Катя поправила скатерть на праздничном столе и отступила на шаг, оценивая результат своих трудов. Салаты в хрустальных вазочках, горячее в изящных блюдах, торт с шоколадной глазурью — всё выглядело безупречно. День рождения Андрея должен был пройти идеально. Она старалась ради мужа, хотя прекрасно понимала: его мать всё равно найдёт к чему придраться.
— Катенька, ты уверена, что этого достаточно? — раздался знакомый голос. Свекровь Людмила Петровна считала своим долгом приехать пораньше, чтобы лично проконтролировать, как идёт подготовка ко дню рождения сына. — А где рыба? Андрей обожает запечённую форель. Я же говорила тебе на прошлой неделе.
— Людмила Петровна, — Катя улыбнулась, вытирая руки о фартук. — Форель в духовке, ещё минут двадцать.
— Ах, в духовке… — свекровь скептически оглядела стол. — Надеюсь, ты её не пересушишь, как в прошлый раз. Андрей тогда весь вечер расстроенный ходил, хотя тебе, конечно, ничего не сказал. Он у меня деликатный.
Катя промолчала, продолжая расставлять бокалы. За три года замужества она научилась пропускать такие замечания мимо ушей. Спорить было бесполезно — Людмила Петровна всё равно оставалась при своём мнении. А главное, Андрей любил её, Катю, и это было единственное, что имело значение.
— Я принесла свой фирменный салат, — свекровь водрузила на стол огромную миску. — Всё-таки нужно что-то по-настоящему вкусное, не только твои эксперименты. Знаешь, когда Андрей был ещё женихом, к нам сватались девочки из таких приличных семей… Одна даже французскую кулинарию изучала. Но он выбрал тебя, — последняя фраза прозвучала так, будто это было непростительной ошибкой.
— Мам, хватит, — в гостиную вошёл Андрей, обнял Катю за плечи. — У моей жены золотые руки, и я это ценю. Правда, дорогая?
Он поцеловал Катю в щёку, и она почувствовала, как напряжение немного отступает. Людмила Петровна поджала губы и отвернулась к окну.
— Ты меня совсем не слушаешь, Андрюша. Я же мать, я желаю тебе только добра. Но раз ты так решил… — она театрально вздохнула. — Пойду проверю причёску.
Когда свекровь удалилась в ванную, Андрей виноватым взглядом посмотрел на жену:
— Прости её, пожалуйста. Она просто… привыкла всё контролировать.
— Я понимаю, — Катя погладила его по щеке. — Всё хорошо, не переживай. Сегодня твой праздник.
Гости начали собираться ближе к вечеру. Друзья Андрея с их жёнами и подругами, несколько коллег, его двоюродный брат с семьёй — квартира наполнилась весёлым гулом голосов, смехом, звоном бокалами. Катя сновала между гостями, предлагая закуски, принимая комплименты за вкусный ужин.
Людмила Петровна держалась несколько в стороне, беседуя со своими подругами, которых тоже пригласили. Катя краем глаза заметила, как свекровь что-то горячо им рассказывает, периодически бросая взгляды в её сторону. Лица подруг выражали сочувствие, и Катя догадывалась, что речь идёт о ней и о том, какая она неподходящая партия для такого замечательного сына.
— Катюша, а правда, что вы с Андреем познакомились кафе здесь недалеко? — спросила одна из подруг свекрови, подойдя ближе. — Людмила Петровна говорила…
— Да, в кафе возле метро, — Катя улыбнулась. — Я опоздала на встречу с подругой, вся мокрая под дождём вбежала, споткнулась и едва не вылила кофе Андрею на рубашку. Он тогда рассмеялся и предложил угостить меня кофе взамен того, который я пролила. Мы проговорили до закрытия.
— Как романтично! — женщина улыбнулась, но в её глазах читалась лёгкая снисходительность. — А вы тогда где работали?
— В книжном магазине, — ответила Катя, зная, к чему клонит разговор. — И сейчас там же. Я очень люблю книги.
— Продавец… — женщина многозначительно протянула. — Это, конечно, достойная профессия, но… не слишком денежная, верно?
— Зато душевная, — Катя сохраняла спокойствие. — Я не гонюсь за большими деньгами. Мне важнее заниматься тем, что нравится.
— Ну да, когда муж хорошо зарабатывает, можно себе позволить такую роскошь, — женщина кивнула с понимающим видом и отошла к свекрови, явно чтобы поделиться впечатлениями от разговора.
Катя сжала кулаки, но заставила себя успокоиться. Злиться было бессмысленно. Она давно поняла, что Людмила Петровна распространяла среди своих знакомых определённое мнение о невестке: та, мол, охотница за богатым мужем, ловко подцепила наивного Андрея, теперь живёт за его счёт. Хотя на самом деле Катя всегда настаивала на том, чтобы оплачивать половину общих расходов из своей зарплаты, какой бы скромной та ни была.
Вечер шёл своим чередом. Андрей был счастлив, принимал поздравления, шутил с друзьями. Катя радовалась, глядя на него. Ради этого стоило терпеть капризы свекрови и косые взгляды её подруг.
Когда вынесли торт, Людмила Петровна вдруг поднялась со своего места. Она слегка покачнулась — за вечер выпила немало вина — и постучала ложкой по бокалу, привлекая внимание.
— Дорогие гости! — провозгласила она. — Я хочу сказать несколько слов о моём любимом сыне!
Андрей смущённо улыбнулся, но Катя почувствовала тревогу. Что-то в интонации свекрови было не так.
— Мой Андрюша всегда был самым лучшим, — продолжала Людмила Петровна. — Умный, порядочный, честный. Он никогда не обманывал, не лгал, не брал чужого. Я воспитала его настоящим человеком! И поэтому мне особенно больно… — она сделала паузу, и все замерли в ожидании, — особенно больно видеть, какие люди его окружают сейчас.
Катя похолодела. Куда свекровь клонит?
— Людмила Петровна, может, не стоит… — начала она, но свекровь жестом оборвала её.
— Нет, я должна сказать! Я молчала слишком долго! — глаза Людмилы Петровны блеснули торжеством. — Знаете, гости дорогие, я сегодня пришла сюда с тяжёлым сердцем. Потому что обнаружила пропажу. Очень ценных для меня вещей.
— Мама, о чём ты? — Андрей нахмурился.
— О семейных драгоценностях, — свекровь говорила медленно, смакуя каждое слово. — Они достались мне от моей матери, твоей бабушки, Андрюша. Кольцо с сапфиром, золотые серьги с бриллиантами. Я хранила их в шкатулке дома, берегла как память. И вот… они исчезли.
Воцарилась мёртвая тишина. Все уставились на Людмилу Петровну, потом перевели взгляды на Катю.
— И что вы хотите этим сказать? — спросила Катя, стараясь сохранить самообладание, хотя сердце бешено колотилось.
— А то, милая моя, что пропали они после твоего последнего визита ко мне, — свекровь смотрела ей прямо в глаза. — Помнишь, ты приходила неделю назад, якобы чай со мной попить? Я отлучалась на кухню, а ты оставалась в комнате. Одна.
— Это абсурд! — вскрикнула Катя. — Я никогда…
— Людмила Петровна, вы же не серьёзно? — вмешался кто-то из гостей. — Катя не способна на такое!
Но свекровь была неумолима:
— Я понимаю, тебе нужны были деньги. Зарплата продавца маленькая, хочется красиво одеваться, не отставать от подруг Андрея… Но воровать у родной свекрови! Это уже слишком!
— Мама, прекрати немедленно! — Андрей вскочил с места. — Катя никогда бы не сделала ничего подобного!
— Тогда пусть покажет свою шкатулку с украшениями! — выкрикнула Людмила Петровна. — Если там их нет, почему бы не показать? Или есть что скрывать?
Катя стояла, будто окаменев. Вокруг неё гудели голоса, кто-то возмущался, кто-то шептался. Она видела лица гостей — кто с сочувствием, кто с любопытством, кто-то уже вынес свой вердикт, осуждающе качая головой.
— Хорошо, — вдруг услышала она свой голос, удивительно спокойный. — Пойдёмте. Я покажу.
— Катя, ты не обязана… — начал Андрей, но она остановила его взглядом.
— Нет, пусть все увидят.
Процессия двинулась в спальню. Катя открыла шкаф, достала с верхней полки небольшую деревянную шкатулку, которую подарила ей когда-то мама. Руки дрожали, когда она открывала крышку.
И замерла.
Внутри, поверх её скромных украшений — нескольких цепочек, пары серёжек — лежали чужие драгоценности. Массивное кольцо с тёмно-синим сапфиром и серьги с мелкими бриллиантами.
— Вот видите! — торжествующе воскликнула Людмила Петровна. — Я же говорила! Вот они, мои украшения! Она украла их!
— Вы это подстроили, — тихо сказала Катя, глядя на сверкающие камни. — Я не брала их.
— Конечно, конечно, — свекровь изображала сожаление. — Все воры так говорят. Бедный мой Андрюша, во что ты вляпался! Я предупреждала тебя, но ты не слушал!
Гости зашумели. Кто-то сочувственно гладил Андрея по плечу, кто-то осуждающе смотрел на Катю. Подруги свекрови многозначительно перешёптывались: мол, мы так и знали, не пара она нашей Людочке в невестки.
Но Катя вдруг почувствовала не ужас, а странное спокойствие. Она подняла голову и посмотрела свекрови в глаза:
— Людмила Петровна, скажите, откуда вы знали, где именно искать украшения? В какой именно шкатулке?
Свекровь дёрнулась:
— Я… ну, это очевидно! Где ещё женщина может хранить драгоценности?
— В нашей квартире много мест, — продолжала Катя. — Комод в прихожей, тумбочка у кровати, ящик письменного стола Андрея. Но вы сразу, без малейших сомнений, потребовали открыть именно эту шкатулку, на полке шкафа в спальне. Как будто точно знали, что там лежит. Разве это не странно?
— Я… я просто угадала! — свекровь начала нервничать.
— Или вы сами положили туда драгоценности? — Катя говорила тихо, но все слышали каждое её слово. — Это было бы логично. Тогда вы бы точно знали, где их искать.
— Бред какой-то! — попыталась отшутиться Людмила Петровна. — Зачем мне подбрасывать собственные украшения?
— Чтобы меня оскорбить и унизить, — Катя холодно улыбнулась. — Вы хотели выставить меня воровкой при всех гостях, опозорить, заставить Андрея развестись со мной. Только просчитались.
— Что ты несёшь?! — свекровь побагровела. — Андрюша, ты слышишь, что она говорит? Она оскорбляет твою мать!
— Подожди, мам, — Андрей смотрел на Катю с изумлением. — Катя, ты действительно думаешь…
— Я не просто думаю, я знаю, — Катя подошла к компьютеру на письменном столе и включила его. — Видите ли, Людмила Петровна, вы не знали одной маленькой детали о нашей квартире. Месяц назад мы давно камеры видеонаблюдения.
— Камеры? — переспросил Андрей. — Какие камеры?
— Помните, была серия краж в соседних подъездах? — Катя открыла какое-то приложение. — Я волновалась, и мы поставили систему безопасности. Маленькие камеры в каждой комнате, незаметные. Они пишут всё, что происходит в квартире, и сохраняют записи в облаке.
Лицо Людмилы Петровны из багрового стало белым.
— Это… это незаконно! Следить за гостями!
— Если ничего не происходит, старые записи стираются, заменяясь новыми. Но если что-то произошло, мы можем просмотреть записи за последние три дня, — Катя повернула монитор так, чтоб было видно всем. — Так, давайте посмотрим… Сегодня, примерно три часа назад, когда я была на кухне, а вы, Людмила Петровна, якобы пошли в ванную комнату проверить причёску…
Она запустила видео. На экране была видна спальня, пустая. Потом в кадр вошла Людмила Петровна. Она оглянулась, прислушалась, потом быстро подошла к шкафу, открыла его, достала шкатулку. Из кармана своего платья вытащила свёрток, развернула — в руках блеснули драгоценности. Она положила их в шкатулку, аккуратно поставила обратно, закрыла шкаф и вышла из комнаты.
Всё было отчётливо видно.
В спальне воцарилась гробовая тишина. Гости смотрели на экран, потом на Людмилу Петровну, потом снова на экран.
— Это… это монтаж! — закричала свекровь. — Подделка! Она всё подстроила!
— Мама, — голос Андрея звучал страшно. — Мама, это правда? Ты действительно это сделала?
— Андрюша, милый, я… я хотела как лучше! — Людмила Петровна схватила сына за руку. — Ты же не видишь, кто она на самом деле! Она тебя обманывает, использует! Я должна была открыть тебе глаза!
— Подбросив собственные драгоценности и обвинив её в воровстве при всех гостях? — Андрей отстранился. — Ты хотела опозорить мою жену, разрушить наш брак!
— Она не достойна тебя! — свекровь плакала, размазывая тушь по щекам. — Ты мог бы жениться на ком угодно, а выбрал эту… продавщицу! Без связей, без денег, без положения!
— Без злобы и коварства, — тихо добавила Катя. — Без привычки унижать других, чтобы самой казаться выше.
Людмила Петровна посмотрела на неё с ненавистью, потом перевела взгляд на гостей. Те отводили глаза, смущённо молчали. Даже её подруги не спешили вставать на защиту.
— Людмила Петровна, — Катя подошла ближе, — я прошу вас покинуть наш дом. Прямо сейчас. И впредь приходить только по приглашению, если мы когда-нибудь захотим вас пригласить.
— Ты… ты выгоняешь меня?! — свекровь задохнулась от возмущения. — Андрей, ты позволишь ей так со мной разговаривать? Я твоя мать!
— Мама, уходи, — Андрей отвернулся. — Мне стыдно. Стыдно за тебя.
— Вы все против меня! — Людмила Петровна схватила свою сумочку. — Все! Но ничего, время покажет, кто был прав! Когда она покажет своё истинное лицо, когда обчистит тебя до нитки и бросит, ты вспомнишь мои слова!
Она выбежала из спальни, расталкивая гостей в прихожей, хлопнула дверью.
Несколько секунд все молчали. Потом один из гостей неловко кашлянула:
— Ну… это было неожиданно.
— Катя, — Андрей обнял жену, — прости, пожалуйста. Я не знал, что она на такое способна.
— Всё хорошо, — Катя прижалась к нему. — Главное, что правда открылась.
— Может, вернёмся к празднику? — предложил кто-то из друзей. — Торт же ещё даже не разрезали.
Гости потянулись обратно в гостиную, оживлённо обсуждая произошедшее. Кто-то сочувствовал Андрею, кто-то восхищался хладнокровием Кати, кто-то просто был рад скандальной развязке скучного вечера.
Когда все разошлись, Катя и Андрей остались вдвоём.
— Ты так спокойно держалась,не могу даже представить, что ты чувствовала, когда мама начала тебя обвинять, — он поцеловал её. — Прости, что не защищал тебя от неё раньше. Я думал, вы со временем притрётесь, найдёте общий язык…
— Не все люди хотят находить общий язык, — Катя вздохнула. — Некоторые просто хотят контролировать других, доминировать. Твоя мама из таких. Она не могла смириться, что ты вырос, создал свою семью, что в твоей жизни появился кто-то важнее неё.
— Думаешь, она успокоится?
— Не знаю, — Катя пожала плечами. — Но если она и дальше будет вести себя так же, нам придётся ограничить общение. Я не хочу, чтобы наши будущие дети росли рядом с человеком, который считает унижение других нормой.
Людмила Петровна не звонила несколько дней. Потом прислала Андрею сообщение, что больна и обижена, что её опозорили, оклеветали, что это всё Катина интрига. Андрей ответил коротко: мать сама виновата в произошедшем, и пока она не признает свою ошибку и не извинится, он не хочет с ней общаться.
Свекровь прислала ещё несколько гневных сообщений, обвиняя Катю в том, что та настраивает сына против родной матери, а потом замолчала.
— Как думаешь, она когда-нибудь извинится? — спросила Катя как-то вечером.
— Вряд ли, — Андрей покачал головой. — Она считает, что всегда права. Признать ошибку для неё равносильно краху личности.
— И как ты себя чувствуешь?
— Честно? Облегчённо, — он усмехнулся. — Знаешь, я всю жизнь старался ей угодить, соответствовать её ожиданиям. А она всё равно была недовольна. То я не туда поступил, то не с той девушкой встречаюсь, то работу не ту выбрал. С тобой я впервые почувствовал себя… собой. И если для неё это неприемлемо, что ж, это её выбор.
Катя прижалась к нему сильнее. Ей было жаль Андрея — порвать с матерью больно, как бы она себя ни вела. Но она понимала: иногда люди сами отрезают себя от близких своими действиями.
Через месяц Людмила Петровна всё же позвонила. Но не извиняться — просто чтобы напомнить о своём существовании, пожаловаться на здоровье, намекнуть, что хорошая невестка навестила бы больную свекровь.
— Мама, ты опозорила себя, устроив тот спектакль, — сказал Андрей. — Пока ты не признаешь это и не извинишься перед Катей, я не вижу смысла в наших встречах.
Людмила Петровна разразилась слезами и бросила трубку.
— Может, всё-таки навестить её? — неуверенно предложила Катя. — Вдруг она правда болеет?
— У неё всегда что-то болит, когда она хочет внимания, — Андрей покачал головой. — Поверь, я знаю эти манипуляции с детства. Мы пойдём, будем охать и ахать, а через неделю она снова возьмётся за старое. Нет, пусть сначала извинится. Если для неё это так важно, она найдёт в себе силы.
Но извинений так и не последовало. Свекровь изредка звонила, жаловалась, намекала, но никогда не признавала своей вины. Для неё Катя так и осталась интриганкой, разлучившей её с сыном.
А для Кати отсутствие свекрови в жизни оказалось даже облегчением. Не надо больше выслушивать колкости, терпеть придирки, оправдываться за каждую мелочь. Дом стал по-настоящему их домом, где царили любовь и уважение, а не постоянное напряжение.
Катя не испытывала злорадства — только лёгкую грусть. Грусть оттого, что всё могло бы быть иначе, что они могли бы быть одной семьёй, поддерживать друг друга, радоваться вместе. Но Людмила Петровна выбрала другой путь — путь контроля, манипуляций и унижений.
И теперь она осталась одна со своей гордыней и обидой, в то время как Катя и Андрей строили свою жизнь, полную любви и взаимного уважения. Ту жизнь, где не было места злобе и коварству. Ту жизнь, которая стоила того, чтобы за неё бороться.
