— Ты в своем уме, Денис? — мой голос сорвался на свистящий шепот, едва мы переступили порог квартиры.
— Верочка, ну ты чего начинаешь? — Денис небрежно швырнул ключи на комод и начал расшнуровывать туфли.
— Что я начинаю? — я чувствовала, как внутри всё клокочет от унижения.
— Прекрасный вечер был, Машка так радовалась, — он выпрямился, сияя довольной улыбкой.
— Ты сейчас серьезно? — я шагнула к нему вплотную.
— А что не так-то? — он искренне недоумевал.
— «Мы с Верой решили подарить маме квартиру», — процитировала я его слова, сказанные час назад в ресторане.
— Ну да, — кивнул он. — Красиво же получилось?
— Ты меня спросил? — я почти закричала.
— Господи, Вера, не ори, — поморщился муж.
— Денис, это моя квартира так же, как и твоя! — я ткнула пальцем в сторону кухни.
— Слушай, не делай из мухи слона, — он прошел в зал и развалился в кресле.
— Из мухи? — я задохнулась от возмущения.
— Мама заслужила спокойную старость в нормальном районе, — отрезал он.
— А я? — я встала перед ним, загораживая телевизор.
— А ты — моя жена, — он посмотрел на меня как на капризного ребенка.
— И что это значит? — я скрестила руки на груди.
— Это значит, что ты должна меня поддерживать в правильных решениях, — заявил он.
— Решениях, принятых в одно лицо? — уточнила я.
— Я мужчина, я так решил, — Денис взял пульт, давая понять, что разговор окончен.
Я смотрела на его затылок и не узнавала человека, с которым прожила двенадцать лет. Мы вместе копили на этот первый взнос, вместе выбирали плитку в ванную, вместе радовались, когда закрыли последний платеж по ипотеке.
А теперь он, как феодал, раздает земли вассалам, даже не поинтересовавшись моим мнением.
Ночь прошла в тяжелом, липком полусне. Денис храпел, а я считала трещины на потолке, которые мы когда-то так тщательно зашпаклевывали вдвоем. Утром он ушел на работу как ни в чем не бывало, чмокнув меня в щеку.
— Вечером мама придет, — бросил он уже в дверях.
— Зачем? — я застыла с чашкой кофе.
— Обсудим переезд, — ответил он.
— Какой переезд, Денис? — я поставила чашку на стол так резко, что кофе выплеснулся.
— Ну, ей надо вещи собрать, мебель кое-какую посмотреть, — пояснил он.
— А мы куда? — мой голос дрожал.
— К ней, в панельку, — он пожал плечами. — Там ремонт сделаем потихоньку.
— Ты хочешь, чтобы я уехала из своей квартиры в ее старую конуру? — я не верила своим ушам.
— Вера, не начинай опять про «свое-мое», — он нахмурился.
— Это не конура, а мамин дом, — добавил он строго.
— И ты считаешь это нормальным? — я сделала шаг к нему.
— Я считаю, что это благородно, — отрезал муж.
— Благородство за мой счет? — я горько усмехнулась.
— Хватит истерик, — он хлопнул дверью.
Я осталась стоять посреди кухни. В голове пульсировала одна мысль: «Этого не будет». Я схватила телефон и набрала номер своей старой подруги Светланы, которая уже десять лет работала адвокатом по гражданским делам.
— Света, мне нужна помощь, — выпалила я, как только она сняла трубку.
— Что случилось, Верочка? — голос подруги был спокойным и деловым.
— Денис хочет подарить нашу квартиру свекрови, — я едва сдерживала слезы.
— И в чем проблема? — спросила Света. — Ты против?
— Я категорически против! — выкрикнула я.
— Тогда расслабься, дорогая, — Света хмыкнула. — Он ничего не сможет сделать.
— Как это? — я замерла. — Квартира же на него оформлена.
— И что? — Света, кажется, улыбалась на том конце провода.
— Он покупал ее в браке? — уточнила она.
— Да, — ответила я.
— Ипотека выплачена в браке? — продолжала она допрос.
— Конечно, — подтвердила я.
— Значит, это совместно нажитое имущество, — подытожила Света.
— Но он сказал, что он хозяин, — я вспомнила его уверенный тон.
— Сказать он может хоть то, что он император всея Руси, — рассмеялась подруга.
— По закону он не имеет права распоряжаться квартирой без твоего согласия, — пояснила она.
— Даже если он единственный собственник в документах? — я все еще не могла поверить.
— Именно, — подтвердила адвокат.
— Ни один нотариус не заверит сделку без твоего нотариально заверенного согласия, — добавила она.
— Света, ты серьезно? — у меня будто камень с души свалился.
— Абсолютно, — отрезала она. — Если пойдет в обход закона — сделку легко оспорить.
— А если он уже что-то подписал? — я снова запаниковала.
— Пусть попробует, — Света перешла на профессиональный тон.
— Хочешь, я пришлю тебе выписку из кодекса? — предложила она.
— Пришли, — попросила я. — И поподробнее.
— Будет сделано, — Света попрощалась и повесила трубку.
Весь день я просидела как на иголках. Сообщения от Светы пришли через полчаса: сухие юридические термины, ссылки на статьи Семейного кодекса.
Я перечитывала их снова и снова, впитывая каждое слово. Я больше не была беспомощной жертвой чужого «благородства».
В шесть вечера в дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Петровна — свекровь выглядела так, будто уже выиграла в лотерею. В руках у нее был пакет с пирожками.
— Верочка, деточка, я тут пришла… — она начала снимать пальто.
— Проходите, Тамара Петровна, — я старалась говорить максимально ровно.
— Ой, как же вы тут всё обустроили хорошо, — она по-хозяйски оглядывала прихожую.
— Да, мы старались, — кивнула я.
— Дениска сказал, что вы решили мне подарок сделать, — свекровь прошла в гостиную.
— Денис много чего говорит, — я последовала за ней.
— Он у меня такой заботливый, — она присела на диван и похлопала по обивке.
— Тамара Петровна, нам нужно серьезно поговорить, — я села напротив.
— О чем, милая? — она выуживала из пакета пирожок. — О шторах?
— О квартире, — отрезала я.
— А что о ней говорить? — она замерла с пирожком в руке.
— Дарственной не будет, — произнесла я четко и ясно.
В комнате повисла тяжелая тишина. Свекровь медленно положила пирожок обратно в пакет. Ее лицо вмиг утратило благостное выражение.
— Это почему же? — ее голос стал колючим.
— Потому что я не даю своего согласия на эту сделку, — ответила я.
— Но Денис сказал… — начала она.
— Денис ввел вас в заблуждение, — перебила я.
— Это его квартира! — Тамара Петровна повысила голос.
— Это наша общая квартира, — поправила я ее.
— Он зарабатывает больше! — она перешла в наступление.
— Это не имеет значения для закона, — я сохраняла спокойствие.
— Ты хочешь, чтобы я в этой развалюхе помирала? — она театрально прижала руку к сердцу.
— Ваша квартира не развалюха, — парировала я.
— Ах ты, змея подколодная! — свекровь вскочила с дивана.
— Тамара Петровна, давайте без оскорблений, — я тоже встала.
— Денис придет — он тебе покажет! — закричала она, хватая сумку.
— Я жду его с нетерпением, — ответила я, открывая перед ней входную дверь.
Свекровь вылетела из квартиры, даже не оглянувшись. Пирожки остались лежать на столе — немые свидетели неудавшегося триумфа. Я чувствовала странную легкость. Наконец-то маски были сброшены.
Денис ворвался в дом через час. Он не просто вошел — он влетел, как ураган. Лицо его было багровым от ярости.
— Ты что устроила? — взревел он с порога.
— Я высказала свою позицию, — спокойно ответила я из кухни.
— Мать в слезах! — он ударил кулаком по столу.
— Она расстроилась, что бесплатный сыр сорвался? — я иронично подняла бровь.
— Ты как о ней говоришь? — он шагнул ко мне.
— Я говорю правду, Денис, — я не отвела взгляда.
— Ты позоришь меня перед семьей! — кричал он.
— Ты сам себя опозорил, когда распорядился моим имуществом, — я выложила на стол распечатки от Светланы.
— Что это за макулатура? — он брезгливо взглянул на листы.
— Это Семейный кодекс РФ, — пояснила я. — Почитай на досуге.
— Мне плевать на твои бумажки! — он оттолкнул листы.
— Зря, — я покачала головой. — Без моей подписи у нотариуса ты ничего не сделаешь.
— Я найду способ! — процедил он сквозь зубы.
— Попробуй, — я пожала плечами. — И тогда мы встретимся в суде.
— Ты угрожаешь мне судом? — он смотрел на меня с нескрываемым отвращением.
— Я защищаю свои права, — ответила я.
— Какая же ты меркантильная, Вера, — он сплюнул слова, как яд.
— Нет, Денис, я просто не позволяю вытирать об себя ноги, — я чувствовала, как внутри всё застывает.
— Я думал, мы семья, — он вдруг сменил тон на обиженный.
— Семья — это когда решения принимают вместе, — напомнила я.
— А ты просто решил выставить меня на мороз ради прихоти мамы, — добавила я.
— Это не прихоть! — снова вскинулся он.
— Называй как хочешь, — я отвернулась к окну.
— Значит, так, да? — он тяжело задышал за моей спиной.
— Именно так, — подтвердила я, не оборачиваясь.
— Хорошо, — голос его стал ледяным. — Тогда живи в своей квартире одна.
— Как скажешь, — я сжала кулаки, чтобы не выдать дрожь в руках.
— Я завтра же подаю на развод! — выкрикнул он.
— Твое право, — я наконец повернулась к нему.
— И квартиру мы поделим! — добавил он, надеясь меня напугать.
— Вот именно, Денис, — я грустно улыбнулась. — Поделим пополам.
— И никакой дарственной на все сто процентов твоя мама не получит, — закончила я мысль.
Он стоял, тяжело дыша, и в его глазах я видела, как до него наконец доходит смысл сказанного. Его грандиозный план «благородного сына» рассыпался в прах. Он не мог подарить то, что ему не принадлежало целиком.
— Ты об этом пожалеешь, — бросил он, хватая свою сумку.
— Возможно, — ответила я. — Но точно не сегодня.
Он ушел, громко хлопнув дверью. Я осталась стоять в тишине. Квартира, за которую мы так долго боролись, вдруг показалась мне огромной и пустой. Но в этой пустоте был кислород. Я впервые за долгое время дышала полной грудью.
Прошла неделя. Денис жил у матери. От общих знакомых до меня долетали слухи о «коварной жене», которая «оставила несчастную старушку без жилья». Свекровь обзвонила всех родственников, выливая на меня ушаты грязи. Но мне было всё равно.
В среду вечером Денис позвонил сам. Голос его звучал глухо и как-то забито.
— Вера, нам надо поговорить, — сказал он без тени былого высокомерия.
— О чем? — я была суха.
— О нас, — выдохнул он.
— Мы всё обсудили в прошлый раз, разве нет? — я не хотела возвращаться в тот кошмар.
— Я был неправ, — эти слова дались ему с видимым трудом.
— И что изменилось? — я присела на край кровати.
— Мама… она начала командовать мной, как маленьким, — признался он.
— Серьезно? — я не удержалась от сарказма.
— Она уже распланировала, где я буду спать, какие обои мы переклеим в ее панельке, — продолжал он жаловаться.
— А ты чего ожидал? — я почувствовала укол жалости, но быстро его подавила.
— Я думал, она будет благодарна, — пробормотал Денис.
— Благодарность — это не про твою маму, Денис, — я вздохнула.
— Вер, можно я приду? — его голос почти дрожал.
— Зачем? — я задала самый важный вопрос.
— Я хочу извиниться, — ответил он.
— Одного «извини» мало, Денис, — я была непреклонна.
— Я заберу свои слова про развод назад, — пообещал он.
— А про квартиру? — я напомнила о главном.
— Никакой дарственной, — твердо сказал он.
— Я всё понял, правда.
— Хорошо, приходи, — я положила трубку.
Он пришел через полчаса. Выглядел помятым, под глазами залегли тени. Мы сели на кухне, как два чужих человека.
— Она меня достала за эту неделю, Вер, — начал он, глядя в кружку.
— Она всегда была такой, ты просто не хотел замечать, — заметила я.
— Наверное, — он поднял на меня глаза. — Ты простишь меня?
— Я не знаю, Денис, — я честно посмотрела на него.
— Трещина уже есть, — добавила я.
— Я постараюсь её заделать, — он накрыл мою руку своей.
— Только теперь мы всё решаем вместе, — я выделила слово «вместе».
— Обещаю, — кивнул он.
Я смотрела на него и понимала, что прежнего доверия не будет еще очень долго. Возможно, никогда. Но сегодня я отстояла не просто квадратные метры. Я отстояла себя.
Прошел месяц. Мы живем вместе. Квартира всё еще наша, и никакой Тамары Петровны в ней нет, кроме редких визитов по праздникам. Свекровь со мной не разговаривает, но мне так даже спокойнее.
Иногда я вижу, как Денис порывается что-то сказать, глядя на экран телефона после разговора с матерью, но потом прикусывает язык. Он знает: стена, которую он пытался разрушить своим «благородством», теперь стоит на страже моих границ. И эта стена — из железобетона.
А вы бы на месте героини пошли бы на открытый конфликт?
