…Старая театральная гримерка. На столике перед зеркалом стоят фотографии — черно-белые, с загнутыми уголками, где молодая женщина с дерзким взглядом примеряет гусарский ментик или костюм Буратино.
— Знаете, что самое страшное? — спрашивает нас невидимый голос Валентины Борисовны, эхом отражаясь от пустых кресел астраханского ТЮЗа. — Не холод одиночества. Холод пустой детской кроватки, когда ты знаешь, что твои дети уже никогда не позвонят первыми.
Она сидит, кутаясь в объемный вязаный кардиган цвета топленого молока. Ей восемьдесят три года, но время словно боится трогать ее лицо слишком грубо, оставляя лишь тонкие лучики у глаз — тех самых глаз, которые когда-то заставляли рыдать целый зал над судьбой Жанны д’Арк.
Астраханская весна и звонкий голос Эфроса
*
Валентина Борискова (ее девичья фамилия) родилась 28 августа 1943 года в Арзамасе. Это было суровое, голодное военное детство. Отец — кадровый военный, человек строгих правил, мама — хранительница хрупкого домашнего очага. Но девочку тянуло туда, где можно было стать кем угодно. То есть, на сцену.
В Астрахани, куда забросила служба отца, она впервые попала за тяжелые бархатные пороги театра. Для нее это был не храм искусства, а волшебная шкатулка. Позже эта девчонка с косичками поступит в ГИТИС. Ее мастером станет великий Анатолий Эфрос. Он смотрел на юную Валю цепко, чуть прищурившись:
— Ты понимаешь разницу между тем, чтобы быть смешной, и тем, чтобы вызывать смех? — спросил он однажды на репетиции.
— Смешной быть стыдно, а смех дарить — почетно, — без запинки ответила студентка.
После выпуска судьба бросила якорь в Астраханском театре юного зрителя. Семьдесят ролей. Попробуйте осмыслить эту цифру. Это семьдесят разных судеб, прожитых до последней капли пота под софитами. Она была травести — играла мальчишек. Маленький сорванец Вовка в спектакле «Вовка на планете Ялмез» в ее исполнении собирал полные залы. Дети верили, что перед ними настоящий пацан. А потом тот же самый Вовка выходил на поклон в роли Джульетты — тонкая, звенящая, трагичная.
Две звезды в одной семье
Ее мужем стал Юрий Заворотнюк — телевизионный режиссер. Они понимали друг друга без слов. Человек, ставящий мизансцены в кадре, и женщина, создающая миры на сцене.
В 1965 году родился сын Святослав, а дочь Анастасия — в 1971‑м. Когда в их доме зазвучал голос маленькой Насти, театр перестал быть просто работой. Девочка росла буквально за кулисами.
— Мам, почему дядя Сережа говорит чужими словами? — спрашивала пятилетняя Настя, глядя на коллегу матери.
— Потому что так велит пьеса, солнышко, — отвечала Валентина, закалывая дочери бант размером с бабочку.
Позже Анастасия рванет в Москву, покорит Школу-студию МХАТ, станет звездой «Табакерки», а затем взорвёт телеэкраны ролью всенародно любимой няни Вики. Родители переберутся в Москву следом. Мать великой актрисы — звучит гордо, но для Валентины Борисовны это всегда было лишь вторым именем. Первое оставалось прежним — Актриса.
Сама Валентина Борисовна тоже получила свои регалии кровью и талантом. В 1978 году — заслуженная артистка РСФСР. В 1993-м — народная артистка России. В 2008 году мелькнула в сериале «Завещание ночи». Две параллельные прямые: одна ушла в яркий телесериальный свет, другая осталась в глубокой тени театральных подмостков.
Реквием по мужу, сыну и невестке
Трагедия редко приходит одна. Она любит выстраиваться в очередь.
Но январь 2018-го выбил почву окончательно. Сын Святослав. Режиссер монтажа. Всего 52 года. Официальная причина — перитонит, внезапная, оглушающая боль, которая закончилась тишиной. А вскоре после него покинула этот мир и жена Святослава. Их дочь Полина, еще совсем ребенок, стала круглой сиротой при живой бабушке.
Помню эфир программы «Однажды…», где Валентина Борисовна сидела прямая, как струна. Ни единой слезинки на безупречном гриме.
— Это безумно тяжело, — говорила она тогда, сжимая пальцы в замок, — но я не могла плакать. Я держалась. Ушел муж, ушел сын, но я осталась. Значит, у меня есть долг.
Какая чудовищная, библейская арифметика потерь. И ведь впереди маячил новый акт этой драмы…
Пять лет во тьме: глиобластома
Осень 2018 года подарила надежду — родилась младшая внучка Мила, дочь Анастасии и Петра Чернышёва. А весной 2019-го небо снова рухнуло….
Дом в Крёкшине превратился в крепость. Никаких интервью, никаких папарацци в кустах. Только тяжелое, хриплое дыхание дочери за стеной.
Валентина взяла на себя Милу. Двухлетний ребенок бегал по коридорам, пока бабушка стояла на коленях в домашней часовне.
— Господи, забери лучше меня, — беззвучно шептала она, глядя на иконы почерневшими от горя глазами. — Оставь Настеньке жизнь. Я старая, мне хватит.
Жизнь после финала: микрофон на льду
Сегодня имя Валентины Заворотнюк всплывает в новостях редко. После смерти Насти в мае 2024 года она практически исчезла с радаров желтой прессы. Да и зачем ей они? Ее нынешняя публика — это трехлетняя (уже первоклассница!) Мила и новорожденный правнук.
Сразу после трагедии Петр Чернышёв, бывший зять, мог бы закрыть для нее дверь с той стороны. Но этого не произошло. Фигурист, потерявший первую жену Стефанию к 20-летнему возрасту, а теперь и вторую, нашел в теще родственную душу, пропитанную таким же пеплом. Пригретая зятем Валентина Борисовна живет в Крёкшине вместе с ним и Милой. Она стала для девочки не просто бабушкой, а воздухом.
В апреле 2025 года старшая внучка Анна родила сына Марселя. Мальчика назвали в честь весеннего месяца надежды. Спустя год, в январе 2026-го, случилось невероятное. Ледовое шоу «Щелкунчик». Прожектора слепят глаза привыкшей к полумраку женщине. Петр катается внизу. И вдруг он подъезжает прямо к бортику, где сидят Валентина, Анна и Мила, протягивает микрофон и кричит сквозь музыку:
— Мама Валя, вам слово!
И восьмидесятитрехлетняя Народная артистка России, чей голос когда-то сотрясал стены драмтеатров, наклонилась к этому дешевому пластиковому микрофону и сказала так тихо, что слышал весь стадион:
— Петенька, спасибо, дорогой! Только Вы можете дарить настоящее счастье! Береги наших девочек.
Зал встал. Кто-то всхлипывал. Это был момент абсолютного, очищающего прощения и любви.
Тепло двух колыбелей
Сейчас Валентина Борисовна просыпается не от звонка будильника на репетицию, а от того, что по кровати прыгает восьмилетняя Мила, требуя мультиков. Днем она качает коляску с Марселем.
В сентябре 2026 года девочка пошла в первый класс. Бабушка вела ее за руку, поправляя огромный белый бант. Рядом шел Петр. Посторонние люди отводили глаза — настолько пронзительной и одновременно невыносимо печальной была эта картина семьи, собранной заново из обломков.
Она больше не играет Жанну д’Арк. Ее единственная роль сегодня — Хранительница памяти. Она сохранила архив Насти, ее платья, ее награды. Но главное — она сохранила любовь внутри дома, который мог бы опустеть навсегда.
Ее называют моложавой. В социальных сетях Анны под редкими фото бабушки пишут: «Источник невероятной силы». Никто из этих комментаторов не знает, чего стоит каждое утро открывать глаза, зная, что твоя дочь, твой сын и твой муж смотрят на тебя только с холодного гранита.
Я смотрю на историю этой женщины, читатель, и задаюсь вопросом. Что заставляет сердце биться, когда оно разбито вдребезги трижды? Материнский инстинкт? Профессиональная привычка держать спину ровно? Или простая русская жалость к оставшимся живым?
