Санаторий в Кисловодске встретил меня запахом хвои и тишиной. Той самой тишиной, которой так не хватало последние месяцы. Дома каждый вечер превращался в словесную перепалку, где главной темой была моя квартира. Моя. Полученная от бабушки ещё до замужества. Та самая двушка на Пресне, где мы с Андреем прожили уже почти восемь лет.
— Лена, ну подумай сама, — в который раз начинал он, возвращаясь с работы. — Нам тесно. Можно продать твою квартиру, добавить немного и купить трёшку. Нормальную, просторную.
— Мне здесь не тесно, — отвечала я, глядя в окно на знакомые дворы. — И вообще, это моя квартира. Моя личная собственность.
— Так мы же семья! — возмущался Андрей. — Какая разница, чья квартира? Мы живём вместе!
Но я чувствовала подвох. Женская интуиция, шестое чувство, называйте как хотите. Что-то было не так в его настойчивости. Что-то фальшивое в интонациях.
Прозрение пришло неделю назад. Я вернулась с работы раньше обычного — отпустили из-за профилактики в офисе. Открыла дверь своим ключом и услышала голоса на кухне. Андрей разговаривал с кем-то по телефону, включив громкую связь.
— Андрюш, ну когда уже? — голос его младшей сестры Кристины звучал требовательно. — Мама меня достала! Я не могу больше с ней жить! Ты обещал помочь с жильём!
— Кристин, я работаю над этим, — устало отвечал муж. — Лена пока не соглашается.
— Так убеди её! — не унималась сестрица. — Продадите её квартиру, купите себе что-то попроще, а мне на остаток найдёте однушку. Всё просто!
— Не так это просто, как ты думаешь.
— Да брось! Она же тебя любит, сделает всё, что скажешь. Женщины такие — продавить их надо просто.
Я стояла в прихожей, сжимая в руках сумку. Значит, вот оно что. Не просто желание улучшить жилищные условия. План. Расчёт. Решить квартирный вопрос сестрёнки за мой счёт.
— Послушай, Кристина, — продолжал Андрей, — я не могу её заставить. Квартира оформлена на неё, это её добрачная собственность.
— Вот слабак! Не можешь с женой договориться! Папа был прав, говорил, что ты тряпка.
Я тихо прикрыла дверь и спустилась вниз. Села на лавочку у подъезда, дрожа от злости и обиды. Восемь лет брака. Восемь лет я думала, что мы — одно целое. А оказывается, я просто владелица нужной недвижимости. Решение квартирного вопроса для его семейки.
Вечером того же дня Андрей снова завёл разговор о размене.
— Лена, давай всё-таки подумаем? Ну правда, нам нужно больше пространства. Вдруг дети появятся?
— Дети? — я усмехнулась. — Андрей, мы восемь лет вместе, и ты ни разу всерьёз о детях не говорил. Что вдруг изменилось?
— Ну… я созрел, наверное.
— Или Кристине квартира понадобилась?
Он побледнел.
— Ты… ты подслушивала?
— Я живу в своей квартире. И имею право слышать, что в ней происходит. — Я встала из-за стола. — Знаешь что, Андрей? Мне нужно отдохнуть. От всего этого. Возьму путёвку в санаторий. Съезжу, подумаю.
— Лена, подожди…
Но я уже вышла из кухни.
На следующий день, в обеденный перерыв, я зашла к нотариусу. Моя младшая сестра Оксана жила в областном городе, снимала квартиру с двумя детьми после развода. Мы всегда были близки, и я знала — она никогда не предаст меня, не продаст квартиру без моего ведома.
— Оксан, — сказала я ей по телефону из нотариальной конторы. — Мне нужна твоя помощь. Точнее, мне нужно защитить свою квартиру. Переоформлю на тебя, ладно? Временно. Потом разберёмся.
— Лен, что случилось? — встревожилась сестра.
— Потом расскажу. Ты доверяешь мне?
— Конечно.
— Тогда приезжай завтра с паспортом.
Оксана приехала, мы всё оформили. Нотариус был профессионалом и всё сделал быстро. Квартира теперь принадлежала моей сестре. Я попросила её никому не говорить и ни в коем случае ничего не продавать без моего согласия.
— Лена, ты меня пугаешь, — призналась Оксана, когда мы сидели в кафе после нотариуса.
— Просто страховка, — улыбнулась я. — На случай, если мой брак окажется не таким крепким, как я думала.
Через два дня я уехала в Кисловодск. Путёвка на три недели, тишина, минеральные воды, прогулки по горам. Андрей проводил меня сухо, но я видела облегчение в его глазах. Наверное, думал, что за это время сможет придумать, как меня убедить.
Санаторий был чудесным. Старинное здание, парк с вековыми деревьями, приветливый персонал. Первую неделю я просто спала. Накопленная усталость, стресс, разочарование — всё навалилось разом. Я спала по двенадцать часов в сутки и просыпалась разбитой.
Вторая неделя прошла легче. Я начала гулять, познакомилась с другими отдыхающими, ходила на процедуры. Пила минеральную воду из бюветов, слушала пение птиц, читала книги. Впервые за много месяцев я почувствовала себя собой. Не женой Андрея, не невесткой, не владелицей квартиры. Просто Леной. Тридцатилетней женщиной, у которой впереди ещё вся жизнь.
На десятый день отдыха мне позвонила Оксана.
— Лен, тут странности какие-то, — сказала она встревоженно. — Мне на почту пришло письмо от какой-то юридической компании. Они интересуются, не хочу ли я продать квартиру на Пресне. Откуда они вообще узнали, что она на мне?
Я похолодела.
— Описывай письмо подробнее.
— Да вот, официальное такое. Пишут, что у них есть клиент, заинтересованный в покупке. Предлагают хорошую цену, консультацию бесплатную…
— Оксана, не отвечай им. Вообще. Удали письмо и всё.
— Лена, что происходит?
— Мой муж пытается продать мою квартиру. Вернее, считает, что она ещё на мне. Игнорируй любые запросы.
— Господи… Лен, ты в порядке?
— Пока да. Но, кажется, мне пора возвращаться.
Я собрала вещи и на следующий день была в поезде до Москвы.
Всю дорогу я думала, что скажу Андрею. Как объяснить, что доверие разрушено. Что брак, где один пытается обмануть другого ради интересов третьих лиц, — не брак вовсе. Что я устала быть не женой, а квартирой с ногами.
Поезд прибыл рано утром. Я взяла такси и вскоре была у дома. Сердце билось так, что я слышала его стук в ушах. Поднялась на свой этаж, открыла дверь ключом и замерла.
На вешалке висели чужие куртки. Женские. Из кухни доносились голоса — Андрей, его мать Зинаида Петровна и, кажется, Кристина.
Я тихо прошла по коридору и остановилась у двери на кухню, которая была приоткрыта.
— Я же говорила, нужно было действовать раньше, — звучал раздражённый голос свекрови. — Теперь она что-то учуяла и переоформила квартиру!
— Мам, я не знал, что она так поступит! — оправдывался Андрей. — Я думал, уговорю её!
— Уговорю! — фыркнула Кристина. — Ты никчёмный переговорщик! Надо было документы подделать и продать квартиру, пока она в санатории!
— Кристина, это преступление! — возмутился Андрей.
— Да ладно, кто бы узнал? — отмахнулась сестра. — Подписи подделывают все. Вернулась бы она, а квартира уже продана. Что б делала? Ничего. Смирилась бы.
— Но теперь квартира на её сестре, — вздохнула мать. — Я вчера в Росреестре пробила. Переоформлена месяц назад.
На столе я увидела папку с документами. Мои документы. Из моего шкафчика в спальне. Значит, взломали. Рылись, искали возможность продать квартиру без меня.
Я толкнула дверь и вошла на кухню.
— Пока я была в санатории, вы тут думали, как мою квартиру к рукам прибрать? — спросила я ледяным голосом.
Все трое подскочили, как ошпаренные. Андрей побледнел. Кристина раскрыла рот. Зинаида Петровна первой пришла в себя.
— Елена! Какими судьбами? — её голос звучал фальшиво-радостно. — Мы вот переживали, что ты так долго не звонишь, решили проверить, всё ли в порядке…
— Проверить, взломав мой личный шкаф? — я кивнула на документы на столе. — Или вы ключи от него волшебным образом нашли?
— Лена, я могу объяснить… — начал Андрей.
— Да что тут объяснять! — Кристина вскочила, её лицо исказилось от злости. — Ты переписала квартиру на свою сестру! Ты специально это сделала, чтобы нам напакостить!
— Напакостить? — я усмехнулась. — Защитить свою собственность от воров — это напакостить?
— Какие мы воры! — возмутилась свекровь. — Ты жена Андрея! Всё, что у тебя есть, должно быть общим!
— Добрачная квартира по закону общим имуществом не является, — спокойно ответила я. — И вообще, что вы все делаете в моей квартире?
— В нашей! — заорала Кристина. — Андрей тут живёт, значит, и наша!
— Нет, — я покачала головой. — Только моя. И знаете что? Я хочу, чтобы вы все отсюда ушли. Прямо сейчас.
— Ты не можешь меня выгнать! — Андрей наконец нашёл голос. — Я твой муж!
— Пока ещё муж, — поправила я. — На днях подам на развод. А сейчас собирай вещи и уходи куда хочешь из моей квартиры.
— Лена, давай поговорим… — он попытался подойти ближе, но я отступила.
— Не о чем говорить. Вы втроём планировали обмануть меня, продать мою квартиру, решить свои жилищные вопросы. Думали, я дура и ничего не пойму. Но я всё поняла. И всё слышала тогда, когда Кристина требовала от тебя решить её проблему.
— Ах ты стерва! — взвизгнула Кристина. — Подслушивала!
— В своей квартире имею право, — я перевела взгляд на свекровь. — Зинаида Петровна, уведите дочь, пока я полицию не вызвала. За незаконное проникновение и попытку мошенничества.
— Да как ты смеешь! — побагровела та. — Неблагодарная! Мой сын на тебе женился, простой серой мыши, а ты!
— На мне или на моей квартире? — уточнила я. — Давайте честно, Зинаида Петровна. Андрей восемь лет назад снимал комнату в трёшке. У него не было ничего. И когда мы поженились, он с радостью переехал сюда. В мою квартиру. Бабушкину. Которую вы сейчас пытались украсть.
— Мы ничего не крали! — закричал Андрей. — Мы просто хотели…
— Продать без моего согласия? — закончила я. — Это называется мошенничество. И ваша сестрица озвучила это вполне откровенно. Подделать документы, продать, поставить меня перед фактом.
Повисла тяжёлая тишина. Все смотрели на меня, и я видела в их глазах злость, обиду, но не раскаяние. Ни капли. Они злились, что не успели провернуть свою аферу. Что я оказалась умнее.
— Уходите, — повторила я тихо, но твёрдо. — Все. Немедленно.
— Андрей, ты позволишь этой… — начала Зинаида Петровна.
— Мам, пошли, — устало сказал Андрей. — Видишь, она уже решила всё.
— Но твои вещи…
— Приду за ними завтра.
Они собрались медленно, со скандалом. Кристина что-то кричала о неблагодарности и жадности. Свекровь причитала, что воспитала сына для такой эгоистки. Андрей молчал, избегая моего взгляда.
Когда дверь за ними закрылась, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Тишина. Наконец-то тишина.
Я прошла на кухню, собрала все документы со стола и убрала их обратно в шкаф. Замок действительно был взломан — придётся менять. Заварила чай, села у окна и посмотрела на город.
Восемь лет. Восемь лет я строила семью с человеком, который видел во мне не жену, а решение квартирного вопроса для своих родственников. Как же я ошибалась. Как слепо верила в любовь, в общность интересов, в семейные ценности.
На телефон пришло сообщение от Оксаны: «Лен, ты как? Всё в порядке?»
Я набрала ответ: «Да. Вернулась. Скоро всё закончится. Спасибо, что помогла.»
«Квартира твоя, когда скажешь, переоформим обратно.»
«Не спеши. Пусть пока побудет на тебе. Так спокойнее.»
Вечером позвонил Андрей.
— Лена, ну нельзя же так, — начал он жалобно. — Восемь лет вместе… Неужели ты всё перечеркнёшь из-за недоразумения?
— Недоразумения? — я усмехнулась. — Андрей, вы планировали продать мою квартиру без моего ведома. Это не недоразумение. Это преступление.
— Мы просто хотели улучшить наши жилищные условия!
— Нет. Вы хотели решить проблему твоей сестры. За мой счёт. Разницу чувствуешь?
— Лена, семья должна помогать друг другу…
— Твоя семья, Андрей. Не моя. Твоя мать и сестра никогда меня за человека не считали. Для них я была придатком к квартире. Удобной глупышкой, которую можно обвести вокруг пальца.
— Это не так!
— Тогда объясни, почему твоя мать была в Росреестре, проверяя документы на мою квартиру? Почему вы все сидели на моей кухне с документами из моего сейфа?
Он молчал.
— Вот именно, — сказала я. — Завтра я пойду к юристу. Развод, раздел имущества… Хотя делить нечего. Квартира моя добрачная, на тебе ничего не оформлено. Можешь даже не надеяться.
— Лена, подожди…
Я отключила телефон.
На следующий день я действительно пошла к юристу. Грамотная женщина лет пятидесяти выслушала мою историю и кивнула:
— Стандартная ситуация, к сожалению. Добрачная квартира — ваша личная собственность. Муж не имеет на неё прав. Развод пройдёт быстро, если он не будет возражать.
— А если будет?
— Затянется. Но всё равно квартира останется вашей.
— Хорошо.
Мы оформили документы. Андрей получил иск о разводе через неделю. Звонил, писал, просил встретиться. Я не отвечала.
Ещё через неделю пришла Зинаида Петровна. Позвонила в дверь, и когда я открыла, начала причитать:
— Леночка, милая, ну что ты делаешь? Рушишь семью из-за ерунды!
— Попытка украсть мою квартиру — это ерунда? — спросила я.
— Да никто ничего не крал! Мы семья, хотели вместе решить жилищный вопрос!
— Без моего участия и согласия. Путём подлога документов. Зинаида Петровна, уходите. Мне не о чем с вами говорить.
— Ты разрушаешь жизнь моему сыну!
— Это он разрушил наш брак, когда решил, что обмануть жену — нормально. Прощайте.
Я закрыла дверь. Больше она не приходила.
Развод оформили через два месяца. Андрей в итоге не сопротивлялся — юрист объяснил ему, что шансов на квартиру нет никаких. При разделе имущества ему досталась машина и дача, купленные в браке. Точнее половина денег от их продажи.
В день, когда я получила на руки свидетельство о разводе, позвонила Оксана:
— Лен, как ты?
— Свободна, — ответила я. — Официально и окончательно.
— Приезжай к нам в гости. Племянники требуют тётю.
— Приеду обязательно. Оксан, спасибо тебе. За всё.
— Ты моя сестра. Я всегда на твоей стороне.
Квартиру мы переоформили обратно на меня ещё через месяц. Я сделала ремонт, поменяла мебель, выбросила всё, что напоминало о прошлой жизни. Повесила новые шторы, купила новые картины.
Через полгода я встретила Андрея случайно, в торговом центре. Он был с какой-то девушкой, молодой, ярко накрашенной. Увидел меня, смутился.
— Лена… Привет.
— Здравствуй, Андрей.
Неловкое молчание.
— Как дела? — спросил он.
— Хорошо. У тебя?
— Тоже… Это Вика. — Он кивнул на девушку.
— Очень приятно. — Я кивнула. — Удачи вам.
И пошла дальше. Без сожалений, без обиды. Просто мимо. Мимо человека, который когда-то был частью моей жизни и оказался ошибкой.
Вечером я сидела на своём балконе с чашкой чая, смотрела на город и думала о том, как важно уметь защищать своё. Свои границы, свою собственность, своё достоинство. Как важно не позволять другим решать за тебя, использовать тебя, манипулировать тобой.
Та поездка в санаторий спасла меня. Дала время подумать, принять решение, действовать. И хотя развод — это больно, я ни секунды не жалела о своём выборе.
Моя квартира осталась моей. Моя жизнь — тоже. И это было самое главное.
