Наверняка Александр Градский пришёл бы в шок, увидев, во что превратилась борьба за его наследство: драма, разворачивающаяся сейчас публично, — красноречивое напоминание: если в кругу семьи немало потенциальных наследников, завещание лучше составить заблаговременно.
Прошло почти пять лет после ухода Александра Борисовича Градского из жизни, однако конфликт вокруг наследства по‑прежнему не исчерпан. Родственники музыканта до сих пор вовлечены в затяжные судебные разбирательства, которые омрачены взаимными упрёками и претензиями. Ключевыми участниками спора стали Даниил и Мария — дети артиста от третьего брака с Ольгой Фартышевой, — которые оспаривают права последней супруги Градского, Марины Коташенко: она родила Александру Борисовичу двоих сыновей.
История семьи берёт начало в 1980 году, когда 30‑летний Градский женился на Ольге, которая была моложе его на 11 лет. Уже в 1981‑м у пары появился первенец — сын Даниил, а в 1986‑м родилась дочь Мария. Союз просуществовал 21 год: инициатором расставания стала сама Ольга. Погрузившись в новые отношения, она приняла решение покинуть семью.
Развод в 2001 году прошёл без серьёзных конфликтов — дети остались с отцом и продолжили жить в его большом доме под опекой обслуживающего персонала.
Ситуация тогда казалась урегулированной: Ольга получила шанс начать жизнь с чистого листа рядом с любимым человеком, практически не отвлекаясь на вопросы воспитания детей. Градский же сохранил привычный уклад — в тот период Ольга, поглощённая личными переживаниями, не настаивала на детальном разделе имущества.
Примечательно, что бывшие супруги когда‑то дали друг другу обещание больше не вступать в новые браки, но дальнейшая жизнь сложилась иначе.
После расставания с предыдущей супругой 55‑летний Александр Борисович Градский познакомился с Мариной Коташенко — 20‑летней девушкой, переехавшей в Москву с намерением сделать карьеру в модельном бизнесе.
Такова общепринятая трактовка обстоятельств их встречи. При этом сам музыкант описывал знакомство весьма живописно: он заметил Марину на улице и, несмотря на непрезентабельный вид (только что вернулся со стройки), решился подойти.
По словам Градского, он попытался завязать разговор с долей самоиронии — предложил девушке «прикоснуться к истории», — а та, хоть и не узнала знаменитости, всё же согласилась обменяться контактами. Спустя две недели Марина связалась с ним сама.
Однако некоторые недоброжелатели высказывали иную точку зрения на эту историю. По их мнению, Коташенко прекрасно осознавала, с кем имеет дело, и действовала расчётливо: намеренно выдержала паузу перед звонком, чтобы усилить интерес зрелого артиста.
Эти критики утверждали, будто переезд в столицу изначально был продиктован стремлением найти состоятельного покровителя, а случайная встреча на улице — вовсе не случайность. По неподтверждённым данным, Марина якобы предпринимала несколько попыток оказаться в поле зрения Градского и добилась успеха лишь с пятой или шестой попытки.
Впрочем, подобные версии остаются на уровне слухов и не имеют документальных подтверждений.
Тем не менее отношения между Градским и Коташенко развивались и вскоре переросли в совместный быт: Марина переехала в дом музыканта. Старшие дети Александра Борисовича отнеслись к новой спутнице отца настороженно — совместное проживание привело к тому, что стороны старались минимизировать общение и избегать пересечений. В дальнейшем семья пополнилась: в 2014 и 2018 годах у пары родились сыновья — Александр и Иван.
Размышляя о мотивах Марины Коташенко, некоторые наблюдатели скептически оценивают версию романтических чувств: при заметной разнице в возрасте и контрасте внешности между артистом и его избранницей поверить в искреннюю любовь непросто.
При этом критики подчёркивают: для молодой женщины из Киева брак с состоятельным человеком был вполне логичным жизненным шагом, а Градский в этой «очереди претендентов» выглядел далеко не худшим вариантом.
По свидетельствам близких к музыканту людей, Александр Борисович долгое время соблюдал договорённости, достигнутые при разводе с Ольгой Фартышевой, — именно это могло объяснять затянувшееся отсутствие официального брака с Мариной. Однако в конце жизни здоровье артиста резко пошатнулось: хронические заболевания обострились, давление нестабильно, а участие в съёмках шоу «Голос» давалось с огромным трудом — Градского порой привозили на площадку на каталке.
За месяц до кончины музыкант всё‑таки оформил отношения с Коташенко: церемония прошла в домашних условиях, в присутствии ограниченного круга лиц.
О деталях бракосочетания рассказывала сиделка артиста Нигора Фазилова: по её словам, Градский строго запретил разглашать факт регистрации. Он подписал документы лёжа, будучи не в состоянии сесть. После краткого поздравления Нигоры и недолгого пребывания Марины в доме молодая жена уехала, а артист остался под присмотром сиделки. Этот брак продлился около месяца — за оставшееся время Градский успел предпринять шаги для обеспечения будущего Коташенко.
При этом имущественные вопросы уже были частично урегулированы ранее: младшие дети были официально записаны на имя отца, а старшие получили недвижимость в центре Москвы ещё при жизни Александра Борисовича.
Тем не менее семья от предыдущего брака осталась недовольна итоговым распределением активов, что привело к затяжным судебным разбирательствам. Ольга Фартышева и её дети оспаривают действия вдовы, в том числе по эпизоду с пропажей 105 млн рублей, хранившихся наличными.
По версии старших наследников, ограбление могло быть инсценировано: апелляционный суд признал похищенные средства частью наследственной массы, но обязал Коташенко выплатить лишь 5 млн. рублей — якобы возвращённые одним из подозреваемых.
Как отмечал Даниил, задержанный грабитель приходился дальним родственником сотруднику, работавшему на стройке у Марины, а остальные участники предполагаемого преступления скрылись с оставшейся суммой.
Последние судебные решения существенно изменили расклад: если изначально 70% наследства предназначалось вдове и её детям, то теперь тот же процент перешёл в пользу Ольги и её потомков.
Вопрос о родстве младшего сына Александра Градского стал одним из самых острых в наследственном споре. По словам Даниила, несмотря на то что музыкант одинаково любил и воспитывал всех своих детей, возникают сомнения относительно отцовства в случае Вани.
Даниил указывает: для старшего сына Саши факт родства подтверждён — ДНК‑экспертиза, проведённая в США, доказала его связь с Градским, к тому же внешние черты и наследственные особенности (например, близорукость) явно указывают на отцовство Александра Борисовича.
В отличие от брата, Ваня, по мнению Даниила, не имеет заметного сходства с родителем.
Адвокат Горгадзе, представляющий интересы части наследников, высказывал предположения о меркантильных мотивах Марины Коташенко. В ходе конфликта общественности стали известны выдержки из личного дневника вдовы, где она, как утверждается, характеризовала Градского как «мешок золота», который не стоит упускать.
Ольга Фартышева приводила ещё одну цитату из записей Марины — совет относиться к музыканту как к раненому животному и «добить» его. Однако подлинность и юридическая значимость этих записей остаются под вопросом: рукописные заметки сложно использовать в качестве неопровержимого доказательства в суде.
При этом нельзя игнорировать и тот факт, что Коташенко прожила с Градским совместно 17 лет.
Тем не менее юридическая сторона конфликта продолжает развиваться. Горгадзе заявил о намерении своих клиентов добиваться признания Марины Коташенко недостойной наследницей. Адвокат не исключил и возможности возбуждения уголовного дела — по версии защиты, вдова могла присвоить часть имущества из наследственной массы.
Эти заявления создают впечатление, что третья жена музыканта и её дети намерены максимально ограничить права вдовы на активы покойного артиста, и, судя по активности юристов, стратегия приносит определённые результаты.
На фоне затянувшегося противостояния ситуация приобрела характер полномасштабного конфликта, где каждая сторона отстаивает свои интересы с нарастающей жёсткостью. Длительная борьба за наследство постепенно снижает уровень сочувствия к участникам драмы в глазах общественности.
При этом мнения аудитории разделились: одни считают несправедливым ущемлять права младших детей Градского, другие поддерживают старших наследников и настаивают на прозрачном и честном распределении имущества.
Единственное, что остаётся бесспорным, — сам Александр Борисович уже не вовлечён в эти споры и не испытывает никаких эмоций по поводу разворачивающейся борьбы за его наследие.
