— Ты правда думаешь, что я поверю в «срочное совещание» в субботу вечером, Вадим? — Лена стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и смотрела, как муж суетливо запихивает в кожаный портфель зарядку для телефона и сменную рубашку.
— Ленуся, ну не начинай, а? — Вадим даже не обернулся, продолжая рыться в ящике комода. — У нас горит контракт с китайцами. Ты же знаешь, часовые пояса, все дела. Если мы сейчас не согласуем поставки, фирма потеряет миллионы. Ты хочешь, чтобы мы остались без премии перед Новым годом?
— Китайцы, значит? — Лена усмехнулась, но в ее голосе звучала не столько ирония, сколько усталость. — А почему для переговоров с китайцами тебе обязательно нужен новый парфюм, который ты вылил на себя полфлакона пять минут назад? Они через Zoom запах чувствуют?
Вадим замер на секунду, его плечи напряглись, но он тут же нацепил на лицо маску оскорбленной добродетели и развернулся к жене.
— Это элементарная гигиена, Лена. И уважение к партнерам. Мы встречаемся в ресторане, в закрытом кабинете. Я должен выглядеть и пахнуть презентабельно.
— В ресторане… — эхом повторила она. — Конечно. А я думала, ты сказал, совещание в офисе.
— Мы начинаем в офисе, потом едем на ужин. Всё, хватит меня допрашивать! — он раздраженно щелкнул замком портфеля. — Я делаю это ради нас. Ради семьи. Кстати, я там заказал курьера, привезут тебе кое-что. Мелочь, но приятно. Чтобы ты не дулась.
Лена удивленно приподняла бровь. Подарки без повода Вадим не делал уже лет пять. Обычно все ограничивалось дежурными тюльпанами на Восьмое марта и сертификатом в косметический магазин на день рождения.
— Что заказал?
— Сюрприз, — буркнул он, проверяя уведомления в телефоне. — Набор для ванны, твой любимый гель или что-то вроде того. Расслабишься вечером, пока я работаю. Всё, я побежал.
Он чмокнул ее в щеку — быстро, сухо, словно обжегся, — и выскочил в подъезд.
Лена осталась стоять в коридоре, слушая, как удаляются его шаги по лестнице. Она знала. Женская интуиция — страшная вещь, она работает безотказно, даже когда ты умоляешь её ошибиться. «Китайцы», «совещание», новый парфюм и бегающий взгляд. Пазл складывался слишком легко. Но у неё не было сил на скандал.
Она пошла на кухню, налила себе остывший кофе и села у окна. Внизу, у подъезда, мелькнула фигура Вадима. Он не пошел к своей машине. Он сел в подъехавшее такси «Комфорт плюс». Лена грустно усмехнулась. На своей машине к китайцам не ездят? Или просто не хочет «светить» автомобиль у чужого дома?
Через два часа в дверь позвонили.
— Доставка! — гаркнул молодой голос из-за двери.
Лена открыла. На пороге стоял запыхавшийся курьер в желтой куртке с огромным рюкзаком за плечами.
— Квартира сорок восемь? Вадим Николаевич заказывал?
— Да, это муж.
— Вот, держите. Тут два пакета было в заказе, но в приложении какой-то сбой, адреса перепутались, но я по фамилии сориентировался. Вам же подарочная упаковка?
Парень протянул ей плотный, тяжелый пакет из дорогой дизайнерской бумаги с золотым тиснением. Лена удивилась. Для «геля для душа» упаковка выглядела слишком пафосно.
— Эм… наверное. Он сказал, сюрприз.
— Ну, хорошего вечера! — курьер уже убегал вниз, перепрыгивая через ступеньки.
Лена закрыла дверь и прошла в гостиную. Пакет приятно оттягивал руку. Странно. Вадим никогда не тратился на упаковку, обычно приносил всё в полиэтиленовых мешках из супермаркета. Может, она зря на него наговаривает? Может, он действительно решил сделать ей приятное, чувствуя вину за постоянную работу?
Она села на диван и аккуратно развязала шелковую ленту. Внутри лежал не гель для душа. И не набор для ванны.
Там лежала бархатная коробочка глубокого синего цвета.
Сердце Лены пропустило удар. Неужели? Кольцо? Серьги? На пятнадцатую годовщину, про которую он забыл месяц назад?
Дрожащими пальцами она открыла крышку.
Внутри, на белой шелковой подушечке, сияло колье. Это была не бижутерия. Лена, хоть и не была экспертом, сразу поняла: это белое золото и бриллианты. Тонкая, изящная работа. В центре композиции сверкал крупный сапфир в форме капли. Вещь стоила целое состояние. Уж точно больше, чем три месячных зарплаты Вадима, о которых он ей постоянно ныл.
— Господи… — выдохнула она.
Под коробочкой белел край открытки. Лена потянула за него. Маленькая карточка из плотного картона. На ней знакомым, размашистым почерком Вадима было написано:
«Моей любимой, страстной Рыбке. Пусть этот камень напоминает о цвете твоих глаз, когда ты смотришь на меня. Жду вечера. Твой В.»
Лена перечитала текст трижды.
«Рыбке».
Не Лене. Не жене. Не «Ленусе», как он звал её, когда ему что-то было нужно.
«Рыбке».
У Лены глаза были карие. Обычные, темно-карие глаза. Сапфир никак не мог напоминать их цвет.
Мир вокруг качнулся. Звуки улицы за окном исчезли, остался только гул в ушах. Значит, не показалось. Значит, не паранойя.
Вадим купил колье. Дорогое, роскошное колье. Для любовницы. А ей, жене, с которой прожил пятнадцать лет, которая стирала его рубашки и экономила на колготках, чтобы оплатить репетиторов сыну, он заказал «гель для душа».
И этот идиот-курьер перепутал пакеты.
Лена представила, что сейчас происходит на другом конце города. Какая-то «Рыбка» — наверняка молодая, с голубыми глазами и длинными ногами — получает пакет с гелем для душа за триста рублей.
Смех вырвался из горла сам собой. Сначала тихий, похожий на всхлип, потом громче, истеричнее. Лена хохотала, сжимая в руке колье за двести тысяч рублей (а может, и больше), и слезы текли по её щекам.
— Гель для душа… — простонала она сквозь смех. — Дежурный набор «Дикая ягода», да, Вадим? Чтобы я отмокла и не задавала вопросов?
Она резко замолчала. Встала и подошла к зеркалу. Приложила колье к шее. Сапфир сиял холодно и насмешливо. Оно ей шло. Чертовски шло.
В этот момент телефон на столе звякнул. СМС от мамы: «Леночка, привет. Врач сказал, что путевка в санаторий подорожала. Наверное, не получится в этом году поехать, пенсии не хватит. Ничего, на даче подышу».
Лена посмотрела на экран, потом на колье. Внутри неё что-то щелкнуло. Жалость к себе, которая накрыла её первой волной, вдруг испарилась, уступая место ледяной, расчетливой ярости.
Она вспомнила, как Вадим орал на прошлой неделе, что у них нет денег на новые зимние сапоги для неё. Как он требовал отчет за каждую копейку, потраченную в продуктовом. «Мы должны экономить, Ленуся, времена тяжелые».
Тяжелые времена, значит? Сапфиры для Рыбки?
Лена вытерла слезы. Аккуратно положила колье обратно в коробочку. Потом достала телефон и набрала номер своей школьной подруги, которая работала оценщиком в крупном ломбарде.
— Тань, привет. Ты сегодня работаешь?
— Привет, Лен. Да, до восьми. Что случилось? Голос какой-то странный.
— Тань, мне нужно срочно оценить и сдать одну вещь. Очень дорогую. С бирками, с чеком — он наверняка внутри коробки, под подкладкой, Вадим всегда так прячет.
— Вадим? Ты его подарок продаешь? Лен, у вас всё нормально?
— У нас всё просто замечательно, Тань. Лучше не бывает. Я буду у тебя через полчаса. Готовь наличные.
Вадим влетел в квартиру ближе к полуночи. Он выглядел так, словно его переехал асфальтоукладчик. Галстук сбился набок, на рубашке не хватало пуговицы, волосы всклокочены. В руках он сжимал тот самый пакет с дешевым гелем для душа, который предназначался Лене.
В квартире было тихо. Свет горел только в гостиной.
Лена сидела в кресле, читая книгу. На ней был её лучший домашний халат, волосы уложены, на губах — легкая улыбка.
Вадим замер в прихожей, тяжело дыша. Он прокручивал в голове события вечера как фильм ужасов.
Приезд к Веронике (той самой «Рыбке»). Предвкушение бурной ночи. Торжественное вручение пакета. Её визг восторга… который через секунду сменился визгом ярости, когда она достала из пакета набор «Чистая линия» с запахом крапивы.
— Ты что, издеваешься?! — орала Вероника, швыряя в него флаконом. — Ты обещал украшение! Ты сказал, что это будет особенный вечер! А ты приперся с мылом из перехода?! Вали отсюда к своей жене, жмот несчастный!
Он пытался объяснить. Пытался звонить в службу доставки, но там никто не брал трубку. Он понял, что пакеты перепутали. И тут его накрыл настоящий ужас.
Если гель у Вероники, то колье… у Лены.
И записка. О господи, записка!
Он ехал домой, репетируя оправдания. Скажет, что это шутка? Что это для коллеги, а он просто проверял качество? Нет, бред. Скажет, что купил ей, а записка… какую чушь придумать про записку? «Рыбка» — это ласковое прозвище Лены? Он никогда её так не звал.
Он вошел в комнату, готовый к скандалу, к крикам, к битью посуды.
— Л-лена? — голос предательски дрогнул.
Лена подняла глаза от книги. Взгляд её был ясным и лучистым.
— О, ты вернулся? Как переговоры с китайцами? Удачно?
Вадим сглотнул. Почему она не орет? Может, она не открывала пакет?
— Да… сложно. Очень сложно. Лен, послушай… там курьер приезжал…
— Приезжал! — Лена просияла и отложила книгу. Она встала и подошла к мужу. — Вадик, милый, я просто не знаю, что сказать.
Вадим напрягся, вжимая голову в плечи.
— Я… я хотела сюрприз, — продолжала она, ласково гладя его по лацкану пиджака. — Но такой! Ты превзошел сам себя.
— Тебе… понравилось? — осторожно спросил он, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— Понравилось? Вадим, это великолепно! Я открыла коробку и просто обомлела. Сапфир! Мой любимый камень. Ты же помнишь, как я мечтала о чем-то подобном?
У Вадима подкосились ноги. Она думает, это ей. Она нашла колье. А записка? Она не видела записку? Или решила, что «Рыбка» — это она?
— Ну… да, конечно, — он попытался улыбнуться, но вышла гримаса боли. — Я хотел сделать тебе приятное. Ты же у меня заслужила. Всё для тебя, любимая.
Он лихорадочно соображал. Ладно, черт с ней, с Вероникой. Колье жалко, конечно, двести пятьдесят тысяч коту под хвост, но зато брак спасен. Лена довольна. Скандала не будет. Он выкрутился. Фух.
— А где оно? — спросил он, оглядывая ее шею. — Почему не примерила?
— О, я примерила, — кивнула Лена. — Оно сидит идеально. Просто создано для меня. Но потом я подумала…
Она отошла к столу и взяла какой-то конверт.
— Понимаешь, Вадик, мы ведь с тобой всегда говорили, что семья — это главное. Что мы должны поддерживать друг друга и наших близких.
— Ну да… — он не понимал, к чему она клонит.
— Так вот. Ты же знаешь, у мамы проблемы с легкими. Ей срочно нужен был хороший санаторий. А у нас всё никак денег не было. То твоя машина, то кредиты, то «тяжелые времена». И когда я увидела этот подарок… я поняла, как сильно ты нас любишь. Ты ведь не обидишься?
Вадим почувствовал, как пол уходит из-под ног.
— Что… что ты сделала?
— Я его продала, — легко и радостно сообщила Лена. — Танечке из ломбарда. Конечно, они взяли с дисконтом, но этих денег хватило и на путевку маме в Кисловодск — в люкс, на полный курс! — и на погашение твоего кредита за прошлый телефон, и еще осталось нам на жизнь.
— Ты… продала… колье? — прошептал Вадим. В глазах потемнело. — Ты продала подарок?!
— Ну не сердись! — Лена чмокнула его в побелевшую щеку. — Я подумала: зачем мне эта цацка, если маме плохо? Ты же сам учил меня быть рациональной. Это был самый лучший твой поступок за все годы, Вадим. Ты пожертвовал своей заначкой ради здоровья моей мамы. Я тобой горжусь!
Вадим сполз по стене на пуфик. Он не мог сказать ни слова. Если он сейчас закричит, что это было для любовницы, он труп. Если промолчит — он идиот, который профукал четверть миллиона, чтобы отправить тещу на курорт.
— Кстати, — Лена вдруг изменилась в лице. Улыбка исчезла, взгляд стал стальным. — А что это у тебя в пакете?
Вадим машинально прижал к себе пакет с гелем.
— Это… это…
— Это тот самый гель «Дикая ягода», который должен был приехать мне? — Лена шагнула к нему. Теперь от неё веяло холодом. — А записка «Для любимой Рыбки» была в коробке с колье.
Вадим замер. Она знала. Она всё знала с самого начала.
— Лен, я всё объясню… это шутка, это ролевые игры…
— Заткнись, — тихо, но очень внятно сказала она. — Игры закончились, Вадим.
Она подошла к входной двери и открыла её настежь.
— Я собрала твои вещи. Чемоданы стоят на лестничной клетке. Ты сейчас берешь свой гель для душа, идешь к своей Рыбке — если она тебя еще пустит с этим «роскошным» подарком — и больше здесь не появляешься.
— Лена, ты не можешь! Это моя квартира!
— Твоя? — она рассмеялась. — Ты забыл, что мы переписали её на сына, когда ты прятался от налоговой три года назад? Я — опекун. Так что формально ты здесь — никто. А теперь — вон.
— Но… деньги… колье… — лепетал он, пятясь в коридор.
— Денег нет, — отрезала Лена. — Мама улетает завтра утром. Билеты невозвратные. Считай это отступными за пятнадцать лет моего терпения.
Она вытолкнула его за порог. Вадим споткнулся о собственные чемоданы, выставленные в ряд у лифта.
— И да, Вадим, — сказала она напоследок, держась за ручку двери. — Рыбка из тебя так себе. Ты скорее… карась. Мелкий и костлявый.
Дверь захлопнулась с громким, финальным щелчком.
Вадим остался стоять на холодной лестничной клетке. В одной руке у него был портфель с «китайского контракта», в другой — пакет с гелем для душа за триста рублей. А где-то в ломбарде лежало его будущее, превратившееся в путевку для ненавистной тещи.
Из-за двери квартиры донеслись звуки музыки. Лена включила что-то бодрое и громкое. Кажется, она наконец-то собиралась принять ванну. С пеной. Одной. Без него.
Вадим пнул чемодан, взвыл от боли в пальце и нажал кнопку вызова лифта. Вечер действительно перестал быть томным.
