«Сама жри свои помои!» — эта мысль читалась во всем облике Вики, хотя вслух она произнесла лишь про «жирную отраву», швырнув тарелку на пол.
Осколки белого фаянса разлетелись по ламинату веером, словно шрапнель. Густой соус от домашних тефтелей — тех самых, что я тушила два часа в сметанной заливке — теперь медленно расползался кляксой, подбираясь к ножкам моего стула.
Вика возвышалась надо мной, тяжело дыша, а телефон в её руке с включенной камерой всё еще снимал этот скандал для подписчиков.
— Ты понимаешь, что это углеводная бомба? — её голос срывался на визг, неприятно режущий слух. — Я блогер! У меня марафон стройности! А ты притащила это… это хрючево! Я не буду это есть! Забирай свою кастрюлю и уходи!
Я медленно перевела взгляд с пятна на полу на своего сына. Денис сидел на диване, уткнувшись в планшет, и даже не поднял головы, словно происходящее его не касалось. Привык, наверное, или просто предпочел не вмешиваться.
Внутри меня не было ни холода, ни жара, только какая-то брезгливая усталость, будто я наступила в грязь в новой обуви.
— Денис, — негромко позвала я.
Сын лениво поднял глаза, в которых читалась скука.
— Мам, ну правда, Вика же просила без глютена и лактозы. Ты сама провоцируешь, зачем ты вообще пришла без звонка?
— Я пришла, потому что ты вчера звонил и жаловался, что у вас пустой холодильник, а денег до рекламной интеграции нет, — спокойно ответила я, поднимаясь со стула.
— Это не повод тащить нам… вот это! — Вика пнула ногой уцелевший кусок тефтели, испачкав свой белый брендовый кроссовок.
— Отлично, — кивнула я, глядя на жирный след на обуви. — Просто замечательно.
Я достала телефон, экран которого показался мне липким от влажности в комнате — они никогда не проветривали ради своих тропических растений. Нашла в контактах номер Ларисы и нажала вызов, слушая длинные гудки.
— Алло, Ларочка? Привет, дорогая, да, это Елена. Помнишь, ты спрашивала насчет моей двушки на проспекте Мира? Да, той самой, где сын живет. Выставляй её на аренду или продажу, мне всё равно. Ключи будут сегодня вечером.
Холодильник на кухне громко зажужжал, перекрывая звук проезжающего за окном трамвая. Вика опустила телефон, камера больше не писала сторис, а её лицо вытянулось.
— В смысле — выставляй? — голос невестки просел, растеряв всю боевитость. — Елена Дмитриевна, вы шутите?
— Я похожа на юмориста? — я посмотрела на неё, как на пустое место. — Квартира моя, я купила её пять лет назад, чтобы у вас был фундамент для жизни. Но фундамент вы превратили в болото, судя по загаженному полу.
— Мам, ты чего? — Денис наконец-то оторвался от дивана, вскочив на ноги. — Какая продажа? Нам идти некуда!
— Ну почему некуда? — я улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Мир большой, а вы — современные, мобильные люди, блогеры, фрилансеры. А я — пожилая женщина, которая устала спонсировать чужое хамство и хочет пожить для себя.
Я перешагнула через лужу соуса, стараясь не запачкаться.
— У вас есть три часа на сборы. Вещи, которые не влезут в машину, можете оставить у мусорных баков. Клининг вызывать не буду, сама уберу, тут всё равно нужен капитальный ремонт после вашего «хозяйствования».
— Ты не сделаешь этого! — взвизгнула Вика, хватая мужа за руку. — Это незаконно! Мы тут живем!
— Временная регистрация закончилась неделю назад, милая, я проверяла документы.
Я подошла к окну и распахнула его настежь, впуская шум города — гудки машин, чьи-то голоса, настоящую жизнь. Свежий ветер ударил в лицо, выдувая спертый воздух квартиры.
— Мама, давай поговорим, — Денис подошел ко мне, пытаясь обнять. — Вика просто погорячилась, у неё стресс, запуски, охваты падают…
Я мягко, но решительно убрала его руки со своих плеч, не давая к себе прикоснуться.
— Охваты падают, сынок? А у меня давление поднимается. Я выбираю своё здоровье, а не ваши социальные сети.
Вспомнила старшего сына, Олега: когда он с женой переезжал, они неделю мыли за собой съемную квартиру, чтобы хозяйке было приятно. Вспомнила дочь Наташу, которая даже в ссоре с мужем никогда не позволяет себе повышать голос при старших.
А здесь… Я огляделась: обои в углу отошли, на столе гора коробок из-под пиццы, и этот пол в пятнах.
— Два часа пятьдесят минут, — сказала я, глядя на экран смартфона. Время работало против них.
Они собирались сумбурно, в панике кидая вещи в пакеты. Вика швыряла одежду в чемоданы, рыдая и проклиная меня, записывала гневные голосовые сообщения подругам про «токсичную свекровь».
Я сидела на кухне, пила воду из своей кружки, которую принесла с собой в сумке — брезговала прикасаться к их посуде.
Денис таскал коробки молча, бледный и растерянный. Пару раз пытался заговорить, начать давить на жалость, заглядывая мне в глаза:
— Мам, ну куда мы пойдем? Цены на аренду космос, у меня проект только через месяц выстрелит.
— У тебя проекты «стреляют» уже три года, Денис, а рикошетит почему-то всегда по мне. Пора учиться уворачиваться от проблем и зарабатывать на защиту самостоятельно.
Когда за ними захлопнулась дверь, я не почувствовала облегчения, только тяжесть. Тяжесть от осознания, что я, взрослая женщина, воспитала такого инфантильного мужчину. Где я упустила момент: когда носила ему завтраки в постель до десятого класса или когда решала его проблемы в институте?
Я взяла тряпку, ведро и принялась оттирать пол. Соус уже засох, его приходилось отскабливать с усилием. Я терла и думала: «Ничего, грязь отмывается, главное, чтобы мозги прочистились».
Квартиру я, конечно, продавать пока не собиралась. Лариса, моя подруга, знала план и согласилась подыграть.
Вечером я позвонила Наташе.
— Мам, ты как? Денис звонил, жаловался, что ты их выставила на улицу, — голос дочери был спокойным, с легкой смешинкой.
— На улице лето, Наташа, не замерзнут.
— Он просил денег, но я не дала, и Олег тоже отказал. Мы сказали: «У тебя есть руки, ноги и жена-миллионерша из интернета, справляйтесь сами».
— Спасибо, родная, — выдохнула я.
— Держись, мам, ты всё правильно сделала. Давно надо было перерезать эту пуповину.
ЭПИЛОГ
Прошел месяц.
Я не звонила первой. Денис пару раз присылал сухие сообщения «Живы», я отвечала коротким смайликом. Сердце, конечно, ныло — материнские чувства так просто не отключишь, но я держалась и занималась своими делами. Записалась на курсы керамики — всегда мечтала лепить из глины, чувствовать податливый, живой материал под пальцами.
Звонок раздался в субботу утром.
— Мам… привет, это Денис.
Голос звучал иначе: без привычной ленивой тягучести, быстрее и резче.
— Привет, сын, что-то случилось?
— Нет… то есть да. Мы тут… в общем, переехали в студию, в Отрадном. Далеко, конечно, но зато сами тянем аренду.
— Поздравляю.
В трубке повисла пауза, слышалось тяжелое дыхание.
— Мам, мы хотели тебя пригласить на новоселье. Ну, просто посидеть, если ты не занята.
Я посмотрела на свои руки, слегка испачканные глиной.
— Диктуй адрес.
Студия оказалась крошечной, похожей на пенал: диван упирался прямо в кухонный гарнитур. Пахло жареным луком и дешевым стиральным порошком, но было чисто.
Вика встретила меня без телефона в руках. На ней были простые джинсы и футболка, волосы собраны в хвост, никакого сложного макияжа.
— Здравствуйте, Елена Дмитриевна, — она отвела глаза, явно смущаясь. — Проходите, у нас… тесновато.
На столе стояла тарелка с жареной картошкой и солеными огурцами. Никаких суши или пиццы.
— Я сама жарила, — буркнула Вика. — Может, немного пригорела… Я пока не очень умею готовить.
Денис суетился, расставляя чашки и нарезая хлеб.
— Я на склад устроился, мам, комплектовщиком. График сутки-трое, можно совмещать с фрилансом, тяжело с непривычки, спина ноет, но платят сразу.
Я села за стол на жесткий стул, но мне было удивительно уютно.
— Попробуйте картошку, — Вика подвинула ко мне тарелку. — Она без… ну, просто картошка на сале.
Я взяла вилку. Картофель местами действительно обуглился, местами хрустел на зубах, но это была еда, приготовленная руками, которые впервые делали что-то полезное.
— Вкусно, — сказала я. — Соли в меру.
Вика выдохнула, и её плечи, до этого напряженные, опустились.
— Елена Дмитриевна, я… — она замялась, ковыряя вилкой клеенку. — Простите за ту тарелку и за слова. Я просто дура была, думала, что мне все должны.
— Была? — переспросила я, хитро прищурившись.
— Ну… стараюсь исправляться, — она слабо улыбнулась. — Блог пришлось на паузу поставить, некогда контент снимать. Пошла администратором в салон красоты, там люди живые, с ними разговаривать надо нормально.
Мы ели почти молча, но это было комфортное молчание людей, занятых делом.
Когда чай был допит, я достала из сумки конверт.
— Что это? — напрягся Денис.
— Это ключи от дачи, — соврала я, глядя ему в глаза. — Я там ремонт затеяла, нужны мужские руки: крышу подлатать, забор поправить. Поможешь в выходные? Не бесплатно, конечно, банка моих солений с меня.
Денис рассмеялся искренне, как в детстве.
— Помогу, мам, бесплатно.
— А про квартиру… — я сделала паузу, наблюдая за их реакцией.
Они оба напряглись, Вика вцепилась пальцами в край стола.
— Я её сдала, — твердо сказала я. — Хорошим людям, семье с двумя детьми. Контракт на год, деньги мне сейчас нужны, хочу зубы вылечить и в санаторий съездить.
Я увидела, как в глазах Вики мелькнуло не разочарование, а… уважение.
— Правильно, — кивнул Денис. — Это твоя квартира, твои правила.
— Вот и договорились, а через год посмотрим. Если научитесь жарить картошку так, чтобы она не хрустела, может, и обсудим условия.
Вика фыркнула, но уже без злобы.
— Научусь, у меня теперь стимул есть.
Я вышла от них поздно вечером. Район был серым, панельным, но мне было тепло на душе.
Я достала телефон и набрала Ларису.
— Лар, всё в силе. Квартирантов не ищи, пусть постоит пустая годик, проветрится. А то там до сих пор дух детской инфантильности не выветрился.
— Ты уверена, Лен? Деньги лишними не будут.
— Уверена. Иногда пустота — это лучший педагог. Пусть знают, что тыл у них есть, но право на него нужно заслужить, а не требовать.
Я спрятала телефон в карман и пошла к метро, чувствуя приятную усталость. Жизнь продолжалась, и в этот раз сценарий писала я, а не капризные обстоятельства.
Свобода — это не когда ты делаешь что хочешь, а когда ты сам платишь за свои разбитые тарелки.
