Ключи в замке повернулись с трудом — Ксения устала так, что руки дрожали. Смена выдалась тяжёлой: два срочных отчёта, совещание, которое затянулось до семи вечера, и дорога домой в переполненном автобусе. Всё, о чём она мечтала последние два часа — это снять туфли, выпить чаю и просто лечь на диван.
Но когда Ксения открыла дверь, в прихожей её встретили три огромные сумки и два чемодана. Она замерла на пороге.
— Илья? — негромко позвала она мужа.
— Ксюш, ты пришла! Проходи, проходи! — голос Ильи донёсся из кухни, и в нём слышалась какая-то нарочитая бодрость.
Ксения сбросила туфли, повесила пальто и медленно прошла по коридору. На кухне за столом сидели свекровь Людмила Петровна и золовка Вика. Обе улыбались, будто ничего необычного не происходило.
— Ксенечка, привет! — свекровь встала и попыталась обнять невестку, но та лишь слегка кивнула в ответ.
— Добрый вечер, — сухо сказала Ксения. Она посмотрела на мужа. Илья сидел рядом с матерью и сестрой, и выглядел он так, будто всё давно обговорено и согласовано.
— Сядь, поужинай с нами! Мама пирожки привезла, — предложил Илья.
— Спасибо, не хочется, — Ксения оперлась о дверной косяк и внимательно посмотрела на гостей. — А можно узнать, сколько дней вы планируете у нас погостить?
Повисла неловкая пауза. Людмила Петровна поправила волосы и ответила уклончиво:
— Ну, это как получится, Ксенечка. Пока вопросы не решатся, мы тут побудем.
— Какие вопросы? — Ксения почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение.
Илья откашлялся:
— Вика сейчас без работы. Она переехала в наш город и ищет вакансии. Ну, я подумал, что она может пока у нас пожить. Временно же.
— Временно, — повторила Ксения, и в её голосе прозвучала ирония. Она прекрасно помнила, как год назад к ним «временно» приехал двоюродный брат Ильи и прожил три месяца.
— Ну да, пока работу не найдёт! — радостно подхватила Вика. — Ксюш, ты не против ведь? Я совсем ненадолго!
Ксения глубоко вдохнула. Она чувствовала, как усталость смешивается с возмущением. Весь день она вкалывала в офисе, чтобы обеспечить им с Ильей нормальную жизнь, а теперь ей преподносят факт: в их двухкомнатной квартире теперь поселятся ещё двое.
— Илья, можно тебя на минуту? — спокойно попросила она.
Муж нехотя встал из-за стола, и они вышли в коридор.
— Ты с ума сошёл? — зашипела Ксения. — Ты хоть раз подумал спросить меня, прежде чем приглашать сюда кого-то жить?
— Ксюш, это же моя семья! — Илья развёл руками. — Вика в трудной ситуации, ей нужна помощь!
— А мне нужен отдых! — Ксения едва сдерживалась, чтобы не повысить голос. — Я работаю с утра до вечера. Я прихожу домой уставшая. И теперь ты хочешь, чтобы я ещё и обслуживала двух взрослых людей?
— Никто не просит тебя их обслуживать! — возмутился Илья.
— Да неужели? А кто будет готовить? Кто будет убираться? Кто будет стирать? Твоя мама и сестра собираются делать это сами?
Илья замялся. Он прекрасно знал, что ни мать, ни сестра не станут особо напрягаться по хозяйству. Они привыкли, что кто-то другой будет заботиться о них.
— Ксюш, это же семья! Надо помогать друг другу! — попытался он сыграть на чувствах.
— Помогать — это одно, а превращать меня в прислугу — совсем другое! — Ксения сложила руки на груди. — На каком основании ты принял такое решение без меня?
— Я думал, ты поймёшь…
— Ты думал, что я промолчу, — резко перебила его Ксения. — Ты решил, что проще поставить меня перед фактом, чем обсуждать.
Илья отвернулся. Ему было неловко, но признавать свою ошибку он не собирался.
— Ну что теперь делать? Выгонять их на улицу? — раздражённо бросил он.
— А почему ты сразу не подумал о последствиях? — Ксения покачала головой. — Илья, я не против помочь твоим родным. Но это должно быть по взаимному согласию. А ты просто взял и решил за двоих.
Они вернулись на кухню. Людмила Петровна и Вика замолчали, почувствовав напряжение.
Ксения присела на край стула и посмотрела на свекровь:
— Людмила Петровна, скажите честно: как долго вы планируете здесь пробыть?
Свекровь заёрзала на стуле:
— Ну, я же говорила: пока Вика работу не найдёт. Может, недели две-три…
— А может, и больше, — добавила Ксения. — Понимаете, я работаю полный день. У меня очень напряжённый график. Я физически не смогу ещё и вас обслуживать.
— Так мы же не просим! — возмутилась Вика. — Мы сами всё сделаем!
— Правда? — Ксения скептически подняла бровь. — Тогда давайте сразу договоримся: вы готовите сами себе, сами убираете за собой, сами стираете. Я буду заниматься только своими делами.
Лицо Людмилы Петровны вытянулось:
— Ксенечка, ну что ты такое говоришь? Разве так принято? Мы же одна семья!
— Вот именно, что одна семья, — спокойно ответила Ксения. — Поэтому мне непонятно, почему никто не спросил моего мнения, прежде чем въезжать сюда.
— Ксюш, ну хватит уже! — не выдержал Илья. — Это же мелочь! Пара недель!
Ксения медленно повернулась к мужу. В её глазах застыла холодная решимость:
— Мелочь? Для тебя моё время и силы — мелочь? Илья, я работаю не меньше тебя. Более того — я зарабатываю больше, чем ты. И я не собираюсь после работы ещё и обслуживать целую компанию родственников.
Илья побледнел. Ксения редко поднимала тему зарплаты, но сейчас она решила расставить все точки над «и».
— Я устаю, Илья. Я прихожу домой с одной мыслью — отдохнуть. А ты хочешь, чтобы я ещё и готовила на четверых, убирала, стирала. При этом даже не спросил, согласна ли я на это.
— Ксения, ну мы же не нарочно! — вмешалась Вика. — Мы правда ненадолго!
— Вика, я не против тебя лично, — Ксения посмотрела на золовку. — Но ситуация должна быть честной. Если ты живёшь здесь, ты должна помогать по дому. А не сидеть и ждать, пока кто-то будет за тобой убирать.
Людмила Петровна поджала губы:
— Вот так вот теперь молодёжь воспитана! Раньше так не было! Раньше семья помогала друг другу, а не выставляла условия!
— Людмила Петровна, — Ксения выпрямилась, — раньше женщины не работали наравне с мужчинами. А сейчас я тружусь ровно столько же, сколько Илья. И я не обязана жертвовать своим отдыхом ради чьих-то капризов.
— Это не каприз! — вскинулась свекровь. — Это помощь семье!
— Тогда пусть семья помогает мне тоже, — резко ответила Ксения. — Или вы считаете, что я здесь только для того, чтобы обслуживать всех?
Илья попытался снова вмешаться:
— Ксюш, ты преувеличиваешь…
— Нет, Илья! Ты преуменьшаешь! — перебила его Ксения. — Ты думаешь, что можешь решать за меня. Что я всё стерплю и промолчу. Но нет.
Она встала и посмотрела на всех троих:
— Я предлагаю так: либо Вика с Людмилой Петровной снимают жильё где-то рядом, либо ты, Илья, берёшь на себя всё их содержание. Готовишь, убираешь, стираешь. Я в это не вмешиваюсь.
— Ты с ума сошла?! — возмутился Илья. — Я не могу после работы ещё и по дому заниматься!
— А я могу? — Ксения усмехнулась. — В чём разница?
— В том, что я мужчина!
— И что с того? — холодно спросила Ксения. — Илья, ты зарабатываешь меньше меня. Ты работаешь столько же, сколько я. Почему я должна тащить на себе ещё и быт?
Людмила Петровна всплеснула руками:
— Господи, да что ты такое говоришь? Это же неприлично!
— Неприлично говорить правду? — Ксения покачала головой. — Людмила Петровна, вы прекрасно знаете, что я обеспечиваю эту семью наравне с вашим сыном. Но почему-то никто не считает это поводом освободить меня от части домашних обязанностей.
— Потому что ты женщина! Так принято! — отрезала свекровь.
— Нет, — спокойно ответила Ксения. — Так было принято тогда, когда женщина сидела дома. А когда она работает наравне с мужчиной, обязанности должны делиться поровну.
Вика скривилась:
— Ксюш, ну ты прямо феминистка какая-то!
— Нет, Вика. Я просто человек, который устал молчать, — Ксения взяла со стола стакан с водой и сделала глоток. — Я не собираюсь жить в режиме, когда меня используют.
Илья вскочил с места:
— Кто тебя использует?! Я что, не помогаю по дому?!
— Помогаешь, — кивнула Ксения. — Но недостаточно. И уж тем более я не согласна брать на себя ещё и заботу о твоих родственниках.
— Это моя мать и сестра! — крикнул Илья.
— Вот именно — твои! — повысила голос Ксения. — Поэтому ты и должен о них заботиться! А не перекладывать всё на меня!
Людмила Петровна схватилась за сердце:
— Ох, не могу слышать этого! Илюша, пойдём отсюда!
Она встала и направилась к двери. Вика поспешила за ней. Илья бросил на жену гневный взгляд и вышел следом.
Ксения осталась одна на кухне. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками. Внутри всё дрожало — от усталости, от обиды, от злости. Но она не жалела о сказанном.
Через несколько минут в кухню вернулся Илья. Он сел напротив жены и долго молчал.
— Ксюш, — наконец тихо произнёс он, — я не хотел, чтобы так получилось.
— Но получилось, — Ксения подняла на него глаза. — Илья, я люблю тебя. Но я не могу жить в ситуации, когда мои интересы вообще не учитываются.
— Я просто думал, что ты не будешь против…
— Ты не думал, — перебила его Ксения. — Ты просто решил, что мне деваться некуда. Что я буду молчать и терпеть.
Илья опустил голову:
— Прости.
— Мне нужны не извинения, — устало сказала Ксения. — Мне нужно, чтобы ты понял: я не обязана тянуть на себе всю твою родню. Если ты хочешь помогать им — помогай. Но не за мой счёт.
— А что теперь делать? — растерянно спросил Илья.
— Вика может остаться, — Ксения вздохнула. — Но с условием: она сама убирает за собой, сама готовит. И живёт здесь максимум две недели. Не больше.
— А мама?
— Твоя мама может приехать в гости. Но не сейчас. Пусть Вика сначала найдёт работу и съедет.
Илья кивнул. Он понимал, что жена права. Но признавать это было трудно.
На следующий день Людмила Петровна уехала обратно в деревню, громко хлопнув дверью и заявив, что больше к ним не приедет. Вика осталась, но вела себя тихо и старалась не попадаться Ксении на глаза.
Через десять дней она нашла работу и сняла комнату в общежитии. Перед отъездом золовка подошла к Ксении:
— Извини, если что не так. Я правда не хотела создавать проблемы.
— Всё нормально, Вика, — устало улыбнулась Ксения. — Просто в следующий раз сначала спрашивайте.
Когда Вика ушла, Илья обнял жену:
— Прости меня. Я был неправ.
— Знаю, — кивнула Ксения. — Главное, чтобы ты это понял.
В тот вечер они сидели на диване, и Ксения впервые за долгое время чувствовала, что может расслабиться. Она поняла одну важную вещь: когда один человек работает и обеспечивает дом, а другой раздаёт обещания родственникам, вопрос звучит не о помощи — а о том, кто будет жить в этом доме на правах хозяина. И она больше не собиралась молчать.
