Марина впервые за пятнадцать лет брака всерьёз задумалась о том, что такое настоящая работа. Не та, что мелькала в её сторис как «я сегодня так устала», когда она проводила три часа в салоне красоты, а именно работа — та, что даёт деньги, независимость и право смотреть людям в глаза без вечного ожидания помощи.
Развод с Игорем случился стремительно, как летняя гроза. Ещё вчера они планировали отпуск в Турции, а сегодня он собирал вещи, бросая в сумку носки и рубашки с таким видом, будто сбегал из тюрьмы. Двадцатипятилетняя Кристина из его офиса оказалась не просто миловидной секретаршей, а «родственной душой», «глотком свежего воздуха» и прочими эпитетами, которые Игорь произносил, не глядя Марине в глаза.
— Ты же понимаешь, что я буду помогать Артёму, — говорил он, складывая документы в портфель. — Можешь, наконец, открыть тот магазин, о котором говорила. Или курсы какие-нибудь. Я дам денег на старт.
Марина молчала, разглядывая свой безупречный маникюр цвета «пыльная роза». Магазин? Курсы? Она никогда ни о каком магазине не говорила всерьёз — это была скорее красивая фраза для разговоров с подругами за латте. «Я подумываю о своём деле, но пока не определилась с концепцией». Звучало солидно, предприимчиво, современно.
Реальность же заключалась в том, что последний раз Марина работала продавцом в бутике, когда ей было двадцать три. Тогда она и встретила Игоря — успешного, перспективного, готового содержать семью. Зачем работать, если муж зарабатывает достаточно? Зачем напрягаться, если можно посвятить себя дому, ребёнку, созданию уюта?
Правда, на создание уюта у Марины уходило не так много времени. Уборщица приходила дважды в неделю, готовила она неохотно и без фантазии, а вот на встречи с подругами, шопинг, салоны и активное участие в школьной жизни Артёма времени хватало с избытком.
Школа вообще стала её королевством. Марина знала всех влиятельных родителей, умела организовать праздник на высшем уровне, всегда была в курсе, чей папа занимает какую должность и с кем стоит поддерживать отношения. Она называла это «полезными связями» и «расширением круга общения», хотя на практике это означало бесконечные чаепития с мамами, где обсуждали учителей, детей и друг друга.
Теперь же, глядя на уходящего мужа, Марина вдруг почувствовала, как почва уходит из-под ног. Квартира досталась мужу, купил он её до брака. Алименты на Артёма — обещал платить исправно. Но жить-то на что? На алименты и только? Она привыкла к другому уровню дохода.
— Мам, ты чего молчишь? — Артём, четырнадцатилетний подросток с вечно сальными волосами и угрями на лбу, недоумённо смотрел на неё из-за планшета. — Пап ушёл что ли?
— Временно, — выдавила Марина. — Он… нам нужна пауза в отношениях.
— Ага, пауза, — фыркнул Артём. — Я его переписку видел с этой Кристиной. Там не пауза, там финал.
Марина хотела возмутиться, но поняла, что сил нет. Даже на праведный гнев энергии не осталось. Она плюхнулась на диван, обтянутый дорогой итальянской тканью, и уставилась в потолок.
Через неделю пришлось признать очевидное: жить не на что, да и съезжать пора. Игорь перевёл обещанные деньги “на первое время” и прислал сообщение: «Если надумаешь бизнес — скажи, помогу». Бизнес. Её передёргивало от одного этого слова. Она не умела ни в какой бизнес. Она умела выбирать правильную помаду, поддерживать беседу о новых трендах и очаровывать нужных людей на школьных мероприятиях.
И тут в голову пришла идея, простая и логичная: брат. Точнее, семья брата.
Олег, младший братишка, всегда был паинькой, ботаником, занудой. Выучился на инженера, женился на такой же серой мышке — Свете, работали оба, жили скромно, но стабильно. Двухкомнатная квартира в спальном районе, никаких излишеств, никакого шика. Марина бывала у них редко, обычно на семейных праздниках, и каждый раз удивлялась, как можно так жить — без красивых штор, без дизайнерской мебели, со стенкой из девяностых в гостиной.
Но сейчас эта скромная квартира казалась спасательным кругом.
— Олежек, привет, — Марина постаралась придать голосу максимум теплоты. — Как дела, как Светочка?
— Нормально, — осторожно ответил брат. Они не были близки, и внезапные звонки от сестры всегда означали, что ей что-то нужно. — Что случилось?
— Понимаешь, у меня тут ситуация сложилась, — Марина сделала паузу для драматического эффекта. — Игорь ушёл. К молодой. Я осталась с Артёмом одна, совсем без средств. Жить негде, да и не на что. Думала, может, мы к вам на время переедем? Пока я не встану на ноги, работу не найду?
Повисло молчание. Марина почти слышала, как брат лихорадочно соображает.
— Марин, ну… у нас же двушка. Нам самим тесновато.
— Олежик, ну мы же семья! — Марина добавила в голос слёзы. — Мне больше некуда. К маме не поеду, она в деревне, у неё вообще условий никаких. А мне Артёма в школу водить надо, ему учиться. Мы совсем ненадолго, честное слово! Месяц, максимум два. Я найду работу и съеду.
— Погоди, я со Светой посоветуюсь, перезвоню.
Марина положила трубку с чувством выполненного долга. Она не сомневалась: Олег согласится. Он всегда был мягкотелым, а семья есть семья.
Света рубила редиску в салат, когда Олег пересказал ей разговор с сестрой. Нож замер в воздухе.
— Нет.
— Свет, ну она же в сложной ситуации…
— Нет, — повторила Света, глядя мужу прямо в глаза. — Я знаю твою сестру. Она никогда в жизни не работала и работать не собирается. «Месяц-два» превратятся в полгода, год, а то и больше. Она приедет жить за наш счёт, и мы будем её содержать.
— Но она сказала, что будет искать работу…
— Олег, — Света вытерла руки о полотенце и села напротив мужа. — Твоей сестре сорок лет. Сорок. У неё нет ни образования нормального, ни опыта работы, ни желания работать. Она привыкла жить за чужой счёт — сначала за счёт родителей, потом мужа. Теперь она хочет жить за наш счёт. А у нас, между прочим, своя жизнь, свои планы. Мы копим на машину, помнишь?
— Ну да, но она же семья…
— Семья — это не индульгенция на паразитизм, — отрезала Света. — Хочешь помочь? Хорошо. Но на моих условиях.
Олег недоумённо посмотрел на жену.
— На каких условиях?
Света усмехнулась — в этой улыбке было что-то хищное, что-то от женщины, которая устала от того, что ею пытаются манипулировать.
— Сейчас расскажу.
Марина приехала через три дня с тремя огромными чемоданами и Артёмом, который угрюмо таращился в телефон. Света открыла дверь, изобразив на лице подобие радушия.
— Заходите, располагайтесь.
— Светочка, спасибо вам огромное! — Марина попыталась обнять золовку, но та ловко увернулась, делая вид, что поправляет волосы. — Вы нас просто спасаете!
— Ну что вы, — Света указала на кухню-гостиную. — Вот здесь вы будете спать. Диван раскладной, для Артёма подушки и одеяло в шкафу.
Марина растерянно оглядела помещение. Кухня была совмещена с гостиной, и диван стоял в трёх метрах от холодильника и плиты.
— А… то есть мы здесь? В гостиной?
— Да, — невозмутимо ответила Света. — У нас же всего две комнаты. Одна — наша спальня, вторая — гостиная, но мы недавно совместили её с кухней.
— Но… тут же проходная комната, — слабо возразила Марина. — Мы утром всех разбудим, когда Артёму в школу собираться…
— Мы встаём в шесть, так что не разбудите, — улыбнулась Света. — А вот вы постарайтесь не шуметь вечером, мы в десять уже спим.
Марина молча кивнула, чувствуя, как её прекрасный план начинает трещать по швам. Но это было ещё не всё.
— Теперь о продуктах, — Света достала из кармана блокнот. — Наш холодильник мы перенесли к себе в спальню. Я поставила вам маленький холодильник. Там будете хранить свою еду.
— Но это же… неудобно…
— Удобно, — возразила Света. — Потому что так у нас не перепутаются продукты. Вы покупаете своё, мы — своё. По расходам не пересекаемся. Так честнее, правда?
Марина открыла рот, но слов не нашла. Олег стоял в стороне, изучая носки собственных тапок.
— И ещё, — продолжала Света, — вот график посещения ванной комнаты. Я повесила его на дверь. Мы делаем свои дела утром перед работой, с шести тридцати до семи тридцати. Ванная в это время занята. Вы можете мыться вечером, с восьми до девяти, например. Зубы можете и на кухне почистить.
— График… ванной? — Марина почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Ну да. У нас одна ванная на четверых теперь. Надо же как-то организовать процесс, чтобы никто никого не торопил. В остальное время ванная запирается на ключ.
Марина посмотрела на листок, приклеенный скотчем к двери ванной. Там действительно был расписан график. Её время — вечер. Утром ванная для них была закрыта. Потом её згляд скользнул по аккуратному и совершенно новому навесному замку, который совсем недавно был установлен на дверь.
Светлана поймала её взгляд.
— Проблемы с трубами — заливаем соседей. Поэтому после вас перекрываем воду и спокойно едем на работу, чтобы не было эксцессов.Вечером — откроем.
— Света, но мне же утром надо… я не могу вечером голову мыть, у меня прическа к утру испортится…
— Сухой шампунь, — невозмутимо посоветовала золовка. — Или вечером мойте, а утром феном укладку делайте. Или привыкайте вставать в пять утра и успевать до нас. Выбор за вами.
Артём громко сглотнул. Марина обернулась на сына и увидела в его глазах то, чего боялась больше всего — понимание. Он понял, что они здесь не желанные гости, а обуза, которую готовы терпеть только на унизительных условиях.
— Ещё несколько моментов, — Света явно не собиралась останавливаться. — Интернет у нас лимитированный, пароль не дам. Если нужен интернет — покупайте себе отдельную симкарту. Я не хочу, чтобы из-за вас у нас скорость падала. Телевизор в гостиной — ваш, пользуйтесь, пожалуйста, но после девяти вечера выключайте, нам спать мешает. Стиральная машина стоит на кухне — она в вашем распоряжении. Этого достаточно?
Марина молчала. Она чувствовала, как щёки наливаются краской — от унижения, от злости, от беспомощности. Она рассчитывала приехать в семью, пожить за их счёт, пока не найдёт богатого друга или подходящую партию для нового замужества. Она планировала устроиться поудобнее, вести привычный образ жизни — спать до десяти, неспешно пить кофе, встречаться с подругами, искать «возможности». А её встретили как нежеланную нахлебницу, которой ясно дают понять: здесь тебе не рады.
— Хорошо, — сухо процедила она. — Понятно.
— Замечательно! — просияла Света. — Тогда устраивайтесь, а я пойду ужин готовить. Кстати, ужинаем мы в семь, если хотите с нами — милости просим. Но со своими продуктами, разумеется.
Первый вечер выдался кошмарным. Марина с Артёмом сидели на раскладном диване, жевали купленные по дороге пирожки из ближайшей пекарни и слушали, как на кухне, в трёх метрах от них, Олег со Светой ужинают. Пахло жареной курицей и тушёными овощами. Марина судорожно сглатывала слюну.
— Мам, а долго мы тут пробудем? — тихо спросил Артём.
— Недолго, солнышко. Я быстро найду работу, и мы уедем.
— Какую работу?
Хороший вопрос. Какую, чёрт возьми, работу? Марина не умела ничего. Продавец? Зарплата копеечная. Администратор? Тоже смешные деньги. Она привыкла тратить по пятьдесят тысяч в месяц только на себя — салоны, одежда, кафе, такси. Где взять такую работу без опыта и образования?
— Что-нибудь найду, — уклончиво ответила она.
Утро было ещё хуже. В шесть часов Света с Олегом встали, и началась суета: душ, фен, звук бритвы, льющаяся вода, шаги, разговоры. Марина лежала на диване с закрытыми глазами и пыталась не плакать. Она не высыпалась. Она не могла сходить в ванную, потому что та была занята. Она не могла даже умыться нормально.
В семь тридцать Света вышла из ванной, идеально причёсанная и накрашенная, бросила на Марину равнодушный взгляд и отправилась на кухню завтракать. Марина наконец смогла добраться до ванной, но Артёма надо было будить в школу, и на себя времени не оставалось.
— Артём, подъём! Тебе уже скоро выходить!
Сын недовольно заворочался. Марина понимала: в их квартире он спал до последнего, она будила его минут за двадцать до выхода, совала ему бутерброд и деньги на обед. Здесь же надо было вставать рано, спешить в ванную по графику, не шуметь, не мешать.
На второй день Марина попыталась помыть голову утром, прокравшись в ванную до хозяев. Но не успела она намылить волосы, как в дверь постучали.
— Марина, ты там? — голос Светы был вежливым, но холодным. — У меня время, мне надо собираться на работу.
— Я быстро, ещё пять минут!
— У нас договорённость, — напомнила Света. — Если хочешь мыться утром, договаривайся заранее, а не занимай ванную в наши часы.
Марина смыла шампунь, чуть не плача от обиды. Вышла с мокрой головой, закутанная в халат, и наткнулась на непроницаемый взгляд золовки.
— Фен громкий, не суши здесь, разбудишь Олега, — сказала Света. — Иди в гостиную.
К среде Марина была на грани нервного срыва. Она не высыпалась, потому что ложилась поздно — раньше десяти неудобно было, Света и Олег ещё не спали, и чувствовалось их присутствие. Вставала рано, потому что они шумели с шести. Не могла нормально привести себя в порядок — ванная по графику особенно выматывала.
Однажды Марина попыталась занять йогурт из хозяйского холодильника — подумаешь, один йогурт. Света заметила это вечером и молча, без слов, взяла йогурт, вынесла в спальню и вернулась с каменным лицом.
— Я же говорила, — напомнила она. — Не надо путать продукты.
— Света, это же один йогурт! Ну какая разница?
— Разница в том, что мы договорились, — ответила золовка. — Если начать с йогурта, дальше будет масло, потом сыр, потом мясо. И потом окажется, что вы едите наши продукты, а не свои. Так что давай соблюдать правила.
Марина понимала, что Света права. И именно поэтому злилась ещё больше. Потому что правила были унизительными, жёсткими, не оставляющими лазеек. Света заранее просчитала все возможные попытки устроиться поудобнее. Она не была злой или агрессивной — нет, она была просто непробиваемой. Как стальная дверь, на которой написано: «Посторонним вход воспрещён».
Артём тоже страдал. У него не было своего угла, негде было делать уроки — только на кухонном столе, под взглядами тёти Светы. Не было нормального интернета — приходилось экономить мобильный трафик. Нельзя было посмотреть кино вечером, нельзя было расслабиться, нельзя было просто жить.
— Мам, давай уедем, — попросил он в четверг вечером. — Мне тут плохо.
— Куда ехать, Тёма? Нам некуда.
— К бабушке.
Марина вздрогнула. Бабушка — это её мать, которая жила в деревне в ста километрах от города. Там не было нормальных дорог, в доме печное отопление, туалет на улице, водопровод только холодный. Зато там был огород, куры, корова, и мама, которая никогда не отказывала внукам.
Но это было унижением ещё большим, чем здесь. Приехать к матери в деревню, признаться, что жизнь не удалась, что она, сорокалетняя женщина, не способна себя прокормить. Мать, конечно, примет, накормит, успокоит. Но Марина знала, что в её глазах будет жалость, разочарование, и этот немой вопрос: «Дочка, ну как же ты так?»
— Не знаю, Тём…
— Мам, ну пожалуйста. Мне лучше в деревне у бабушки, чем здесь. Честно.
Марина посмотрела на сына и поняла, что больше не может. Она не может заставлять его жить в этом напряжении, по этим правилам, в этой атмосфере, где их терпят, но не принимают.
В пятницу вечером она зашла на кухню, где Света мыла посуду после ужина.
— Света, мы в субботу уезжаем.
Золовка обернулась, вытерла руки о полотенце. На её лице не отразилось ни удивление, ни радость, ни облегчение. Только спокойное принятие факта.
— Хорошо. Нашли жильё?
— Поедем к матери. В деревню.
— Понятно. Удачи вам.
— Света, — Марина собралась с силами. — Ты специально всё это придумала? Все эти правила, графики, холодильник в спальне? Чтобы мы быстрее съехали?
Света помолчала, глядя Марине в глаза.
— Специально, — ответила она наконец. — Я же сразу сказала Олегу: ты хочешь жить за наш счёт, а я не хочу, чтобы ты жила за наш счёт. Поэтому я создала тебе такие условия, чтобы ты сама поняла: халява закончилась. Хочешь жить — работай. Хочешь, чтобы тебя содержали — ищи, кто готов. Мы — не готовы.
— Ты жестокая.
— Я честная, — возразила Света. — Я могла бы тебе врать, улыбаться, делать вид, что ты долгожданная гостья. А потом полгода страдать, злиться, портить отношения с мужем из-за того, что ты живёшь у нас на шее. Я предпочла сразу расставить точки над i. Мы с Олегом вкалываем, чтобы обеспечить свою жизнь. У нас нет лишних денег, чтобы содержать тебя и Артёма. Если бы ты действительно искала работу, если бы пыталась встать на ноги — я бы помогла. Но ты не искала. Ты ждала, что мы тебя приютим, и всё само как-нибудь решится. А я не дала тебе такой возможности.
Марина молчала. В горле стоял ком, глаза щипало от слёз, но она сдержалась. Потому что Света была права. Абсолютно, полностью, безоговорочно права.
В субботу утром они собрали вещи. Олег помог донести чемоданы до такси, виновато улыбаясь и бормоча что-то про «извини, что так вышло». Марина кивала, не глядя на него. Света стояла в дверях, прощально подняла руку.
— Удачи, Марина. Надеюсь, ты найдёшь своё место.
Такси тронулось. Артём облегчённо откинулся на сиденье.
— Мам, ты не расстраивайся. У бабушки хорошо. Там хоть можно дышать.
Марина молчала, глядя в окно. Город плыл мимо — серые дома, магазины, кафе, салоны красоты. Её бывшая жизнь, её бывший мир, который больше не принадлежал ей.
Впереди была деревня, мать, огород, тяжёлый быт, учёба на удалёнке. И, возможно, наконец, работа. Настоящая. Потому что Марина поняла одно: жить за чужой счёт больше не получится. Никогда.
