— Вадим, нам нужно поговорить, — Ольга вошла в гостиную и присела на край дивана. Она несколько дней обдумывала, как начать этот разговор, перебирала разные варианты, репетировала фразы, но так и не нашла идеального способа сказать то, что накопилось внутри.
— Давай потом, я матч смотрю, — муж даже не повернул голову в её сторону. На экране мелькали футболисты в ярких формах, комментатор возбуждённо кричал что-то про угловой удар. Вадим сидел, развалившись на диване, и сосредоточенно следил за игрой.
— Это не может ждать, — твёрдо сказала Ольга. Сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал ровно.
Вадим нехотя нажал на паузу и обернулся. Лицо у него было недовольное, как у человека, которого оторвали от чего-то крайне важного. Брови сдвинуты, губы поджаты.
— Ну? Что там у тебя? — спросил он с едва скрываемым раздражением.
Ольга глубоко вдохнула. Слова, которые она готовила всю неделю, обдумывала по дороге на работу и обратно, вдруг показались неправильными, недостаточными.
— Я думаю, нам нужно пожить отдельно какое-то время, — произнесла она медленно, будто пробуя каждое слово на вкус.
— Что? — Вадим нахмурился ещё сильнее, словно не расслышал или не понял. — Ты о чём вообще?
— Я хочу уехать на месяц. Может, два. Мне нужно подумать о нашем браке. О том, что с нами происходит.
Вадим смотрел на неё так, будто она внезапно заговорила на китайском языке. Потом медленно качнул головой и усмехнулся — не весело, а скорее презрительно.
— Ты серьёзно? Из-за чего вся эта драма? Что ты опять придумала?
— Это не драма, — спокойно ответила Ольга, стараясь держать себя в руках. — Я просто устала. От того, что меня не слышат. От того, что любые мои планы, желания, мысли просто игнорируются. Как будто меня здесь нет.
— Да брось ты! — Вадим махнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху. — Ты всё преувеличиваешь, как обычно. Делаешь из мухи слона. Вечно ты находишь повод для обид и претензий.
Ольга молча смотрела на него, сжав руки на коленях. Она знала, что сейчас последует стандартный набор отговорок и обесценивания её чувств. Так было всегда, при каждой попытке поговорить серьёзно. Любая её попытка заговорить о проблемах неизменно превращалась в обвинения в её адрес — что она слишком чувствительная, что всё выдумывает, что создаёт проблемы на пустом месте.
— Я не обижаюсь, — ровным голосом сказала она, глядя прямо в глаза мужу. — Я просто больше не хочу так жить. Не хочу быть невидимкой в собственном доме.
— То есть ты решила бросить меня? Вот так просто? После семи лет? — в голосе Вадима появились металлические, холодные нотки.
— Я не говорю о разводе. Пока. Я говорю, что мне нужна пауза. Время подумать. Разобраться в себе и в нас.
Вадим резко встал с дивана, будто его подбросило пружиной, и прошёлся по комнате. Ольга видела, как он сжимает и разжимает кулаки. Это был его способ справляться с раздражением — она знала эту привычку годами.
— И куда ты собралась? К родителям? — спросил он, остановившись у окна и глядя на улицу.
— К Свете. Она предложила пожить у неё, пока я не разберусь во всём.
— К Свете, — передразнил Вадим, и в его голосе появилась насмешка. — Конечно. Она всегда подливала масла в огонь, настраивала тебя против меня. Небось это её идея? Она тебе всю эту ерунду в голову вбила?
— Это моя идея, — жёстко отрезала Ольга. — Света просто поддержала меня, когда я в этом нуждалась. Когда мне было плохо, она выслушала. В отличие от некоторых.
— А я, значит, не поддерживаю? — возмутился Вадим, резко обернувшись. — Я работаю как проклятый, чтобы обеспечить эту семью! Ты живёшь в хорошей квартире, ни в чём не нуждаешься!
— Семью? — Ольга едва заметно усмехнулась, и в этой усмешке была горечь. — Вадим, когда в последний раз ты спрашивал, как у меня дела? Когда интересовался, чего я хочу? О чём я мечтаю?
— Да постоянно спрашиваю! — возмутился он, шагая по комнате. — Каждый день спрашиваю!
— Нет, — покачала головой Ольга. — Ты спрашиваешь, готов ли ужин. Постираны ли твои рубашки. Разложила ли я твои носки по цветам, как ты любишь. Но о том, что происходит со мной, о моих чувствах, о моей жизни ты не спрашивал уже года два. Может, даже больше.
Вадим скривился, будто от острой зубной боли. Пальцы его нервно сжали подоконник.
— Опять ты за своё. Вечно тебе чего-то не хватает. Вечно ты недовольна. Может, тебе ещё цветы каждый день носить? Стихи читать? Серенады под окном петь?
— Мне не нужны цветы, — устало ответила Ольга, и усталость эта была не физической, а душевной, копившейся годами. — Мне нужен муж, который видит во мне человека, а не домработницу. Который интересуется мной, а не только тем, что я могу для него сделать.
— Домработницу! — фыркнул Вадим. — Ну ты загнула! Я тебя уважаю, ценю, конечно. Просто не устраиваю каждый день театральных представлений с признаниями. Я не такой. Я практичный человек.
Ольга поднялась с дивана. Разговор шёл именно так, как она и ожидала. Бессмысленно. Пустые слова сталкивались с глухой стеной непонимания, отскакивали от неё и падали в пустоту.
— Я уже собрала вещи, — сказала она, и голос прозвучал удивительно спокойно. — Уеду завтра утром. Рано.
— Стоп, стоп, стоп! — Вадим резко развернулся, и лицо его исказилось. — То есть ты уже всё решила? Без меня? Ты уже паковала сумки, планировала побег, а я даже не знал?
— Да, — коротко ответила Ольга. — Я решила сама. Потому что любые решения, которые мы пытались принимать вместе, всё равно превращались в твои решения.
Повисла тяжёлая пауза. Часы на стене монотонно отсчитывали секунды. Вадим смотрел на жену так, словно видел её впервые, пытался разглядеть в знакомых чертах что-то новое, непонятное. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, даже испуг, но он быстро взял себя в руки.
— Ну что ж, — процедил он сквозь зубы, стараясь говорить равнодушно. — Раз решила, так решила. Вали к своей Свете. Только не жди, что я буду тебя упрашивать вернуться. Не дождёшься.
— Я и не жду, — спокойно ответила Ольга и направилась к выходу из гостиной.
— Погоди! — окликнул её Вадим, и в голосе появилась новая нотка — что-то между раздражением и паникой. — А как же твои обязанности? Кто будет готовить, убирать? Кто займётся домом?
Ольга обернулась и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Именно это его и волновало. Не её чувства. Не их отношения. А кто будет готовить ужин.
— Наверное, тебе придётся научиться делать это самому, — сказала она. — Или заказывать еду. У тебя же хорошая зарплата.
Она вышла из комнаты, оставив мужа наедине с застывшим на экране футбольным матчем. Всю оставшуюся часть дня они существовали в квартире параллельными мирами, старательно избегая пересечений. Ольга доделывала последние дела, перебирала документы, составляла списки. Вадим заперся в гостиной и делал вид, что работает на ноутбуке.
На следующее утро Ольга проснулась рано, когда в окно только начинал пробиваться серый рассветный свет. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлело. Она тихо собрала последние вещи, стараясь не разбудить мужа. Сумка стояла у двери — Ольга сложила туда самое необходимое ещё вчера вечером, проверила несколько раз.
Она прошла на кухню и поставила чайник. Пока вода закипала, Ольга стояла у окна и смотрела на просыпающийся город. Редкие машины проезжали по улице, горели фонари, где-то вдали лаяла собака. Внутри было странное спокойствие. Не радость, не облегчение — просто тихая уверенность в правильности решения. Ясность, которой не было уже давно.
— Ты правда собралась уходить? — голос Вадима заставил её вздрогнуть и обернуться.
Муж стоял в дверях кухни в мятой футболке и старых спортивных штанах. Волосы всклокочены, глаза припухшие от сна. Он выглядел растерянным и каким-то младше своих тридцати четырёх лет.
— Да, — просто ответила она, наливая кипяток в чашку.
— Оля, ну подожди, — Вадим подошёл ближе, потёр лицо руками. — Давай обсудим всё нормально, без эмоций. По-взрослому.
— Мы уже обсудили. Вчера.
— Вчера ты просто выдала мне ультиматум! — возмутился он, повышая голос. — Это не обсуждение. Это диктат!
— Я не выдавала ультиматум, — покачала головой Ольга, помешивая ложечкой чай. — Я сообщила о своём решении. Это разные вещи.
— Ну так дай мне хотя бы время подумать! Время привыкнуть к этой идее! Ты не можешь вот так взять и уйти! Мы столько лет вместе!
Ольга налила себе чай и присела за стол. Чашка согревала ладони. Руки были удивительно спокойны, не дрожали.
— Могу, — сказала она, глядя в тёмную поверхность напитка. — И я ухожу. Потому что если не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда.
Вадим тяжело опустился на стул напротив. Несколько минут они сидели в молчании, и это молчание было громче любых слов. Слышалось только тиканье настенных часов, редкие звуки проезжающих машин за окном и собственное дыхание.
— Оль, послушай, — начал Вадим примирительным тоном, стараясь говорить мягко. — Может, ты права. Может, я действительно чего-то не замечал, был невнимательным. Давай попробуем всё исправить? Вместе? Я постараюсь измениться.
Ольга подняла на него глаза. Усталые, но ясные глаза.
— Вадим, я устала пытаться. Я устала быть той, кто всегда идёт на уступки. Кто подстраивается под всех. Кто закрывает глаза на то, что ей неприятно, что ранит.
— Но я же говорю, что готов меняться! Что ещё нужно?
— Ты говоришь это сейчас. Потому что я ухожу. Потому что испугался, что останешься один. Но через неделю, максимум две, всё вернётся на круги своя, и мы оба это прекрасно знаем. Это не первый наш серьёзный разговор, Вадим.
Вадим нервно потёр лицо руками, провёл пальцами по волосам.
— Что мне ещё сделать? Ну скажи! Что ты хочешь услышать? Какие слова?
— Ничего, — тихо ответила Ольга. — Я просто хочу уйти. И подумать. О нас. О себе. О том, что я вообще хочу от жизни. Кем я хочу быть.
— А мне что, просто сидеть и ждать твоих решений? Ждать, пока ты там разберёшься?
— Ты можешь делать что угодно, — пожала плечами Ольга. — Я не контролирую твою жизнь. Никогда не контролировала.
Она допила остывший чай и встала из-за стола. Вадим проводил её взглядом, в котором смешались недоумение и затаённая злость, непонимание и обида.
— Значит, решено? Окончательно? — спросил он.
— Да.
Ольга пошла в прихожую. Надела тёплую куртку, застегнула молнию. Обулась в удобные ботинки. Взяла сумку — не тяжёлую, но и не лёгкую. Вадим вышел следом, прислонился к стене и скрестил руки на груди в защитном жесте.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — Поверь мне.
— Может быть, — согласилась Ольга, поправляя сумку на плече. — Но это будет моё решение и моя ответственность. Моя жизнь.
— Ты эгоистка, — выпалил Вадим, и в голосе прорезалась злость. — Думаешь только о себе. Наплевала на меня, на наш брак.
Ольга на секунду замерла, потом медленно выпрямилась и посмотрела мужу прямо в глаза. Долго смотрела, не отводя взгляда.
— Знаешь, Вадим, последние пять лет я думала обо всех, кроме себя. О тебе. О твоей матери. О твоём комфорте. О том, чтобы никого не обидеть, не расстроить, не разочаровать. И знаешь, что? Об мне никто не думал. Вообще. Никто не спрашивал, удобно ли мне, комфортно ли, хорошо ли. Так что да, сейчас я думаю о себе. И это нормально. Это здоровая реакция.
— Опять ты про маму! — вспылил Вадим, и лицо его покраснело. — Она тебе что-то плохое сделала? Обидела? Оскорбила?
— Нет, — устало ответила Ольга. — Она просто живёт здесь три месяца в году. И каждый раз это я готовлю завтраки, обеды, ужины. Я убираю, стираю, развлекаю её, вожу по врачам и магазинам. А ты исчезаешь на работе. И когда я пыталась с тобой об этом говорить, просила приезжать пораньше, хотя бы иногда, ты отмахивался. Говорил, что у тебя важные дела.
— Она моя мать! Конечно, я рад, когда она у нас! И ты должна быть рада!
— И я не против, чтобы она приезжала, — спокойно сказала Ольга. — Но я против того, что меня превращают в прислугу. Что со мной не советуются. Что мои планы просто отменяются в одностороннем порядке, потому что «мама приезжает». Что моё мнение вообще никого не интересует.
Вадим открыл было рот, чтобы возразить, но Ольга подняла руку, останавливая его.
— Не надо. Мы уже много раз это обсуждали. Ничего не меняется. Ты обещаешь, клянёшься, а через неделю всё по-старому. И я больше не хочу тратить силы на бессмысленные разговоры, которые ни к чему не ведут.
Она потянулась к ручке двери, но Вадим вдруг резко шагнул вперёд и схватил её за руку. Пальцы сжали запястье крепко, почти больно.
— Ты не можешь уйти! — выкрикнул он, и голос его сорвался на высокую, почти истеричную ноту. — Мама уже выехала к нам! Она будет через два часа! Понимаешь?!
Ольга застыла. Несколько секунд она просто стояла неподвижно, не веря собственным ушам. Потом медленно, очень медленно повернула голову и посмотрела на мужа. Смотрела долго, молча, пытаясь осознать услышанное. Потом так же медленно высвободила руку из его хватки.
— Что ты сказал? — спросила она тихо, почти шёпотом.
— Мама едет к нам! — повторил Вадим уже тише, но в голосе всё ещё звучала паника. — Я договорился с ней ещё неделю назад. Она остановится на месяц. Ты не можешь уйти прямо сейчас! Это невозможно!
Ольга посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. В этот момент для неё что-то окончательно встало на свои места, как будто последний пазл сложился в цельную картину. Она даже улыбнулась — не от радости, а от горького, отрезвляющего понимания.
— Значит, неделю назад, — медленно, по слогам проговорила она. — Когда я говорила, что хочу взять отпуск и съездить к родителям. Когда просила поддержать меня, потому что я давно их не видела. Ты отмахнулся, сказал, что у нас нет денег на поездки. А сам в это время договаривался с матерью о её приезде на целый месяц.
— Ну… это же моя мама, — растерянно пробормотал Вадим, отводя глаза. — Это другое.
— Конечно, — кивнула Ольга, и голос её был спокоен, но в этом спокойствии была сталь. — Твоя мама важнее. Мои планы — нет. Мои желания — нет. Я сама — нет. Как всегда. Как было все эти годы.
— Да при чём тут это! — взорвался Вадим, размахивая руками. — Ты просто не можешь уйти, когда к нам гости едут! Это неприлично! Что люди подумают?!
— Гости? — переспросила Ольга, и брови её поползли вверх. — Вадим, твоя мать живёт у нас по три месяца. Каждый год. Это не гости. Это жилец, постоянный жилец, о котором меня даже не спросили. Которого мне просто подсунули.
— Ты не имеешь права так говорить о моей матери! Это неуважение!
— Я имею право говорить о своей жизни. И о том, что мне в ней не подходит. Что делает меня несчастной.
Вадим резко шагнул к ней и схватил за плечи обеими руками.
— Оля, ну подожди! Ну потерпи хотя бы эти две недели! Потом мама уедет, и мы всё обсудим спокойно! Я обещаю! Всё будет по-другому!
Ольга аккуратно, но решительно убрала его руки со своих плеч. Отстранилась.
— Именно поэтому я и ухожу, — твёрдо сказала она, глядя ему в глаза.
— Что? — не понял Вадим, и лицо его исказилось от непонимания. — О чём ты?
— Потому что ты принял решение за меня. Снова. В который раз. Не спросил заранее, не поставил в известность, не обсудил. Просто поставил перед фактом. А я должна терпеть, подстраиваться, улыбаться, играть роль радушной хозяйки. Нет, Вадим. Больше не буду. Хватит.
Она развернулась и потянула дверь на себя. Вадим попытался загородить проход, встал между ней и выходом.
— Ты не можешь так поступить! — кричал он, и голос срывался. — Что я скажу маме? Как я объясню, где жена?! Что она подумает?!
— Это твоя проблема, — спокойно ответила Ольга, не повышая голоса. — Ты пригласил её без меня — ты и объясняй. Придумай что-нибудь. Ты ведь такой изобретательный, когда дело касается твоих интересов.
— Оля, ну ты же понимаешь! — в голосе появились умоляющие нотки. — Она старый человек! Ей семьдесят два! Она обидится! Расстроится! У неё сердце больное!
— А меня ты не боялся обидеть? — тихо спросила Ольга. — Когда принимал решения за меня? Когда игнорировал мои просьбы? Когда делал вид, что не слышишь моих слов?
Вадим застыл, не зная, что ответить. Губы шевелились, но слова не шли. Ольга воспользовалась моментом, обошла его и шагнула к открытой двери.
— Оль! — крикнул он ей вслед, голос звучал отчаянно. — Оля, вернись! Мы же нормальные люди! Давай решим всё по-человечески! Не делай глупостей!
Она остановилась на пороге и обернулась в последний раз. Посмотрела на мужа — растрёпанного, в мятой одежде, с красным от волнения лицом.
— Именно по-человечески я и поступаю, Вадим, — сказала она спокойно и негромко. — Ухожу, пока окончательно не потеряла себя. Пока ещё помню, кто я такая на самом деле.
Дверь закрылась с громким щелчком. Не хлопком — Ольга специально придержала её в последний момент, контролируя движение. Но звук получился отчётливым. Окончательным. Таким, после которого что-то заканчивается навсегда.
Она прошла по лестничной площадке к лифту, нажала кнопку вызова и стала ждать. Сердце билось ровно. Руки не дрожали. За спиной раздался скрежет открывающейся двери.
— Оля! — голос Вадима эхом отразился от бетонных стен подъезда. — Ты пожалеешь! Слышишь?! Ты вернёшься через неделю на коленях! Будешь умолять взять тебя обратно!
Ольга не обернулась. Не ответила. Двери лифта открылись с тихим звонком, она зашла внутрь и нажала на кнопку первого этажа. Последнее, что она увидела перед тем, как двери закрылись, — растрёпанную фигуру мужа в дверном проёме их квартиры. Он стоял, держась за косяк, и смотрел на неё так, будто не верил в происходящее.
Спускаясь вниз, Ольга прислонилась спиной к зеркальной стене кабины и выдохнула. Медленно, глубоко выдохнула. Почувствовала странное облегчение — не эйфорию, не радость, не триумф. Просто тихое освобождение. Как будто она долгие годы носила на плечах тяжёлый невидимый рюкзак, наполненный чужими ожиданиями и требованиями, и наконец сняла его, поставила на землю.
На улице было свежо и пахло приближающейся весной. Лёгкий утренний ветерок трепал ветви деревьев, где-то чирикали воробьи. Город просыпался — люди спешили на работу, проезжали машины, открывались магазины. Обычное утро обычного дня. Но для Ольги это утро было другим.
Она достала телефон из кармана куртки и набрала знакомый номер.
— Привет, — сказала она, когда подруга ответила после второго гудка. — Я выхожу. Буду через полчаса, если не застряну в пробках.
— Молодец, — в голосе Светы звучала тёплая поддержка и гордость. — Я приготовлю кофе. Крепкий. И поставлю твои любимые сырники в духовку.
— Спасибо, — Ольга улыбнулась, и улыбка вышла искренней, первой за долгое время. — За всё спасибо.
Она положила телефон обратно в карман и пошла в сторону остановки. Впереди была неизвестность. Впереди были трудные разговоры и сложные решения. Впереди было многое, о чём ей предстояло думать, что предстояло понять и пережить. Но сейчас, идя по утренней улице с лёгкой сумкой в руке и выпрямленной спиной, она чувствовала себя свободной.
Планы, принятые без неё, больше не имели к ней отношения. Решения, навязанные ей, больше не определяли её жизнь. Она вышла из дома, где её голос не имел значения, где её слова не имели веса. И это был правильный шаг. Единственно правильный в этой ситуации.
Ольга точно знала одно: если твою жизнь перестраивают на ходу, ставя перед фактом, если твоё мнение игнорируют раз за разом, самый честный ответ — выйти из этого дома сразу. Не откладывая на завтра. Не надеясь, что что-то волшебным образом изменится само собой.
Потому что настоящие изменения начинаются только тогда, когда ты сама решаешь, чего хочешь. И не боишься это сделать. Даже если это решение пугает. Даже если оно переворачивает всю жизнь. Даже если оно означает начинать заново.
Автобус подъехал к остановке. Ольга села у окна, положила сумку на соседнее сиденье и посмотрела на проплывающие мимо улицы. Знакомый маршрут, знакомые дома, но сегодня они казались другими. Или это она стала другой. Той, которая наконец решилась защитить себя и свою жизнь.
