В ресторане «У моря» на бульваре Рокоссовского, не переставая, гудели приглушённые разговоры и звон бокалов.
Лариса разрезала тартар из тунца и украдкой поглядывала на Олесю. Подруга явно была чем-то недовольна: крутила в руках бокал с совиньон блан и смотрела в окно с отсутствующим видом.
— Говори уже, что у тебя на душе, — наконец не выдержала Лариса.
Женщина вздохнула и отставила бокал.
Она никогда не лезла в личную жизнь подруги без крайней необходимости, но теперь был другой случай.
— Лар, меня беспокоит твой быстроразвивающийся роман. Ну, ненормально это! Почему Денис сразу же согласился съехаться? Буквально через три месяца после вашего знакомства. Почему ты не хочешь об этом подумать и проанализировать ситуацию?
— А что тут думать? Мы друг другу подошли. Бывает же такое. Любовь с первого взгляда!
— Любовь, — Олеся произнесла это слово с лёгким сарказмом. — Лариса, ты умная женщина, успешная. Тебе тридцать семь, ему двадцать пять. У тебя квартира в центре города за сто миллионов, машина, дача, бизнес. А у него лишь бублик с дыркой в кармане. И то засохший!
— И что? Это имеет большое значение? По-твоему, я должна искать себе олигарха?
— Не олигарха. Но хотя бы равного по статусу мужчину. Лар, посмотри правде в глаза. Умоляю! Что он тебе даёт? Живёт в твоей квартире, ездит на твоей машине, на дачу твою ездит. Даже отпуск последний оплачивала ты!
Лариса почувствовала, как внутри всё напрягается. Эта тема всплывала в их разговорах уже не первый раз, и каждый раз она злилась все сильнее.
— Олесь, хватит. Не все мужчины альфонсы. Денис заботливый, нежный. Он готовит мне завтраки, покупает цветы…
— За твои деньги, — тихо вставила Олеся.
— У нас общий бюджет, мы семья!
— Лариса, очнись! Какой общий бюджет? Его зарплаты хватает лишь на кофе в дешевой кофейне, а всё остальное оплачиваешь ты. Я знаю о чем говорю. Напомню, что я — твой финансовый директор, который ведет твою отчётность. Вижу все твои траты!
Лариса отложила вилку. Аппетит у нее явно пропал.
— Олеся, остановись. Я устала от твоих намёков. Знаешь, что я начинаю думать? Что ты просто завидуешь, что у меня есть семья, а ты в сорок два до сих пор ищешь принца.
Олеся побледнела. Это было ее больное место. После развода, который у нее состоялся три года назад, личная жизнь у женщины так и не складывалась.
— Я не завидую, Лара. Я боюсь за тебя. Потому что влюбленность проходит, а расчёт остаётся. И когда ты поймёшь, что всё это время жила с альфонсом, будет поздно.
— Поздно для чего?
— Для всего. Он уже прописан в твоей квартире, уже считает твоё имущество своим. А если вдруг с тобой что-то случится…
— Ничего со мной не случится!
— Не будь так уверена. Никто не знает, что и с кем может случится. Очень жаль, что ты этого не понимаешь и не хочешь прислушиваться к моим словам. Но ладно к моим! Ты даже маму свою не слушаешь, которая живет с вами и все видит. Разве не тоже самое она тебе говорит?
Лариса встала из-за стола. Ее руки дрожали: от злости или от страха, она не понимала.
— Знаешь что? Я не собираюсь больше слушать эту грязь. Ты переходишь все мыслимые границы!
— Лар, сядь. Давай успокоимся…
— Нет. Раз ты так плохо думаешь о моем муже, значит нам стоит пересмотреть наши отношения. Я не могу близко общаться с человеком, который унижает моего супруга.
Олеся разочарованно посмотрела на подругу.
— Как скажешь. Но знай, что когда ты поймёшь, что я была права, тебе будет некого винить, кроме себя.
Лариса вышла из ресторана, хлопнув дверью.
На улице моросил дождь. Она стояла под крышей заведения, вызывая такси и пытаясь успокоиться.
— Завидует, — думала она. — Просто завидует.
Такси тащилось через пробки по вечернему городу. Женщина смотрела отсутствующим взглядом на витрины магазинов и никак не могла выкинуть из головы слова подруги.
Черт, да что с ней творится?
Они с Олесей дружили уже двадцать лет, еще с института. Вместе компанию с нуля поднимали, вместе первые деньги зарабатывали. Олеся была для нее как родная сестра, единственный человек, которому она могла доверить все: и бизнес, и личные проблемы.
И никогда… никогда у них не было таких жестких разборок.
Лариса раз пять доставала телефон, чтобы написать подруге. То ли извиниться, то ли объясниться. Сама не понимала. Но каждый раз, когда начинала печатать, удаляла все одним движением руки.
А что, собственно, писать?
«Прости, что нагрубила»?
Но ведь Олеся первая полезла не в свое дело.
«Забудем этот дурацкий разговор»?
Да только вот забыть-то уже не получится.
Машина затормозила у подъезда. Консьерж вежливо кивнул и открыл женщине дверь.
Лариса поднялась в лифте на двенадцатый этаж и остановилась у входа, чтобы достать ключи. В гостиной горел свет, но внутри было тихо. Наверняка, мама уже спала. Она рано ложилась отдыхать. А Денис, видимо, сидел за компьютером в кабинете и что-нибудь изучал.
Женщина разулась и пошла к спальне, но вдруг остановилась, услышав приглушенный голос мужа из кабинета. Дверь была неплотно прикрыта, поэтому слова долетали до нее отчётливо.
— …да нормально всё, чего ты переживаешь? — кому-то говорил Денис по телефону.
Лариса замерла. В голосе мужа звучали интонации, которые она раньше никогда не слышала: какая-то небрежность, почти цинизм.
— Слушай, я же не дурак. Всё под контролем. Она мне доверяет полностью, даже банковские карты свои дала.
Женщина почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Карты она действительно давала супругу, когда он ездил в командировки или за продуктами.
— Ну да, живем хорошо. Район офигенный, квартира что надо. Я себе такую лет через двадцать смог бы позволить, не раньше.
В этих словах прозвучало что-то такое, что заставило Ларису насторожиться. Это было точно не восхищение их общим домом, а какая-то… оценка. Как будто он говорил не о семейном гнезде, а о прибыльном приобретении.
— Да ладно тебе, какие угрызения? — засмеялся Денис. — Всё честно. Я же не обманываю никого. Просто живу и радуюсь жизни.
Воцарилось молчание. Лариса прислушалась. Кажется, собеседник что-то отвечал ее супругу.
— А что старуха? Да нормально, привыкли друг к другу. Хотя иногда достает, конечно. Но куда деваться.
«Старуха»… это он говорил про ее маму?
У Ларисы похолодело внутри. При ней Денис всегда называл Анну Михайловну «мамой» или по имени-отчеству, вежливо и уважительно.
— …главное, не торопиться. Всё должно выглядеть естественно, — продолжал муж.
Что должно выглядеть естественно?
Лариса почувствовала, как у нее начинает пересыхать во рту.
Послышался скрип кресла. Денис, видимо, собирался заканчивать разговор.
— Ладно, встретимся завтра, обсудим детали. Пока!
Женщина быстро прошла в спальню и закрыла дверь. Ее руки тряслись, когда она переодевалась в домашнюю одежду. В голове крутились обрывки услышанного разговора, и каждая фраза обрастала новыми, тревожными смыслами.
«Всё под контролем». «Всё должно выглядеть естественно». «Не торопиться».
Может быть, она что-то неправильно поняла? Может речь шла о работе, о каком-то проекте? Но тогда причём тут «старуха» и квартира?
Лариса легла в кровать и натянула одеяло до подбородка.
За стеной послышались тихие шаги. Денис отправился в ванную.
Женщина глубоко вдохнула. Ей стало по-настоящему страшно. А вдруг Олеся была права? Вдруг за все время знакомства она так и не узнала настоящего Дениса?
Лариса проворочалась всю ночь.
Супруг спал рядом, тихо посапывая и изредка обнимая её во сне. Но каждое его прикосновение теперь отдавалось тревогой.
«Все схвачено», «не стоит торопиться»… фразы крутились в голове, обрастая все новыми подозрениями.
К утру женщина окончательно убедилась, что продолжать жить с этими сомнениями невозможно. Нужно обязательно узнать правду!
За завтраком Денис вел себя как обычно: целовал в щеку, спрашивал о планах на день и жаловался на пробки. Мама читала новости в телефоне, изредка комментируя политические события. А Лариса постоянно наблюдала за мужем и думала:
«Кто же ты на самом деле?»
— Лар, ты что-то бледная, — заметил Денис, намазывая тост джемом. — Плохо спала?
— Да так, работы много.
— Может тогда съездим отдохнуть на пару дней? На дачу.
На МОЮ дачу, хотелось ответить ей, но женщина только кивнула.
Весь день в офисе она была рассеянной. Сотрудники приносили документы на подпись, отчеты, планы. Но она просматривала всю документацию на автомате.
В ее голове зрел план. Сумасшедший, рискованный, но реальный способ узнать всю правду до конца.
Около шести вечера Лариса набрала номер Олеси.
— Привет, дорогая. Это я. Ты сегодня не пришла в компанию. Можем встретиться?
— Конечно, — в голосе подруги не было ни намека на вчерашнюю обиду. — Что-то случилось?
— Нужно поговорить. Серьезно поговорить.
— Приезжай ко мне домой. Буду ждать.
Олеся жила недалеко от офиса в стильной двушке с видом на парк. Она с улыбкой встретила подругу и пригласила ту в дом.
— Прости за вчерашнее, — начала Лариса, садясь на диван. — Я была дурой.
— Лар, забудь. Я понимаю, как тебе было неприятно это слушать. Я тоже перегнула палку.
— Оказывается, не перегнула, — Лариса посмотрела подруге в глаза. — Вчера я пришла домой и случайно подслушала телефонный разговор Дениса.
Она пересказала услышанное, стараясь не упустить ни одной детали. Олеся слушала молча, лишь изредка сдвигая брови к переносице.
— «Все должно смотреться естественно», — повторила женщина задумчиво. — Лар, а ты не думала, что он может планировать что-то конкретное?
— Думала. Всю ночь думала. И поэтому пришла к тебе.
— Ты что-то задумала?
Лариса глубоко вдохнула.
— Я хочу устроить ему проверку. Жесткую проверку. Хочу посмотреть, как он себя поведет, если подумает, что я… что со мной что-то случилось.
— Что ты имеешь ввиду? Что случилось?
— Автомобильная авария. Я буду при смерти в больнице. А ты поможешь мне это организовать.
Олеся откинулась на спинку дивана.
— Лариса, ты понимаешь, что затеваешь? Это не игрушки.
— Понимаю. Но я должна знать правду. Если он меня действительно любит, то будет рядом, будет переживать. А если…
— А если нет, то покажет свое истинное лицо, — закончила Олеся.
— Именно.
Подруга встала и прошлась по комнате.
— А как ты собираешься это организовать технически?
— У тебя есть знакомые врачи?
— Есть. Андрей Величко, мой бывший одноклассник. Заведует нашей городской центральной больницей.
— Он поможет?
— Если я попрошу, поможет. Но, Лар, подумай еще раз. Вдруг Денис действительно тебя любит, а тот разговор касался чего-то другого?
— Тогда я буду счастлива ошибиться. Но интуиция мне подсказывает, что ты была права с самого начала.
Олеся вернулась на диван и взяла подругу за руки.
— Хорошо. Я тебе помогу. Но есть одно условие.
— Какое?
— Я буду рядом. Не в палате, конечно, но в больнице. Буду контролировать ситуацию.
— Согласна.
— И мы заранее продумываем план отступления. На случай, если что-то пойдет не так.
Лариса кивнула. Внутри поднималась странная смесь страха и облегчения. Наконец-то она что-то делает, а не просто мучается сомнениями.
— Когда?
— Завтра я созвонюсь с Андреем. Если он согласится, то в понедельник можем устраивать твою «аварию».
— А что я скажу дома? Денису и маме?
— Мужу скажешь, что едешь в командировку. В Питер, на три дня. А вместо этого ляжешь в больницу. Маме во всем признаешься.
Лариса представила, как будет выглядеть эта странная мистификация, и поежилась.
— Олесь, а если он меня действительно любит? Если я причиню ему страшную боль?
— Тогда ты попросишь прощения и будешь знать, что у тебя замечательный муж. Но если нет… то лучше узнать об этом сейчас, чем в тот момент, когда он оберет тебя до нитки.
План сработал идеально.
Андрей Величко оказался не только готовым помочь старой однокласснице, но и вошел в роль с энтузиазмом хорошего актера.
В понедельник утром Лариса официально отправилась в командировку в Санкт-Петербург, а фактически приехала в городскую больницу, где мужчина выделил им служебную комнату рядом с отделением реанимации.
Накануне женщина все рассказала маме. Анна Михайловна выслушала молча, потом покачала головой.
— Лариса, неужели до такого дошло?
— Мама, я должна узнать правду. Ты поможешь?
— Помогу, конечно. Хотя не думала, что в семьдесят лет буду участвовать в таких спектаклях.
— Тебе нужно будет просто сидеть в коридоре у реанимации и ждать его. А когда он придет…
— Когда он придет, я дам ему возможность показать себя настоящего. Поняла!
После обеда Олеся позвонила Денису на работу.
— Денис, это Олеся. У меня для тебя плохие новости. Лариса попала в аварию.
По отчету подруги, сначала в трубке была тишина, потом послышалось сдавленное:
— Что с ней?
— Тяжелое состояние. Травма головы, внутренние кровотечения. Она в больнице. Врачи не дают гарантий.
— Я сейчас приеду.
— Денис, приготовься к худшему. Она при смерти.
Лариса с Олесей устроились в служебной комнате с небольшим окошком в коридор. Анна Михайловна села на скамейке возле реанимации, сжимая в руках одноразовый стаканчик с водой.
Денис влетел в отделение через час.
— Как она? Можно к ней?
— Нельзя, — тихо ответила Анна Михайловна. — Дочь в реанимации. Врачи говорят, что нужно готовиться к худшему.
Мужчина постоял минуту, потом отошел к окну и достал телефон:
— Максим? Да, это я. Слушай, помнишь, о чем мы с тобой говорили? Кажется, все произойдет раньше, чем мы планировали.
У Ларисы сжалось сердце. Она переглянулась с Олесей.
— Не знаю пока точно, но если… то нужно будет действовать быстро. Завтра созвонимся.
Он вернулся к теще и сел рядом на скамейку.
— Анна Михайловна, а завещание… Лариса что-нибудь говорила про завещание?
Мама медленно подняла на него глаза.
— Какое завещание, Денис?
— Ну, на случай… мало ли что. Документы какие-то оформляли?
— Не знаю. Да и не хочу я сейчас об этом думать.
Через полчаса появился Андрей в белом халате с серьезным лицом. Подошел к ним.
— Родственники Ларисы Николаевны?
— Да, — вскочил Денис. — Я муж. Как она?
— К сожалению, состояние критическое. Следующие несколько часов покажут… Но вы должны быть готовы к худшему исходу.
Доктор ушел.
Денис снова достал телефон и отошел в сторону. Лариса видела, как он что-то быстро печатает, затем звонит.
— Да, я в больнице. Врачи говорят, может не дожить до утра… Нет, никаких завещаний. Значит все по закону… Да, встречаемся завтра утром.
К вечеру Андрей объявил семье страшную новость: Лариса Николаевна скончалась от полученных травм.
И тут случилось то, чего женщина меньше всего ожидала.
Денис не заплакал. Не закричал от горя. Он несколько секунд стоял молча, потом глубоко вздохнул, будто с него свалилась тяжкая ноша.
— Анна Михайловна, — обратился он к теще уже совсем другим тоном. — Мне нужно кое-что вам сказать.
Мама медленно пила воду из стаканчика и внимательно смотрела на него.
— Теперь, когда Лариса умерла, ситуация в корне меняется. Я как законный муж наследую всю ее собственность. Квартиру, дачу, машину, бизнес. Все!
Анна Михайловна продолжала молча пить воду.
— А вы, дорогая тещенька, собирайте вещички и освобождайте мою квартиру. Я больше не обязан вас содержать.
— Денис…
— Не перебивайте! — резко отрезал он. — Несколько месяцев я терпел ваше присутствие в моем доме. Я сносил ваши поучения, ваши взгляды, ваши намеки. Вы считали меня недостойным вашей драгоценной дочурки, да?
Мама поставила пустой стаканчик на скамейку и загадочно улыбнулась.
— Но знаете что, старуха? Я никогда — слышите, никогда! — не любил вашу Ларису. Она была для меня дойной коровой, понимаете? Удобная, влюбленная дурочка с толстым кошельком.
Анна Михайловна продолжала улыбаться.
— И теперь все ее деньги достанутся мне. А вы, вонючая старая карга, отправляйтесь куда хотите. Живите под мостом, в приюте для бездомных. Мне плевать. Завтра же чтобы духу вашего не было в моей квартире!
Мама взяла еще один стаканчик воды с подставки и неторопливо сделала глоток, не сводя с зятя спокойного взгляда.
Денис разошелся окончательно:
— Что смеешься, старая карга? Думаешь, я шучу? Нет, милая, теперь я хозяин положения. И первым делом выброшу тебя на улицу, как надоевшую собачонку!
Он повернулся, чтобы уйти, явно довольный произведенным эффектом.
И замер как вкопанный.
В дверях стояла Лариса. Живая, здоровая, смотрящая на него с ледяным презрением.
Лицо Дениса стремительно меняло цвет: от обычного до мертвенно-бледного. Рот открылся, но звуков не издавал. Когда супруга медленно подошла к нему, он инстинктивно попятился.
— Лариса… как… ты же…
— Умерла, — спокойно произнесла она. — Но как видишь, слухи о моей смерти сильно преувеличены.
За спиной появилась Олеся с телефоном в руках.
— Все записала. Каждое слово. Каждое оскорбление в адрес твоей «старой карги» тещи.
Денис наконец обрел дар речи:
— Лар, я могу объяснить… Это не то, что ты подумала… Я был в шоке от горя, не понимал, что говорю…
Лариса смотрела на него, не отрывая взгляд. Потом резко замахнулась и влепила ему звонкую пощечину. Звук эхом разнесся по больничному коридору.
— Это за маму, — промолвила она ледяным тоном. — За то, как ты назвал женщину, которая всегда была с тобой вежлива и уважительна.
Мужчина прижал ладонь к пылающей щеке.
— Лариса, пожалуйста…
— Не произноси мое имя! Не хочу, чтобы ты его пачкал! Знаешь почему? — в ее голосе звучало презрение. — Совсем не потому, что ты назвал меня дойной коровой. Не потому, что признался в своих корыстных целях. А потому, с какой радостью ты собирался выбросить пожилую женщину на улицу. Постель жены еще якобы не остыла, а ты уже строил планы, как избавиться от обузы.
— Лариса, я был в стадии аффекта…
— В стадии аффекта? Ты звонил своему дружку и обсуждал планы еще до того, как врач объявил о моей “смерти”. Какой тут аффект?
Анна Михайловна встала со скамейки и подошла к дочери.
— Лариса, идем домой. Здесь нам больше нечего делать.
— Подожди, мам. Я хочу кое-что уточнить у этого типа.
Денис вздрогнул от ее пренебрежительного тона.
— Скажи мне честно. Ты испытывал ко мне хоть что-то, кроме расчета?
Он открыл рот, потом закрыл, не в силах вымолвить ни слова.
— Отвечай!
— Я… в начале была симпатия…
— Не ври. Теперь в этом нет смысла.
Мужчина опустил глаза.
— Нет. С самого начала я понимал, что ты можешь дать мне то, чего я сам никогда не заработаю.
— Поняла, — кивнула Лариса. — Олеся, завтра подавай на развод. По записи, которую ты сделала, думаю, суд будет на нашей стороне.
— Лар, но я же имею право хоть на какое-то имущество…
— Имущество, которое было приобретено до брака? Не глупи! — вмешалась Олеся. — Квартира оформлена на Ларису с 2019 года. Дача досталась ей в наследство от бабушки. 2018 год. Машина тоже куплена до знакомства с тобой. А вот твоя запись, где ты признаешься в корыстных мотивах женитьбы, поможет доказать, что брак был фиктивным.
Денис побледнел еще сильнее.
— Это провокация! Подстава!
— Это проверка, — холодно ответила Лариса. — И ты ее провалил с треском.
Олеся убрала телефон в сумку.
— Денис, у тебя есть два дня, чтобы освободить квартиру. Ключи оставишь консьержу.
— Два дня? Но мои вещи…
— Твоих вещей там кот наплакал. Пару чемоданов и все. Остальное покупала Лариса.
— А моя машина?
— Оформлена на жену. Как и все остальное.
Мужчина растерянно оглядывался, словно искал поддержки.
— Лариса, мы можем спокойно поговорить? Без свидетелей?
— Мне с тобой больше не о чем разговаривать.
Женщина взяла маму под руку, и они направились к выходу.
— Анна Михайловна! — окликнул Денис. — Простите меня. Я не то хотел сказать…
Пожилая женщина обернулась.
— Денис, вы сказали именно то, что думали. А думали вы это с момента нашего знакомства.
Через месяц развод был оформлен. Олеся поработала блестяще: запись разговора и свидетельские показания Андрея о поведении Дениса в больнице сделали свое дело. Суд признал брак заключенным из корыстных побуждений со стороны мужа.
Лариса лежала на диване и смотрела на вечерний город. Анна Михайловна читала в кресле, а Олеся разбирала за столом документы. Подруги помирились окончательно и теперь работали вместе над новым проектом.
— Грустишь? — спросила мама.
— По ком? По Денису? — женщина усмехнулась. — Мам, я жалею только о том, что потратила на него столько времени. А грустить… нет, не грущу.
— А о том, что устроила эту проверку?
— Ни капли. Лучше знать жестокую правду, чем жить в красивой лжи. Представляешь, сколько лет я могла прожить с человеком, который меня презирал?
— А теперь что?
— Теперь я свободна. И знаю себе цену. Разве этого мало?
Лариса вернулась к столу, где лежали планы нового бизнеса. Жизнь продолжалась. Честная, открытая, без обмана. И от этого становилось легко дышать.
