История, связанная с московской квартирой Жанны Фриске и напряжёнными отношениями между её родными и Дмитрием Шепелевым, продолжает будоражить тех, кто помнит и любит певицу.
Речь о просторных 90-метровых апартаментах, расположенных в элитном доме в Шмитовском проезде, в районе Красной Пресни. После того как Жанны не стало в 2015-м, её семья постаралась сберечь в этих стенах ту тёплую атмосферу, которая была при жизни хозяйки.
Мама и сестра Фриске постоянно бывают там, наводят порядок и берегут каждую деталь, чтобы ничего не утратилось и не пришло в негодность. Для них это жильё давно перестало быть просто недвижимостью. Это уголок, где продолжает дышать память о Жанне, ведь каждая вещь здесь хранит её присутствие, поэтому интерьер остаётся нетронутым.
Изначально родственники думали, что, когда Платон, сын Жанны, достигнет совершеннолетия, именно он станет полноправным хозяином этих апартаментов. Отец певицы Владимир Фриске неоднократно заявлял, что продавать квартиру не намерен и в будущем передаст её внуку. Однако с течением времени планы поменялись. Ключевая причина.
Дмитрий Шепелев долгие годы не позволяет Платону встречаться с родными со стороны матери. Из-за этого семья Фриске почти потеряла надежду на то, что в их отношениях когда-нибудь наступит улучшение.
Сегодня Владимир Борисович принял решение переоформить право собственности на другую внучку, Луну, которая является дочерью его второй дочери Натальи. Он прямо и честно объясняет, чем вызван этот шаг. возраст даёт о себе знать, силы уже не те, здоровье ухудшается, поэтому важно заранее побеспокоиться о том, чтобы имущество досталось человеку, которому он безоговорочно верит. Владимир Борисович подчёркивает, что не хочет пускать ситуацию на самотёк.
При этом, по его словам, дверь для примирения не захлопнута. если Платон в будущем проявит желание общаться, он будет только рад. Но он также отдаёт себе отчёт, что сам может просто не дожить до этого момента, потому и действует сейчас, не откладывая.
Близкие Жанны признаются. с каждым годом вера в положительный исход становится всё слабее. Они не устают повторять, что их дом всегда открыт для Платона. Вместе с тем Владимир Фриске не исключает, что подросток, возможно, и сам не испытывает особого желания поддерживать контакты.
Ему уже почти четырнадцать, он наверняка следит за новостями и читает публикации в сети, видит, что пишут о его семье, и вполне может иметь собственное мнение на этот счёт. Дед не хочет навязываться и говорит прямо. если внук сам не интересуется бабушкой, дедушкой и тётей, то стучаться в закрытую дверь с настойчивостью он больше не собирается. Для него главное, чтобы у мальчика в жизни всё складывалось хорошо.
Нельзя забывать и о том, что изначально квартира была разделена на доли. Две трети принадлежали родителям Жанны, а треть самому Платону. В конце 2020-го Дмитрий Шепелев выразил желание реализовать долю сына. Её стоимость тогда оценивалась в пределах от 8 до 15 миллионов рублей.
Владимир и Ольга Фриске выступили резко против того, чтобы в их квартиру начали приходить посторонние люди с целью осмотра. Им было невыносимо думать, что чужие будут ходить по комнатам, где буквально каждый сантиметр дышит памятью о дочери. Именно поэтому они обратились в суд, чтобы заблокировать продажу доли до того момента, как Платону исполнится восемнадцать.
С первых дней после кончины Жанны воспитание сына полностью взял на себя Дмитрий Шепелев. С того самого времени родители и сестра певицы практически лишены возможности видеть Платона. Хотя судебные инстанции установили конкретные часы для встреч ребёнка с родственниками со стороны матери, на практике эти свидания так и не состоялись.
Шепелев мотивирует свою позицию тем, что стремится оградить сына от излишнего общественного внимания и шумных скандалов, в которые, как ему кажется, мальчика втягивают именно родные Жанны.
Он утверждает, что все поступавшие предложения о встречах в итоге сводились к участию в телепрограммах, то есть к публичности, а он, напротив, хочет, чтобы сын взрослел в спокойной обстановке, без камер и прессинга. Семья Фриске с этим категорически не согласна и заявляет, что никогда не пыталась превратить общение с внуком в телевизионное шоу.
Конфликт подогревается ещё и тем, что у сторон абсолютно разное видение того, какими должны быть эти отношения. Для близких Жанны главное просто видеть мальчика, говорить с ним, чувствовать себя частью его повседневной жизни. Для Шепелева приоритет психологический комфорт ребёнка и защита от любых стрессовых ситуаций.
Такое расхождение во взглядах на воспитание и допустимые рамки общения уже много лет мешает им прийти к согласию.
Накал страстей в этой истории достиг предела. Владимир Фриске не скрывает, как тяжело он переживает всё происходящее. В интервью журналистам он не раз жёстко высказывался в адрес Шепелева, признаваясь, что вымотан этим бесконечным противостоянием.
Его слова звучат как откровенный крик души человека, понимающего, что время ускользает, а шанс быть рядом с внуком становится всё призрачнее с каждым днём. В его репликах слышна не только горечь и гнев, но и глубокая, давняя обида, а также усталость от затянувшейся борьбы.
Спор вокруг апартаментов и возможности видеть Платона уже давно превратился в масштабную семейную трагедию, длящуюся не один год. За голыми цифрами, судебными тяжбами и юридическими переоформлениями стоят реальные люди с их болью, надеждами и разочарованиями.
Для семьи Фриске эта квартира не просто дорогостоящий объект недвижимости в центре столицы, а живая ниточка, связывающая их с Жанной, и способ сохранить её светлую память для её сына. Для Дмитрия Шепелева абсолютный приоритет покой и защищённость Платона. И до тех пор, пока эти две позиции не найдут общую точку опоры, история так и останется болезненной для каждой из сторон.
