Наверно, ему не надо. Ну что тут скажешь, это не про ум».
Вот так, буднично и без пафоса, рухнули одиннадцать лет надежд.
Как квартира Жанны стала собственностью родителей?
Чтобы понять, почему Владимир Фриске вообще имеет право распоряжаться этой квартирой, нужно вспомнить запутанную историю наследства.
Жанна не оставила завещания, поэтому её имущество делилось по закону: одна треть сыну Платону, две трети родителям. Но тут начались танцы с бубном. Дмитрий Шепелев, отец Платона, решил продать долю сына. Родители Жанны были категорически против, они не хотели, чтобы квартира ушла к чужим людям. В итоге Владимир Фриске выкупил долю внука за 7 миллионов рублей.
«Мы выкупили долю Платона, чтобы квартира не ушла, – объяснял он. – Иначе бы Платон вообще без всего остался. Потому что мы не знаем, сколько ещё детей Шепелев «родит». От денег, которые мама оставила Платону, уже ничего нет.
Жанна положила средства для сына на специальный детский счёт, чтобы Платон их получил, когда ему исполнится 18 лет. А Шепелев снял деньги и купил микроавтобус».
Вот так, по кирпичику, складывалась эта драма.
«Мы его 12 лет не видели!»: конфликт не утихает
А теперь поговорим о самом больном – об отношениях между семьёй Фриске и Дмитрием Шепелевым.
В годовщину смерти Жанны Шепелев опубликовал пост, который взорвал интернет:
«За годы, прошедшие со дня гибели Жанны, я получил не один десяток предложений о встрече. Каждое отклонил. Все они были об одном – встретиться в телевизионной студии, под камеры, на публику. Других не было. Мне очень горько от того, что самые близкие люди для Платона безвозвратно упустили его детство, не были рядом в обычные дни, без камер и поводов».
Владимир Фриске эти слова привели в ярость: «У нас с ним нет никаких контактов! Он спрятал Платона, и сегодня уже где-то написал, что мы хотим только через камеру видеться. Мы его 12 лет не видели! Что мы хотим? Через какие камеры? Кто о чём договаривается? У нас даже его контактов нет, не пойму, к чему он это. Мы с ним не общаемся много лет. Это полная лажа, так и напишите!».
СМИ писали, что Шепелев якобы разрешил крёстной Платона, Ольге Орловой, увидеться с мальчиком. Но Владимир Фриске опроверг эту информацию: «Ничего такого не было, он так и не вышел на связь с Ольгой Орловой. Она писала – не отвечает».
Вот и получается, что Платон – заложник этой войны. Ему 13 лет, он живёт с отцом, а с родственниками по маминой линии не общается. Последний раз он видел бабушку и дедушку, когда ему было 3-4 года.
Мальчик, которого никто не спрашивал
Платон растёт. Он ходит в школу, улыбается на фотографиях, которые Шепелев выкладывает в соцсетях. «Внук – копия Жанны, – с нежностью говорит Владимир Фриске. – У него даже улыбка как у мамы».
Но знает ли он, что у него есть бабушка и дедушка, которые ждут его каждый день? Что у него есть тётя, которая готова обнять его в любой момент? Что где-то на Красной Пресне стоит квартира, где всё напоминает о маме?
Сейчас у Шепелева новая семья, он живёт с дизайнером Екатериной Тулуповой, воспитывает Платона, её дочь Ладу и их общего сына Тихона. И, судя по всему, не собирается менять ситуацию.
Родные Жанны говорят, что надеются только на одно: что когда Платон вырастет, он сам захочет разобраться в этой истории. Что он придёт к ним не за квартирой, не за деньгами, а за памятью о маме.
Но будет ли к тому времени ещё что-то, что его ждёт?
Не зло, а безысходность
Владимир Фриске не делает это назло внуку. Он просто устал ждать. «Ближе к концу года перепишу всё на младшую внучку, чтобы уже быть спокойным, – говорит он. – Я болею, жена болеет. Не дай бог что-нибудь случится, кому эта квартира останется? Сейчас такое время, что нельзя просто квартиру оставлять. Надо дарение оформить, чтобы она уже наверняка осталась тому человеку, которому ты доверяешь».
Луна, дочь Натальи Фриске, стала для семьи настоящим лучиком света. «Она подарила нам силы жить дальше», – признаётся Владимир Борисович.
И вот тут возникает вопрос: а что бы сделали вы на его месте? Ждали бы ещё пять лет, пока Платону исполнится 18? Или тоже решили бы подстраховаться, чтобы квартира не ушла к кому-то постороннему?
За кулисами скандала
А знаете, что самое грустное в этой истории? Не деньги, не недвижимость, не суды. А то, что однажды пожилая женщина, мама Жанны, приехала в пустую квартиру, села на кровать дочери и заплакала. Потому что понимала, что её внук никогда не узнает, как пахли мамины духи. Никогда не наденет её любимое платье. Никогда не прочитает её дневники.
Одиннадцать лет она ждала. Одиннадцать лет надеялась. И вот теперь говорит: «Хватит».
Платону 13. Через пять лет он станет совершеннолетним. И тогда сам решит, хочет ли он общаться с родными по маминой линии. Но будет ли к тому времени ещё что-то, что связывает его с ними? Или всё уже потеряно безвозвратно?
А вы как думаете, Владимир Фриске поступил правильно, оформив квартиру на Луну? Или всё-таки стоило подождать, пока Платон вырастет? Пишите в комментариях – ваше мнение очень важно!
