Лена первый раз почувствовала себя по-настоящему беззаботно тем августовским утром, когда вышла на крыльцо с кружкой кофе и торопиться никуда было не нужно. Позади было три года стройки, продажа городской квартиры, нервы, ссоры с прорабами, долгие вечера над сметами. А теперь — вот оно: сад, роса на траве, птицы, тишина. Муж ещё спал. Соседский кот сидел на заборе и щурился на солнце с видом существа, познавшего смысл бытия.
Именно в этот момент завибрировал телефон.
— Лен, привет! — голос был узнаваемый, хотя она не сразу поняла кто это. Таня, двоюродная сестра Серёжиного отца. Или троюродная? Лена никогда толком не разбиралась в этой генеалогии. — Как вы там? Слышали, вы дом построили?
— Построили, — осторожно подтвердила Лена, сделав глоток кофе.
— Ой, как здорово! Мы тут как раз думали — надо бы проведать вас, давно не виделись. Мы же будем проездом на следующей неделе, Костя говорит — может, заедем?
Слово «проездом» Лена выделила мысленно и поставила рядом с ним большой вопросительный знак. Ростов-на-Дону, откуда звонила Таня, располагался в двух тысячах километров от их Подмосковья. И никаких известных Лене маршрутов, которые пролегали бы «проездом» через их деревню, в природе не существовало.
— Конечно, — сказала Лена, потому что что ещё скажешь. — Заезжайте.
Она вернулась в дом и разбудила Серёжу.
— Таня звонила.
— Которая?
— Та, что с детьми. Из Ростова.
Серёжа открыл один глаз.
— И что?
— Будут проездом.
Второй глаз тоже открылся. Супруги посмотрели друг на друга с тем молчаливым пониманием, которое вырабатывается за годы совместной жизни.
— Сколько их там? — спросил Серёжа.
— Сама, Костя и, кажется, двое детей.
— Угу.
Больше они это не обсуждали. До следующей недели было ещё несколько дней, и Лена решила не портить их тревожными предчувствиями. Она занималась садом, читала на веранде, готовила не спеша. Жизнь была хороша.
Таня позвонила в пятницу вечером.
— Лен, мы завтра выезжаем! Ты не переживай, мы с собой много чего везём — колбаску домашнюю, варенье. Дети так рады, они никогда в настоящем деревенском доме не были!
— Подождите, — сказала Лена, и в её голосе появилась та особенная интонация, которую Серёжа называл «стальной занавес». — Вы на сколько?
— Ну… недели на две примерно. Может, чуть меньше. Смотря как погода.
Лена медленно выдохнула через нос.
— Ладно, — сказала она. — Приезжайте.
И положила трубку.
Серёжа читал на диване. Он поднял взгляд.
— Две недели? — спросил он.
— Две недели, — подтвердила Лена. — С детьми.
— Ясно.
— Нет, не ясно. — Лена присела рядом. — Серёж, ты понимаешь, что это значит? Я брала отпуск в июне, у меня на работе сейчас горячий сезон. Мне придётся брать отгулы. Готовить на шестерых. Развлекать детей. Покупать продукты.
— Ну…
— Это не «ну». Это деньги. Это моё время. Это нервы. Они едут сюда вместо курорта, Серёжа. Они экономят на путёвке за наш счёт.
Муж помолчал.
— Может, ты преувеличиваешь?
Лена посмотрела на него долгим взглядом.
— Посмотрим, — сказала она.
Они приехали в субботу после обеда на гружёной машине. Когда Костя открыл багажник, Лена увидела не только обещанную колбаску и варенье, но и два больших чемодана, детский надувной бассейн в коробке, сумку-холодильник и набор бадминтона.
— Вот, — сказала Таня, обводя рукой сад с видом человека, который только что купил эту землю. — Красота-то какая! Ребята, смотрите — яблони! Можно с яблонь рвать?
— Да, — сказала Лена.
Дети уже бежали к яблоням. Старшему было лет двенадцать, младшей — лет восемь, и оба они немедленно начали топтать клумбу с астрами, которую Лена высаживала в мае.
— Осторожнее, — сказала она.
Дети не услышали.
За ужином — Лена приготовила пасту с томатным соусом, потому что больше ничего не было под рукой — Таня осмотрела дом, похвалила кухню, сказала, что ванная маловата, но в целом «очень мило», и поинтересовалась, далеко ли до ближайшего озера.
— Три километра, — сказал Серёжа.
— О, отлично! Мы хотели каждый день ходить купаться. И ещё — тут есть куда детей сводить? Ну, какой-нибудь парк, контактный зоопарк?
Лена взяла вилку и аккуратно намотала на неё спагетти.
— Мы это обсудим завтра, — сказала она.
Утром, пока гости спали, Лена сидела за кухонным столом с блокнотом и считала. Продукты на шестерых в день — это одна сумма. Её рабочий день стоил ещё денег, и ей придётся взять отгулы. Бензин на поездки к озеру, к зоопарку, в магазин за продуктами — ещё. Нервы она в деньги не переводила из принципа, но мысленно добавляла их отдельной строкой.
Серёжа встал в восемь, увидел её за расчётами и молча налил себе кофе.
— Ты что считаешь? — спросил он.
— Считаю, во сколько нам обходится каждый день их пребывания здесь.
Серёжа посмотрел на цифры.
— Это в день?
— В день.
— Хм.
— Именно.
В десять спустился Костя в шортах и майке, с видом человека, приехавшего в санаторий.
— Доброе утро! Лен, а завтрак будет? Таня говорит, у тебя блинчики классные получаются.
Лена посмотрела на него. Потом на Серёжу. Потом снова на Костю.
— Костя, — сказала она. — Садись.
Он сел — с некоторым удивлением, потому что тон был не совсем тот, которого он ожидал от радушной хозяйки.
— Я хочу обсудить условия вашего пребывания здесь.
— Ну… какие условия? Мы же родня.
— Именно поэтому говорю честно, а не намёками. — Лена открыла блокнот. — Я работаю. Чтобы принимать вас, мне придётся брать отгулы — а это мои деньги, которые я не зарабатываю. Продукты стоят денег. Готовка — это время, которое тоже стоит денег. Поездки по окрестностям — бензин. Итого в день выходит вот столько. И я прошу вас её возмещать.
Костя смотрел на неё так, словно она заговорила на иностранном языке.
— Лен, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но мы же не в гостиницу приехали…
— Нет. Вы приехали ко мне домой, где я живу и работаю. И я не могу позволить себе две недели быть бесплатным курортом.
Костя встал.
— Таня! — крикнул он вверх по лестнице.
Следующие полчаса были шумными. Таня спустилась в халате, всё выслушала, округлила глаза и начала говорить голосом человека, которому нанесли тяжкое оскорбление.
— Лена, ты понимаешь, что это звучит? Мы же семья! Мы специально ехали, думали — дети на природе побудут, свежий воздух, яблочки…
— Яблочки бесплатно, — сказала Лена. — Всё остальное — нет.
— Серёжа! — Таня обернулась к мужу Лены, который стоял у окна и молчал. — Ты это слышишь? Что она говорит?
— Слышу, — сказал Серёжа. — Она права.
Таня замолчала. Это явно не входило в её сценарий.
— Мы могли бы просто скинуться на продукты, — осторожно предложил Костя.
— Нет, — сказала Лена. — Продукты — это часть суммы. Есть ещё мои отгулы и моё время.
— Это… это просто неприлично, — сказала Таня. — Брать деньги с родственников. Что люди скажут?
— Люди не будут готовить вам завтраки, обеды и ужины две недели подряд. Я буду. Поэтому мнение людей меня в данном случае не интересует.
Была ещё попытка апеллировать к тому, что «вы же богатые, раз дом построили», которую Лена пресекла коротко: они продали городскую квартиру и вложили всё в стройку, никакого запаса наличности у них нет и не было.
Была попытка надавить на Серёжу через «ну ты же понимаешь, это неловко», и Серёжа сказал, что понимает — поэтому Лена и объясняет всё открыто, а не строит обиженное лицо и не кормит их три дня, а потом демонстративно жалуется на усталость.
Был детский козырь в виде двух притихших у лестницы детей с большими глазами, но Лена была к нему готова.
В итоге Костя вздохнул, сказал «ладно» тоном человека, которого обобрали до нитки, и согласился платить.
Лена убрала блокнот и пошла делать блинчики.
Три дня прошли в атмосфере сложной. Таня демонстративно помогала на кухне, но делала это так, чтобы было понятно: она помогает из принципиальных соображений, а не потому что обязана. Костя исправно платил каждое утро — купюрами, которые выкладывал на стол с видом человека, оплачивающего контрибуцию. Дети постепенно расслабились и начали получать удовольствие — они нашли котёнка у соседей, купались в надувном бассейне, собирали яблоки.
Лена готовила хорошо. Это было её принципиальной позицией: если уж берёшь деньги — отрабатывай честно. Борщ, котлеты, пирог с капустой, окрошка. На озеро они съездили дважды. Дети загорели и стали менее нервными.
На четвёртый день за завтраком Таня завела разговор о том, что в следующие выходные неплохо бы съездить в Москву — в зоопарк и на ВДНХ.
— Это отдельная поездка, — сказала Лена. — Туда-обратно на машине, парковка, билеты в зоопарк. Я этот день не считаю в нашу обычную сумму.
Таня замолчала и начала что-то считать в телефоне.
Ночью, когда все спали, Лена слышала через тонкую стену, как Таня вполголоса говорит Косте:
— Слушай, я посчитала. За эти дни мы уже отдали столько, что на одного можно было в Турцию слетать.
— Ну, — сказал Костя.
— Причём сейчас не сезон, там вообще дёшево. Билеты видела в интернете — смешные деньги. Шведский стол, море, анимация для детей…
— Таня, мы уже сюда приехали.
— Я просто говорю. Ещё десять дней здесь — это будет как три путёвки в Египет.
Лена лежала в темноте и смотрела в потолок. На её лице было выражение, которое Серёжа знал и любил: абсолютное спокойствие человека, у которого всё идёт по плану.
Утром пятого дня Таня вышла к завтраку с решительным видом.
— Лена, нам нужно поговорить.
— Конечно.
— Мы подумали… — Таня сделала паузу. — Мы, наверное, уедем послезавтра.
— Что-то случилось?
— Нет, просто… обстоятельства. Работа, то-сё.
— Жаль, — сказала Лена без малейшей интонации жалости. — Дети, наверное, расстроятся.
— Ну, мы им что-нибудь придумаем. — Таня нервно поправила салфетку. — Слушай, мы вот думали — раз уж мы всё равно прерываем отдых, может, часть денег вернёшь? Всё-таки не доотдыхали до конца.
Лена посмотрела на неё.
— Нет, — сказала она просто.
— Почему?
— Потому что отгулы я уже взяла. Продукты купила. Эти дни я уже не работала и не отдыхала — я вас принимала. Деньги за фактически проведённые дни возврату не подлежат.
Таня поджала губы.
— Понятно.
За стол сел Костя, потом дети. Лена поставила яичницу, хлеб, масло, помидоры с огорода. Завтрак был хорошим.
— Слушай, — сказал вдруг Костя, намазывая масло на хлеб. — Ты сама-то в Турции была?
— Была, — сказала Лена. — Три года назад, до стройки.
— Хорошо там?
— Хорошо. Море тёплое, еда разнообразная. Всё включено — не надо думать ни о чём.
— Вот именно, — сказал Костя и посмотрел на жену.
— Вы правы, — сказала Лена. — Чего деньги тратить здесь, если можно немного подкопить и отдохнуть нормально? Сейчас не сезон — цены низкие, детям понравится анимация. Разумное решение.
Таня посмотрела на неё с подозрением — не издевается ли. Но Лена была совершенно серьёзна.
Они уехали на следующий день — не послезавтра, как планировали, а уже завтра. Собирались споро, без особых разговоров. Дети немного грустили — особенно из-за соседского котёнка, с которым успели подружиться. Костя грузил чемоданы в машину молча. Таня попрощалась вежливо, но без теплоты — из тех прощаний, когда говорят «будете в наших краях — заходите» с надеждой, что этого не случится.
— Спасибо за гостеприимство, — сказала Таня у калитки. Получилось примерно так, как звучит «спасибо» на таможне.
— Приятного путешествия, — ответила Лена.
Машина выехала за ворота. Лена подождала, пока она скроется за поворотом, потом вернулась на крыльцо. Взяла кофе. Птицы пели. Трава была в росе.
Серёжа вышел следом и встал рядом.
— Ты слышал их ночной разговор? — спросила Лена.
— Слышал.
— Они сами всё посчитали.
— Я заметил.
Помолчали.
— Знаешь, что самое смешное? — сказала Лена. — Я их не выгоняла. Не скандалила. Не обижалась. Просто честно сказала цену — и они сами решили, что им дешевле уехать.
— Ты умная, — сказал Серёжа.
— Я практичная. — Она сделала глоток кофе. — Кстати, если у тебя ещё есть родственники, которые не знают о нашем доме, то лучше не спешить рассказывать им об этом.
Серёжа засмеялся — негромко, довольно. Лена улыбнулась тоже, глядя на яблони, на которых ещё остались яблоки, на примятую траву у бассейна, на клумбу с астрами, которую дети всё-таки не вытоптали до конца.
Где-то далеко, на трассе в сторону Ростова, Таня, наверное, уже листала в телефоне предложения туров. Костя, наверное, уже прикидывал, на сколько хватит того, что осталось. Дети, наверное, уже забыли про котёнка и требовали остановиться и купить им гамбургеров.
А здесь — тишина, кофе, утро.
Лена допила кофе и пошла в огород. Надо было прополоть морковь.
