Лиза всегда считала, что хорошая организация — это половина успеха. Даже если это касалось отпуска. Поэтому к поездке она готовилась заранее: несколько вечеров сидела над сайтами с отелями, сравнивала, читала отзывы, выбирала.
Потом был звонок в турагентство, долгий разговор с менеджером, распечатанные подтверждения, сохранённые в папочку с надписью «Отпуск» аккуратным маркером. Путёвки оплачены, билеты на руках, загранпаспорта обновлены. Она даже составила список, что положить в чемодан, и проверила его трижды.
Виктор в эти хлопоты почти не вникал. Он только кивал в нужных местах, говорил «ага» и «хорошо, Лиз», когда она показывала ему фотографии номера с видом на море. Лиза давно привыкла к такому разделению труда и не слишком возражала. Главное, что он соглашался, улыбался и говорил, что всё будет замечательно.
Утром, за два дня до вылета, Лиза спустилась в аптеку чтобы купить в дорогу последние мелочи типа солнцезащитного крема и таблеток от расстройства желудка. Всё во дворе было знакомо — детская площадка, вереница машин вдоль ограды газона, но её серебристой Шкоды среди них не было. Лиза обошла двор по периметру. Потом ещё раз. Потом остановилась и почему-то посмотрела вверх, как будто машина могла оказаться на балконе.
Она вернулась домой.
— Витя, — сказала она с порога ровным голосом, который у неё всегда означал что-то нехорошее. — Где моя машина?
Виктор сидел на кухне с кружкой чая и листал что-то в телефоне. Он поднял глаза, и в них промелькнуло что-то, что Лиза хорошо знала. Не вина — что-то между виной и надеждой, что всё как-нибудь само рассосётся.
— Ну… — начал он.
— Витя.
— Я Наташке дал. — Он произнёс это почти бодро, как будто речь шла о совершенно обычной вещи. — Она позвонила вчера вечером, говорит, они с подружками собрались за город, давно хотели съездить, а в электричках духота и давка…
Лиза некоторое время молчала.
— Ты, — сказала она наконец, — отдал мою машину. Своей сестре. Не спросив меня. Накануне нашего отпуска.
— Ну, ты спала уже. Я не хотел будить.
— Витя.
— Что?
— Ты слышишь себя?
Он поставил кружку на стол. Кружка звякнула чуть громче, чем следовало.
— Лиз, ну что такого? Мы же в отпуск собираемся. Нам не надо. Наташка аккуратная, она вернёт. Они на день, максимум на два…
— Наташка аккуратная?! — Лиза засмеялась, но смех вышел какой-то деревянный. — Витя, я видела, в каком состоянии она вернула маме дачный велосипед. Там руль смотрел в сторону. Как она свернуть его смогла, я не знаю. Велосипед, Витя. Не машина.
— Это другое.
— Конечно, другое. Велосипед дешевле.
Виктор поморщился.
— Ты преувеличиваешь.
— А ты преуменьшаешь. — Лиза села напротив него, положила руки на стол, посмотрела прямо. — Позвони ей прямо сейчас. Пусть немедленно возвращает машину.
— Лиз, она уже уехала, они где-то…
— Мне всё равно где они. Позвони.
Виктор взял телефон. Набрал. Подождал. Покачал головой.
— Не берёт.
— Ещё раз.
Он набрал ещё раз. За окном проехала машина. Лиза смотрела на мужа не отрываясь.
— Недоступна, — сказал он и почти убедительно добавил: — Наверное, там плохо ловит.
— Конечно плохо ловит. — Лиза встала, прошлась по кухне. — Там, где деньги одолжить или помощь попросить — отлично ловит. А там, где ответственность — сразу глухая зона.
— Ты несправедлива к Наташке.
— Может быть. — Лиза остановилась у окна. — Но машина-то моя. И она уехала на ней без моего ведома. Это факт, Витя, а не моё отношение к твоей сестре.
Он не нашёлся, что ответить.
— Слушай, давай я ей напишу? Может, там просто сигнал…
— Пиши. Звони. Делай что хочешь. Но пока моя машина у сестры — в отпуск ты не летишь.
Виктор уставился на неё.
— Что?
Лиза повернулась. Лицо у неё было спокойным, почти усталым.
— Ты слышал. Пока мою машину у сестры не забирёшь, в отпуск не полетишь. Я сказала «ты», Витя. Не «мы». Ты. Потому что ты это устроил.
— Лиза, это… это же несерьёзно. У нас билеты куплены. У нас отель. Я собрал чемодан.
— Я знаю. Я за всё это заплатила, если ты помнишь. — Она помолчала. — Я не смогу нормально отдыхать, понимаешь? Я буду думать о машине. Я буду думать каждый день: цела ли, вернули ли, не разбили ли. Это не отпуск, Витя. Это мучение с пальмами.
— Ты драматизируешь.
— Я прогнозирую. Это разные вещи.
Следующие два дня Виктор звонил сестре с завидным упорством, которое, подумала Лиза, можно было бы направить в более полезное русло — ну, например, на то, чтобы заранее спросить у жены, можно ли одолжить её машину. Наташка не брала трубку. Потом один взяла.
Лиза была в соседней комнате и слышала только Витин голос.
— Наташ, привет, слава богу! Слушай, тут такое дело… — пауза. — Наташ? Наташ, ты слышишь? — Ещё пауза. — Алло? — Голос стал громче, как будто это могло помочь. — Наташка, машину надо вернуть, Лиза…
Тишина.
— Алло?
Лиза вошла в комнату. Виктор смотрел в телефон с выражением человека, которому не повезло в карты.
— Пропала? — спросила Лиза.
— Говорит, плохо слышит. — Он поднял взгляд. — Может, правда там сигнал…
— Витя.
— Что?
— Она слышала. Она слышала ровно до тех пор, пока ты не сказал «машину надо вернуть». Дальше она перестала слышать. — Лиза пожала плечами. — Совпадение, конечно.
Виктор смотрел на телефон ещё секунду. Потом положил его на диван.
— Я пробую ещё.
— Пробуй, — согласилась Лиза и вернулась к своим сборам.
Она укладывала вещи методично и без суеты. Белые льняные брюки, лёгкие платья, книга, которую откладывала уже несколько месяцев. Солнцезащитные кремы с разным SPF — она читала, что для моря важно чередовать. Наташка больше не ответила.
Накануне вылета Виктор несколько раз начинал говорить о том, что Наташка обязательно вернёт, что машина никуда не денется. Лиза слушала, не перебивала и в конце каждого такого монолога спокойно спрашивала:
— Машина во дворе?
— Нет, но…
— Тогда ты не летишь. Ты ждёшь, когда твоя сестра вернёт машину, проверяешь, что с ней всё в порядке и сообщаешь мне, чтобы я могла отдыхать спокойно.
Она не злилась. Это, пожалуй, было страшнее всего для Виктора — он привык, что Лиза отходит. Что гроза проходит, ветер стихает, и они мирятся за чаем. Но сейчас она не злилась — она была в каком-то ровном, спокойном состоянии принятого решения, и это состояние не располагало к переговорам.
— Лиз, — сказал он поздно вечером. — Ты правда без меня полетишь?
Она сидела на кровати, перебирала документы.
— Да.
— И тебе не…
— Витя, — перебила она, не поднимая глаз. — Ты взрослый человек. Ты принял решение — дать мою машину без спроса. Это было твоё решение. Теперь ты живёшь с его последствиями.
— Это жестоко.
— Это честно.
Он ушёл на кухню. Она слышала, как он снова кому-то звонит. Наташка, надо думать, по-прежнему находилась в зоне устойчивого сигнала только для тех вопросов, которые ей нравились.
Утром Лиза встала рано. Виктор спал — или делал вид, что спит. Она выпила кофе, проверила паспорт, билеты, карточки. Вызвала такси. Надела лёгкую куртку, потому что в аэропорту обычно дует.
Она остановилась в дверях спальни. Виктор лежал, отвернувшись к стене, но по тому, как неестественно ровно он лежал, было понятно, что не спит.
— Витя, — сказала она негромко.
— Что. — Не вопрос — просто слово.
— Позаботься о машине, пожалуйста. Это всё, о чём я прошу.
Он не ответил. Она постояла секунду и вышла, аккуратно притворив дверь.
В самолёте она заняла место у иллюминатора, убрала куртку на полку и попросила у стюардессы воды. За окном катились медленные аэродромные машины. Лиза смотрела на них и думала о том, что слева должен был сидеть Виктор, что он всегда заказывал курицу, хотя говорил, что не любит, как готовят курцу в самолётах. Она немного скучала по этому. Совсем немного.
Потом самолёт начал разгон, и она стала смотреть, как земля уходит вниз, и думать о море, о книге, о том, что она закажет первым делом в ресторане отеля.
Море оказалось именно таким, каким она хотела его видеть: синим, тёплым, почти неприлично красивым. Номер был хорош. Кровать широкая. Завтраки обильные — она позволяла себе десерт, чего обычно не делала, потому что Виктор всегда напоминал, что она сама решила, что обойдётся без десертов.
Она читала книгу по несколько часов в день. Ходила на пляж утром, когда ещё нет толпы. Познакомилась с пожилой парой из другого города — они путешествовали уже много лет подряд, и женщина из этой пары сказала ей: «Знаете, мы сначала ездили порознь. Нам нужно было понять, что мы хотим от жизни по отдельности, прежде чем понять, чего хотим вместе». Лиза запомнила это и думала об этом потом, глядя на море.
Виктор позвонил через несколько дней. Она сидела на террасе с бокалом белого вина и смотрела на закат, который был до неприличия живописным.
— Привет, — сказал он. Голос у него был немного виноватый и немного обиженный одновременно — Виктор умел совмещать такие вещи.
— Привет.
— Как ты?
— Хорошо. — Она отпила вина. — Очень хорошо, если честно.
Пауза.
— Наташка вернула машину, — сказал он. — Сегодня утром приехала. С машиной всё в порядке.
Лиза почувствовала лёгкое облегчение — не потому что ожидала катастрофы, а потому что это была всё-таки её машина, и она к ней привыкла.
— Хорошо, — повторила она.
— Я… ну, я уже извинился перед тобой. Извиняюсь ещё раз. — Он запнулся. — Ты права была. Надо было спросить.
— Надо было, — согласилась она без торжества.
— Ты как там?
— Я же сказала — хорошо. Купаюсь. Читаю. Сплю сколько хочу. — Она улыбнулась. — Это очень хорошо, Витя. Ты не представляешь.
— Представляю, — сказал он, и в голосе его было что-то похожее на настоящую тоску.
— Как у тебя?
— Ну… я у мамы на даче. — Пауза. — Она рада, в общем. Кормит.
Лиза засмеялась. Это было неожиданно — смех вышел настоящим, тёплым.
— Ну и хорошо. Маме не хватает внимания.
— А мне не хватает моря, — сказал он.
— Витя.
— Что?
— В следующий раз не одалживай мои вещи без спроса.
— Понял.
— Я серьёзно.
— Я тоже серьёзно. Понял.
Они помолчали немного. Закат дотлевал над горизонтом, превращаясь в длинную полосу малинового цвета.
— Как там море? — спросил он.
— Тёплое. — Она снова отпила вина. — Очень синее. И очень большое, Витя. Ты бы оценил.
— Я оценю в следующий раз.
— Обязательно.
Они попрощались. Она убрала телефон и посмотрела на горизонт. Маленькое судно ползло куда-то вдаль и казалось игрушечным.
Лиза подумала о том, что уже не злится на Виктора, почти не злится. Он был безответственным в том смысле, в котором взрослые люди бывают безответственными: не намеренно, а просто по привычке считать, что всё само как-нибудь образуется.
С Наташкой тоже образовалось — машина вернулась цела. Мир не рухнул. Просто Лиза провела отпуск без мужа и поняла кое-что важное: она умеет отдыхать. Не в смысле «лежать без движения», а в настоящем смысле — отключаться, дышать, быть только собой, без чужих потребностей и чужих решений, которые потом надо разгребать.
Это было хорошее знание. Стоящее.
Она заказала ещё один бокал вина и открыла книгу на заложенной странице. Завтра с утра — пляж, потом, может, маленькая экскурсия в старый город, о которой рассказывала соседка по столику в ресторане. Потом обед где-нибудь в тени. Потом снова книга.
Она загнула страницу и улыбнулась в темноту.
Виктор провёл те дни на даче, где мать кормила его борщом и без устали рассказывала о соседях. Он копал грядки, чинил забор, который давно просил починки, и думал о том, что море — это, конечно, хорошо, но он сам виноват.
Наташка, когда вернула машину, была безмятежна как летнее утро. Сказала только: «Ну, всё же нормально вышло» — и поцеловала брата в щёку. Виктор смотрел ей вслед и думал, что когда-нибудь объяснит ей разницу между «нормально вышло» и «извини, что из-за меня ты не поехал в отпуск». Но это был уже следующий разговор, для другого дня.
Лиза вернулась загорелой, немного другой — с той особенной лёгкостью, которая бывает у людей, хорошо отдохнувших в одиночестве. Виктор встретил её в аэропорту с цветами. Она приняла цветы, улыбнулась и поцеловала его.
— Ну как дача? — спросила она в машине.
— Забор починил.
— Молодец.
— Маме помог с огородом.
— Тоже молодец.
Он покосился на неё.
— Ты в хорошем настроении.
— Я прекрасно отдохнула, — сказала она просто.
Он помолчал.
— В следующем году полетим вместе.
— Поетим, — согласилась она. — Если моя машина будет стоять там, где я её оставила.
Виктор кивнул. Это было обещание, которое он намеревался сдержать. И, что важнее, Лиза знала теперь точно: если не сдержит — она полетит одна. И тоже прекрасно проведёт время. Это знание сидело в ней спокойно и тепло, как морское солнце, которое ещё долго будет напоминать о себе загаром на плечах.
