Лена складывала покупки на кухонном столе, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Дмитрий вернулся от матери раньше обычного — всего через полтора часа вместо привычных трёх.
— Как мама? — спросила она, доставая из пакета упаковку замороженных креветок.
Муж молчал, стоя в дверном проёме с каким-то напряжённым лицом. Лена обернулась, держа в руках баночку оливкового масла.
— Что случилось?
— Мама считает, что нам нужно пересмотреть наши расходы, — наконец выдавил Дмитрий, не глядя ей в глаза.
Лена поставила масло на стол чуть резче, чем собиралась.
— Опять? Дима, мы уже обсуждали это сто раз. Я веду таблицу расходов, мы укладываемся в бюджет. Я не понимаю, что её не устраивает.
— Она говорит, что ты покупаешь ненужные вещи. Вот эти креветки, например. Зачем они нам? Можно было купить обычную рыбу, она дешевле.
Лена почувствовала, как внутри начинает закипать привычное раздражение.
— Дима, креветки в акции стоили всего на пятьдесят рублей дороже минтая. Пятьдесят рублей! Мы что, настолько бедные?
— Мама говорит, что пятьдесят здесь, сто там — и набегает приличная сумма к концу месяца.
— Твоя мама в последний раз сама за продуктами ходила лет десять назад! — Лена не сдержалась. — Она понятия не имеет, сколько что стоит!
Дмитрий сжал губы. Лена знала этот его вид — он готовился сказать что-то неприятное.
— Мама предложила… вариант. Чтобы ты показывала ей чеки. Она будет анализировать расходы и говорить, где можно сэкономить.
— Что?! — Лена не поверила своим ушам. — Ты серьёзно? Я должна отчитываться перед твоей матерью за каждую покупку?
— Это временно. Пока мы не разберёмся с долгами.
— С какими долгами, Дима?! У нас нет никаких долгов! У нас просто не получается накопить на отпуск, вот и всё!
— Это тоже проблема, — упрямо сказал он. — Мама права, нужно учиться откладывать.
Лена опустилась на стул. Три года назад, когда они поженились, Нина Петровна казалась милой и заботливой. Она пекла пироги, интересовалась их жизнью, помогала советами. Но после того, как Дмитрий потерял работу в прошлом году и два месяца искал новую, что-то изменилось. Мать начала «беспокоиться» об их финансах. Сначала это были невинные вопросы о ценах в магазинах, потом — замечания о покупках Лены, потом — прямые указания.
— А что она ещё сказала? — устало спросила Лена. — Давай всё сразу.
Дмитрий замялся.
— Она считает, что ты покупаешь слишком дорогую бытовую химию. Можно обойтись содой и хозяйственным мылом. И булочки эти твои из пекарни — совершенно лишняя трата, и вредно к тому же. Ещё кофе в капсулах — мама говорит, обычный растворимый ничем не хуже…
— Стоп, стоп, — Лена подняла руку. — Кофе в капсулах покупаешь ты. Это единственное, что ты пьёшь по утрам. Я вообще чай пью!
— Ну да, но всё равно дорого. Можно перейти на растворимый.
— Дима, я не понимаю. Мы работаем оба. Получаем нормальные зарплаты. Почему мы должны жить как нищие? Почему я не могу купить булочку в воскресенье или бутылку нормального средства для пола вместо того, чтобы ползать с содой?
— Мама стирает хозяйственным мылом всю жизнь, и ничего.
— Мама стирает две блузки и рубашку твоего отца! У нас стиральная машина работает через день!
Дмитрий отвернулся к окну.
— Не хочу ссориться. Мама хочет помочь. Она всю жизнь умела экономить, она жизнь прожила, у неё опыт больше. Она знает, как жить на небольшие деньги.
— Дима, — Лена встала и подошла к нему. — Милый, я понимаю, что ты её любишь. Но мы взрослые люди. У нас своя семья. Мы сами решаем, как тратить наши деньги.
— Наши? — вдруг резко обернулся он. — А когда я сидел без работы, кто нам помогал? Мама! Она давала нам деньги на продукты!
Лена похолодела.
— Она давала две тысячи раз в месяц. Я работала, мы справлялись. Это была помощь, но не мы же не умирали с голоду.
— Легко говорить! А ты знаешь, как мне было стыдно? Жена зарабатывает, а я сижу дома! И только мама меня поддерживала!
— Я тебя тоже поддерживала!
— Ты постоянно напоминала про деньги! «Дима, нужно заплатить за интернет», «Дима, хлеб закончился», «Дима, когда ты найдёшь работу»!
Лена отступила на шаг.
— Я никогда так не говорила.
— Может и не такими словами! А мама верила в меня!
Они помолчали. Лена посмотрела на мужа. Так вот оно что. Дима до сих пор не простил ей те два месяца, когда она одна тащила на себе все расходы. Она помнила, как приходила уставшая с работы и находила его за компьютером. Он действительно искал работу, рассылал резюме, ходил на собеседования. Но она так мечтала, чтобы он хоть ужин приготовил или в магазин сходил. А он сидел мрачный, подавленный, и она ещё должна была его утешать.
— Ладно, — сказала она. — Что конкретно предлагает твоя мама?
Дмитрий явно обрадовался, что она не продолжает спорить.
— Она составит нам список продуктов на месяц. Самое необходимое. И распишет, как можно сэкономить на разных мелочах. Мама говорит, за месяц мы сможем отложить тысяч десять точно.
— Десять тысяч, — повторила Лена. — И что, мы будем есть одну гречку с луком?
— Не утрируй. Просто разумная экономия. Мама всегда так жила.
— Дима, твоя мама живёт одна. Дети выросли. Она может себе позволить экономить — ей не нужно поддерживать форму для работы, покупать одежду, встречаться с людьми. Мы молодые! Нам тридцать! Мы хотим жить, а не выживать!
— Значит, для тебя мама — старая никому не нужная женщина?
— Господи, я такого не говорила!
— Говорила! Ты всегда её принижаешь!
Лена вдруг устала. Она почувствовала, как сильно она устала. Все эти разговоры, вся эта защита, эти обиды — они ходили по кругу уже полгода. С тех пор, как Нина Петровна начала активно лезть в их жизнь.
— Хорошо, — сказала Лена. — Пусть составит список. Посмотрим.
Дмитрий просветлел лицом.
— Правда? Ты согласна?
— Да, — устало кивнула она. — Посмотрим, что получится.
В глубине души она надеялась, что это быстро закончится. Что Дима увидит абсурдность этой затеи, и они вернутся к нормальной жизни.
Но через три дня, когда Дмитрий вернулся от матери с двумя исписанными листами А4, Лена поняла — это только начало.
— Вот, смотри! — он с энтузиазмом разложил листы на столе. — Мама всё просчитала. Завтрак: овсянка на воде, она копеечная. Яйца — только по выходным. Обед: суп, обязательно суп, он сытный и дешёвый. Картошка, макароны, крупы. Курица раз в неделю, остальное — субпродукты, они дешевле.
— Субпродукты? — переспросила Лена.
— Ну да, печень, сердечки. Мама говорит, они даже полезнее обычного мяса.
— Дима, я не ем субпродукты. У меня от них живот болит.
— Просто ты не умеешь их готовить. Мама даст рецепты.
Лена посмотрела на списки. Там не было ни фруктов (дорого и не обязательно), ни йогуртов (можно кефир делать самим, есть рецепт), ни сыра (роскошь), ни даже её любимого чёрного чая (обычный дешевле в три раза).
— Это… это тюремное меню, — выдохнула она.
— Это разумная экономия! — горячо возразил Дмитрий. — Мама говорит, раньше все так жили и были здоровее!
— Раньше все умирали в пятьдесят лет!
— Опять ты преувеличиваешь!
Лена посмотрела на мужа. На его горящие глаза, на то, как он защищает эти бредовые списки. И поняла — он искренне верит, что это правильно. Что его мама, как всегда, права.
— Ладно, — снова сказала она. — Попробуем.
Первая неделя была адом. Лена готовила по рецептам Нины Петровны. Она варила супы из куриных спинок, тушила капусту без мяса, пекла оладьи на воде. Дмитрий ел молча, иногда морщился, но не жаловался. Лена теряла аппетит, глядя на эту еду.
В пятницу она не выдержала и купила себе салат в кафе возле работы. Нормальный салат, с креветками и авокадо. Он стоил триста восемьдесят рублей. Когда она ела его, на глазах у неё были слёзы.
Вечером она пришла домой и обнаружила, что на кухонном столе лежит её чек из кафе.
— Это что? — Дмитрий стоял со скрещенными на груди руками.
— Откуда у тебя мой чек?
— Выпал из кармана, когда ты куртку вешала. Триста восемьдесят рублей! За салат! Лена, мы договорились экономить!
— Я весь день ем эту гадость! Один раз купила себе нормальную еду!
— Гадость? Мама для тебя старалась, рецепты подбирала, а ты…
— Твоя мама не ест эту еду! — взорвалась Лена. — Она её рекомендует, но сама не ест! Я видела у неё в холодильнике сыр бри и хамон, когда мы в прошлое воскресенье приезжали!
Дмитрий покраснел.
— Мама давно его купила. Ещё до… ну, до того, как мы начали экономить.
— Хамон она на прошлой неделе купила!
— Мама вправе себе позволить! Она всю жизнь работала, заслужила!
— А я что, не работаю?! Я не заслужила салат раз в неделю?!
Они поссорились. Серьёзно, с криком и хлопаньем дверей. Лена заперлась в ванной и плакала, кусая полотенце, чтобы он не услышал.
Утром они помирились. Точнее, сделали вид, что помирились. Дмитрий извинился за крик. Лена кивнула. Но что-то изменилось.
Прошёл месяц. Они действительно сэкономили, но не десять тысяч, а шесть. Дмитрий был доволен и понёс цифры матери. Вернулся сияющий.
— Мама говорит, это отличный результат! Но можно лучше!
— Лучше? — Лена оторвалась от ноутбука.
— Да! Она заметила, что ты всё равно покупаешь дорогой стиральный порошок. И гель для душа у тебя почти за триста рублей. И крем для лица вообще за полторы тысячи!
— Это мой крем, Дима. Мой гель для душа. Я покупаю их на свои деньги!
— Деньги же общие.
— Нет, — твёрдо сказала Лена. — На еду — общие. На бытовые расходы — общие. Но мой крем и моя косметика — это моё личное. Я зарабатываю, я имею право.
Дмитрий нахмурился.
— Мама говорит, что нет никаких личных денег в семье. Всё общее. И если мы экономим, то на всём.
— Твоя мама вообще много чего говорит, — не сдержалась Лена.
— Что ты имеешь в виду?
— То и имею в виду! Она лезет во все наши дела! Еда, деньги, покупки — везде её мнение! Дима, это наша семья, а не её!
— Она хочет помочь!
— Она хочет контролировать!
Дмитрий встал.
— Мне надоело это слушать. Ты всегда против мамы. Всегда! Она для тебя всегда виновата!
— А для тебя она святая! — вскочила Лена. — Ты готов на всё ради неё! Ты не видишь, что она манипулирует тобой!
— Заткнись! — рявкнул Дмитрий.
Лена замерла. Он никогда так с ней не разговаривал. Никогда.
— Выйди, — тихо сказала она.
— Что?
— Выйди из комнаты. Сейчас же.
Дмитрий хлопнул дверью. Лена села на кровать и обхватила себя руками. Руки тряслись.
На следующий день Дмитрий снова поехал к матери. Вернулся через два часа, молчаливый и мрачный.
— Мама хочет с тобой поговорить, — сказал он.
— О чём?
— Приезжай в воскресенье. Она накроет обед.
Лена поехала. Не хотела, но поехала — потому что любила Диму. Потому что надеялась, что можно будет всё уладить.
Нина Петровна встретила их приветливо. Накрыла стол — холодец, оливье, пирог. Лена удивилась такому изобилию, но промолчала.
После обеда Нина Петровна отправила Дмитрия в магазин за молоком.
— Я хотела с тобой поговорить, — сказала она, как только за ним закрылась дверь.
— Слушаю, — Лена сидела прямо, сложив руки на коленях.
— Леночка, я вижу, что у вас с Димой сложности. С деньгами, да и вообще… — Нина Петровна вздохнула. — Я понимаю, молодая семья, хочется красиво жить. Но, деточка, нужно быть реалистами. Дима зарабатывает не так много, сама знаешь. И хоть ты работаешь, но женская зарплата… ну, она не основная в семье.
Лена сжала кулаки, но промолчала.
— Я вижу, что ты не умеешь распоряжаться деньгами. Это не упрёк, просто констатация факта. Ты привыкла жить, как жила до брака — ни в чём себе не отказывая. Но семья — это другое. Семья — это ответственность.
— Нина Петровна, я понимаю вашу заботу, но…
— Дай мне договорить, — мягко, но твёрдо перебила та. — У меня есть предложение. Временное. Пока вы не научитесь сами распоряжаться бюджетом. Ты отдашь мне свою зарплатную карту, а я буду выдавать вам деньги по мере необходимости. Буду контролировать расходы, помогу распланировать. Через полгода-год посмотрим — может, вы уже сами научитесь.
Лена думала, что ослышалась.
— Простите, что?
— Твою зарплатную карту. Мне. Это же временно, милая. Пока вы не встанете на ноги.
— Вы… вы предлагаете мне отдать вам мою зарплату?
— Ну да. Дима согласен. Мы уже обсудили.
Лена почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Дима… согласен?
— Конечно! Он же понимает, что так будет лучше. Он знает, что я умею обращаться с деньгами. Я его одна вырастила, он вырос в достатке, ни в чём не нуждался.
— Нина Петровна, — медленно проговорила Лена, — это невозможно. Это моя зарплата. Я её зарабатываю. Я не могу просто взять и отдать вам карту.
— Но ведь деньги же всё равно идут в семью! Какая разница, кто ими распоряжается?
— Огромная разница!
— Не повышай голос, пожалуйста. — Нина Петровна сдвинула брови. — Я предлагаю тебе помощь, а ты ведёшь себя как избалованный ребёнок.
— Я — взрослая женщина, которая зарабатывает сама!
— Тогда почему у вас долги?
— У нас нет долгов!
— Ах да, вы ведь не можете накопить даже на отпуск. Это нормально, по-твоему?
— Нина Петровна, — Лена встала, — спасибо за обед. Я пойду.
— Посиди. Дима сейчас вернётся.
— Я не хочу его ждать.
Лена вышла из квартиры и почти бежала к лифту. Слёзы текли по щекам, но ей было всё равно. Она вызвала такси и уехала домой.
Дмитрий вернулся через час. Он был зол.
— Ты обидела маму!
— Я обидела?! Твоя мать требовала мою зарплатную карту!
— Она предлагала помощь! А ты нахамила и ушла!
— Дима, ты понимаешь, что она предложила?! Отдать ей мою зарплату! Мои деньги, которые я зарабатываю!
— Это семейные деньги!
— Дима! — Лена схватила его за руки. — Послушай себя! Ты хочешь, чтобы я, взрослая работающая женщина, отдала свою зарплатную карту твоей матери?! Это же абсурд!
— Это разумное решение! Мама умеет распоряжаться деньгами, она…
— Заткнись! — впервые в жизни Лена прервала его этим словом. — Заткнись, пожалуйста! И послушай, что я скажу.
Дмитрий замолчал, ошарашенный.
— Мы не можем накопить не потому, что я транжирю деньги на креветки и кофе. Мы не можем накопить, потому что ты каждый месяц отдаёшь матери по тридцать тысяч рублей. Тридцать тысяч, Дима! Это почти треть твоей зарплаты!
— Мама нуждается!
— Твоя мать получает приличную пенсию! Она работает на полставки консультантом! У неё нет кредитов, квартира своя! На что ей тридцать тысяч каждый месяц?!
— Это не твоё дело!
— Моё! — крикнула Лена. — Потому что из-за этого мы не можем накопить! Из-за этого я должна есть овсянку на воде и считать каждый рубль! А потом она ещё приходит и говорит, что это я не умею распоряжаться деньгами!
— Ты не смеешь так говорить о моей матери!
— А ты не смеешь требовать от меня, чтобы я жила как нищая, пока содержу твою мать!
Дмитрий замахнулся. Не ударил — просто замахнулся, в порыве гнева. Но Лена отпрянула и посмотрела на него так, что он опустил руку.
— Всё, — тихо сказала она. — Всё, Дима.
— Что — всё?
— Я устала. Устала спорить. Устала доказывать. Устала быть виноватой во всём. Устала от того, что в нашей семье три человека, а не два.
— О чём ты?
— “Раз твоя жена не умеет деньгами распоряжаться, отдаст свою зарплатную карту мне!” — передразнила она голос Нины Петровны. — Ведь так тебе мать сказала? Да?
Дмитрий молчал.
— И ты с ней согласен. Правда ведь?
— Я… я думаю, это было бы временным решением…
— Нет, Дима. Это не временное решение. Это то, что твоя мать хочет делать вечно — контролировать. Тебя, меня, наши деньги, наш дом, нашу жизнь. И ты ей это позволяешь.
— Она моя мать!
— А я твоя жена! — Лена вдруг почувствовала, как наступает странное спокойствие. Холодное, абсолютное. — Или была женой. Потому что я ухожу.
— Куда?
— К подруге сейчас. А завтра начну искать квартиру. И подам на развод.
— Ты не можешь…
— Могу, — перебила она. — И это единственное, что мне остаётся. Потому что ты на крючке у своей матери, Дима. Настолько крепко, что я ничего не могу с этим сделать. Ты выбираешь её каждый раз. Каждый день. И я больше не могу жить в семье, где меня нет в приоритетах.
— Ты говоришь глупости!
— Нет. Я говорю правду. — Лена прошла в спальню и достала сумку. — Я не отдам свою зарплатную карту твоей матери. Не буду жрать овсянку на воде, пока она ест хамон. Не буду мыть полы содой, пока она покупает дорогие кремы. И не буду жить с человеком, который не может встать на защиту своей жены.
Она начала складывать вещи. Дмитрий стоял в дверях.
— Лена, не надо. Мы обсудим. Я поговорю с мамой.
— Не надо, — ровно ответила она. — Я всё поняла. Ты не изменишься. Она не изменится. А я не хочу жить так.
— Из-за денег? Ты разрушаешь семью из-за денег?
Лена обернулась к нему.
— Не из-за денег. Из-за уважения. Из-за того, что ты не уважаешь меня. Не слышишь. Не видишь. Для тебя есть только мама и её мнение. А я — так, приложение.
— Это не правда!
— Правда, Дима. И это очень больно. Но знаешь, что ещё больнее? Осознавать, что я потратила три года на человека, который так и не повзрослел.
Она закрыла сумку и пошла к выходу. Дмитрий не остановил её.
Через неделю, когда она забирала остальные вещи, он попытался заговорить о примирении. Но Лена была непреклонна. Она видела в его глазах не раскаяние, а обиду. Видела, что он всё ещё не понимает, что произошло. Всё ещё считает её виноватой.
Подписывая документы на развод, Лена не плакала. Она просто поставила подпись и вышла из здания загса. На улице светило солнце. У неё была съёмная однушка, долг за первый месяц аренды и полная свобода.
В кармане лежала её зарплатная карта. Её собственная. И это было лучшее чувство в мире.
Вечером она купила себе креветки. Дорогие, крупные. Просто потому, что могла. Просто потому, что ей больше не нужно было кормить ещё и чужую мать.
