Ксения вернулась домой позже обычного, рассчитывая на тихий вечер и возможность просто побыть одной.
День выдался кошмарным. Совещание затянулось до семи вечера. Директор устроил разнос отделу продаж.
Потом пришлось оставаться и доделывать отчёт, который надо было сдать ещё вчера.
Голова раскалывалась. Ноги гудели в этих проклятых туфлях на каблуке.
Ксения мечтала только об одном. Добраться до дома. Снять обувь. Переодеться. Лечь на диван.
Может быть, заказать пиццу. Может, просто сделать себе чай с бутербродом.
Включить какой-нибудь глупый сериал. Не думать ни о чём.
Её квартира всегда была убежищем. Местом, где можно выдохнуть.
Где нет начальника. Нет клиентов. Нет обязательств.
Только она, диван и тишина.
Уже в подъезде она услышала чужие голоса и смех, которые явно не принадлежали соседям.
Лифт остановился на её этаже с привычным скрипом. Двери открылись.
И Ксения сразу услышала шум. Громкие голоса. Смех. Даже музыка играла.
Она вышла из лифта и прислушалась. Откуда это?
От Петровых? Нет, у них тихо. От Смирновых? Тоже нет.
Звуки доносились откуда-то совсем близко. С её стороны коридора.
Ксения нахмурилась и пошла к своей двери.
Чем ближе подходила, тем громче становились голоса.
И вдруг поняла. Это из её квартиры. Это оттуда шум.
Она ускорила шаг. Подошла к двери. Достала ключи.
— …да не жадничай, налей ещё! — кричал кто-то за дверью мужским голосом.
— Щас, щас, не кипишуй! — отвечал другой.
Второй голос был знакомый. Это Андрей. Её муж.
Ксения толкнула дверь. Она была не заперта.
Открыв дверь, она увидела в прихожей незнакомую обувь, сумки и куртки, аккуратно разложенные так, будто это место им давно принадлежало.
Прихожая выглядела как камера хранения на вокзале.
Чужие ботинки. Кроссовки видавшие виды. Женские туфли на платформе. Старые тапочки.
Три огромные сумки стояли у стены. Потёртые, набитые до отказа.
Куртки висели на всех крючках подряд. Мужская ветровка. Женская дублёнка. Старенькая шуба.
Её собственное пальто, которое всегда висело на первом крючке у двери, лежало скомканное на полу.
Просто сбросили. Как тряпку.
Ксения подняла его, отряхнула от пыли и повесила обратно на место.
Кровь прилила к лицу. Руки задрожали.
Она сняла свои туфли, аккуратно поставила их в сторонку.
И прошла дальше по коридору.
— Андрей?! — позвала она громко.
Никто не откликнулся. Музыка и смех заглушали её голос.
В гостиной сидели родственники мужа — его двоюродный брат с женой и тётка, уже чувствующие себя как на даче.
Ксения толкнула дверь в гостиную.
И остановилась на пороге, не веря глазам.
За её столом, за тем самым столом, где она обычно по утрам пьёт кофе, сидели трое совершенно незнакомых ей людей.
Мужчина лет сорока в застиранной футболке с пятном на груди. Жевал бутерброд и запивал из её любимой кружки.
Женщина с иссиня-чёрными крашеными волосами в леопардовом топе. Листала телефон и хрустела чипсами.
Пожилая женщина в ярком цветастом платье. Пила чай из её фарфорового сервиза, который стоит на верхней полке и достаётся только по праздникам.
На столе громоздились тарелки, чашки, банка с вареньем, которое Ксения сама закатывала летом на даче у мамы. Хлеб. Колбаса из холодильника. Сыр. Её еда.
— О, а это кто к нам пожаловал? — поднял глаза мужчина в футболке, не переставая жевать.
— Жена моя пришла, — сказал Андрей, вылезая из кухни с чайником в руках. — Ксюш, вот, познакомься наконец. Это мой двоюродный брат Витя. Его супруга Лена. А это тётя Зоя, мамина двоюродная сестра.
Ксения молча смотрела на них. Не здоровалась. Просто смотрела.
— Ну здрасьте, здрасьте, — кивнула Лена, продолжая хрустеть чипсами.
— Доброго вечерочка, — пробурчал Витя сквозь бутерброд.
Тётя Зоя вообще никак не отреагировала. Продолжала пить чай, глядя в окно.
Муж суетился рядом, разливал чай и говорил громко, словно хозяйничал не в первый раз.
— Чай свежезаваренный, горячий! — бодро объявил Андрей, расставляя чашки. — Кому ещё налить? Витёк, тебе?
— Давай, давай, — кивнул Витя, протягивая кружку.
— Тётя Зоя, вам подлить?
— Подлей, милок, подлей, — ответила старушка, не отрываясь от чаепития.
Андрей суетился как официант в ресторане. Наливал всем чай. Подкладывал бутерброды. Открывал банку с вареньем.
— Витёк, возьми ещё колбаски, чего стесняешься! Вот тут нарезка есть!
— Да я уж объелся, — ответил Витя, но тут же потянулся за добавкой.
Ксения стояла в дверях и смотрела на эту картину.
Андрей вёл себя так, будто это его квартира. Он тут хозяин. Главный.
А она… просто случайная гостья. Которая мешается под ногами.
Никто не задал Ксении ни одного вопроса, не объяснил, что происходит и зачем они здесь.
Ксения стояла и ждала. Может, кто-то всё-таки объяснит?
Скажет, что случилось? Почему в её квартире сидят незнакомые люди?
Но никто даже не взглянул в её сторону.
Все продолжали есть. Пить. Переговариваться между собой.
Андрей подсел к брату. Наклонился к нему. Зашептал о чём-то.
— …завтра с утра пораньше съездим, — слышала Ксения обрывки разговора.
— …только вот ночевать-то где? — спросил Витя тихо.
— Да тут у нас, на диване, — махнул рукой Андрей как ни в чём не бывало. — Места полно. Диван раскладной.
Ксения замерла на месте.
Ночевать?
Эти люди собираются ночевать? В её квартире?
И никто не подумал её спросить?
Её вообще кто-нибудь здесь видит?!
— А где твоя жена спать будет? — спросила Лена, оглядываясь.
— Так у нас спальня отдельная, — пояснил Андрей. — Им не помешаем.
Они обсуждали ночлёг. В её квартире. Без неё.
Она молча сняла пальто, поставила сумку и несколько секунд просто смотрела на происходящее.
Ксения развернулась и медленно вернулась в прихожую.
Стянула пальто с плеч. Повесила на крючок. Аккуратно. Ровно.
Взяла сумку с пола. Поставила на полку.
Сняла туфли. Поставила их рядом с чужими ботинками.
И просто стояла.
Смотрела на эти чужие вещи. На эту чужую обувь.
Слушала эти чужие голоса в её доме. В её пространстве.
В том самом месте, где должна быть тишина и покой.
Руки сжались в кулаки. Затряслись.
Дышать стало трудно.
Внутри всё сжалось не от злости, а от ощущения, что её дом вдруг перестал быть её пространством.
Ксения закрыла глаза. Прислонилась лбом к холодной стене прихожей.
Это её квартира. Она её купила шесть лет назад. Одна. На свои деньги.
Брала ипотеку. Выплачивала четыре года. Последний платёж внесла два года назад.
Помнит этот день. Пришла в банк. Закрыла кредит. Получила справку. Расплакалась прямо у окошка.
Она здесь хозяйка. Единственная.
А сейчас чувствует себя чужой. Лишней.
В собственном доме.
Андрей переехал к ней год назад. После свадьбы.
Она никогда не тыкала ему, что квартира её. Никогда не напоминала.
Считала это мелочью. Главное — любовь, семья, доверие.
Но сейчас поняла. Он воспринял это как слабость.
Решил, что может делать что угодно. Без спроса.
Муж, заметив её взгляд, бросил небрежное пояснение, что «они ненадолго» и «так получилось».
Андрей наконец увидел, что Ксения стоит в дверях гостиной. Смотрит на них.
Он встал, подошёл к ней с улыбкой.
— А, Ксюш, ты уже дома! Отлично! Ну как день прошёл?
Ксения молчала. Смотрела на него.
— Слушай, у нас тут, понимаешь, какая ситуация… — начал Андрей, почёсывая затылок. — Витька с Леной и тётя Зоя приехали. Из Тулы. Им срочно надо было в Москву. По делам. А с гостиницей облом полный. Везде занято. Понимаешь?
— Нет, — ответила Ксения. — Не понимаю.
— Ну в смысле им остановиться негде. Вот я и говорю — оставайтесь у нас. Они ненадолго. Переночуют и завтра с утра уедут. Правда, Витёк?
— Ага, — подтвердил Витя, не поднимая головы от тарелки. — Одну ночку всего.
— Так получилось, понимаете, — вмешалась Лена. — Мы не специально. Просто вышло так.
— Да нормально, нормально всё! — замахал руками Андрей, глядя на Ксению. — Не проблема же, правда, Ксюш? Ну одну ночь люди переночуют.
Он смотрел на неё с ожиданием. Ждал, что она сейчас кивнёт. Скажет что-то вроде «конечно, оставайтесь, гости дорогие».
Ксения молчала. И смотрела на него.
В этот момент Ксения выпрямилась, голос сорвался с привычной сдержанности.
Она стояла и молчала. Секунд десять. Двадцать.
Все уставились на неё. Ждали ответа.
Андрей нервно улыбался. Витя перестал жевать. Лена отложила телефон.
Даже тётя Зоя подняла голову от чая.
И тут что-то внутри Ксении сломалось.
Она выпрямилась. Расправила плечи. Подняла подбородок.
И когда открыла рот, голос вырвался совсем не тот, что планировался.
Громкий. Резкий. Срывающийся.
— Ты привёз свою родню без предупреждения и решил, что я буду молча терпеть, — закричала Ксения.
Она не хотела кричать. Планировала спокойно поговорить.
Но крик вылетел сам. Громкий. Яростный.
— Ты даже не позвонил мне! Не написал! Не предупредил! Просто взял и привёл сюда чужих мне людей! В мою квартиру! Без моего согласия!
Андрей отшатнулся.
— Ксюш, да ты чего, успокойся…
— Я не буду успокаиваться! — перебила его Ксения. — Я ещё не закончила говорить! Ты решил, что я обязана всех принимать? Кормить? Стелить постели? Ты вообще спросил, удобно ли мне?!
— Но они же родственники…
— Мне плевать! Для меня они чужие люди! Я их в первый раз в жизни вижу!
— Ксения, не надо так…
— Это моя квартира, Андрей! Моя! Я её купила! Я за неё четыре года выплачивала ипотеку! И я имею право знать, кто здесь будет находиться и когда!
В комнате повисла тишина, даже гости перестали переглядываться и притихли.
После её крика в комнате стало мёртво тихо.
Никто не шевелился. Не дышал, казалось.
Витя застыл с куском хлеба на полпути ко рту. Лена уставилась в пол. Тётя Зоя замерла с чашкой в руках.
Андрей открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Но так ничего и не сказал.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как за стеной у соседей работает телевизор.
И как капает кран на кухне. Кап. Кап. Кап.
Ксения стояла посреди гостиной. Тяжело дышала. Смотрела на всех по очереди.
Муж попытался отшутиться, но по её лицу было ясно — разговор закончен.
Андрей попытался натянуть улыбку. Засмеялся как-то неловко.
— Ксюш, ну чего ты разорялась-то… Они же не навсегда. Одну ночь всего. Витька, ты ведь завтра утром уедешь, да?
— Да-да, конечно, — закивал Витя. — С утра пораньше.
— Вот видишь! — обрадовался Андрей. — Ну потерпи одну ночь. Они же родственники. Куда им ещё ехать? Не на улице же ночевать. Мы же не звери какие-то…
— Я сказала, — оборвала его Ксения холодным голосом. — Разговор окончен.
Она смотрела на него так, что улыбка медленно сползла с его лица.
Растаяла. Исчезла.
Андрей побледнел.
— Ты понял меня, Андрей? — спросила Ксения тихо, но жёстко.
— Но Ксюш…
— Ты. Понял. Меня? — повторила она, разделяя слова паузами.
Он кивнул. Быстро. Испуганно.
Ксения чётко обозначила, что квартира принадлежит ей и подобные решения здесь не принимаются кулуарно.
Ксения сделала шаг вперёд. Говорила медленно. Чётко. По слогам.
— Запомни это раз и навсегда, Андрей Викторович. Эта квартира принадлежит мне. Лично мне. Только мне.
— Ксюш, я знаю…
— Молчи. Я не закончила.
Андрей замолчал.
— Квартира куплена мной до брака. Оформлена на меня. Ипотеку выплачивала я. И любые решения о том, кто здесь будет находиться, принимаю исключительно я. Не ты. Я.
Она подошла ближе. Смотрела ему прямо в глаза.
— Ты не имеешь права приводить сюда кого бы то ни было без моего согласия. Никогда. Ни родственников. Ни друзей. Никого. Понятно?
Андрей кивнул.
— Я не услышала ответа.
— Понятно, — пробормотал он.
— И ещё, — добавила Ксения. — Подобные решения в моём доме не принимаются за моей спиной. Если ты хочешь кого-то пригласить — сначала спрашиваешь меня. Всегда. Без исключений. Это ясно?
— Ясно, — кивнул Андрей.
— Хорошо, — кивнула Ксения. — Я рада, что мы поняли друг друга.
Родственники начали поспешно собирать вещи, избегая смотреть ей в глаза.
Витя первым поднялся из-за стола. Стул с грохотом откатился назад.
— Ну… мы, пожалуй, пойдём отсюда, — забормотал он, не глядя на Ксению. — Лен, давай собирайся быстрее.
— Да, да, уже, — засуетилась Лена, хватая свою сумку со стула.
Тётя Зоя молча допила остатки чая из фарфоровой чашки. Поставила её на стол. Поднялась. И молча пошла к выходу, опираясь на палку.
Никто не смотрел на Ксению. Все отводили глаза.
Они быстро прошли в прихожую. Начали судорожно натягивать куртки, шарфы.
Обувались на ходу. Торопились. Как будто за ними гнались.
— Извините, если что не так вышло, — пробурчал Витя в сторону Ксении, не поднимая глаз.
Ксения молчала. Стояла скрестив руки на груди. Смотрела, как они собираются.
Лена схватила свою дублёнку. Витя натянул ветровку. Тётя Зоя закуталась в шубу.
Муж стоял растерянный, словно только сейчас осознал, что допустил ошибку.
Андрей стоял у стены в коридоре. Смотрел то на родственников, то на Ксению.
Лицо у него было растерянное. Потерянное даже.
Он явно не ожидал такого поворота событий.
Думал, что Ксения промолчит. Стерпит. Проглотит обиду.
Улыбнётся гостям. Скажет что-то вежливое.
Как обычно. Как всегда.
Но сегодня она не промолчала. Не стерпела.
И он только сейчас понял, что перешёл черту. Переступил границу.
— Витёк, извини, братан, — пробормотал он, провожая родню к двери. — Я не думал, что так получится…
— Да ладно тебе, — отмахнулся Витя, натягивая кроссовки. — Мы в гостиницу поедем. Что-нибудь найдём на ночь.
— Да, да, — закивала Лена. — Найдём, не переживай.
Тётя Зоя вообще ничего не сказала. Молча вышла за дверь.
Через полчаса дверь за гостями закрылась, и квартира снова наполнилась тишиной.
Родственники ушли очень быстро. Меньше чем за пять минут.
Хлопнула входная дверь. Эхо прокатилось по коридору.
В квартире стало тихо. Очень тихо.
Ксения прошла в гостиную. Посмотрела на стол, на котором ещё недавно сидели чужие люди.
Грязные тарелки. Крошки хлеба. Пролитый чай. Открытая банка с вареньем.
Она начала молча убирать. Собирала тарелки. Складывала в стопку.
Вытирала стол. Методично. Тщательно.
Андрей стоял в дверях и смотрел на неё. Не решался подойти.
— Ксюш… — начал он тихо.
— Не сейчас, — сказала она, не поворачивая головы.
— Но я хочу объяснить…
— Я сказала — не сейчас, Андрей.
Он замолчал. Постоял ещё немного. И ушёл в спальню.
Ксения открыла окно, глубоко вдохнула и поняла: молчать в собственном доме она больше не собирается.
Она подошла к окну. Распахнула его обеими руками. Настежь.
Холодный ночной воздух ворвался в комнату. Свежий. Чистый.
Где-то внизу шумели машины. Сигналила скорая помощь. Кричали подростки.
Ксения закрыла глаза. Откинула голову назад. Глубоко вдохнула холодный воздух.
И выдохнула. Долго. Медленно.
Отпустила всё напряжение. Весь гнев. Всю усталость.
Тишина. Её дом. Её пространство. Её правила.
Никаких чужих голосов. Никаких незваных гостей. Никаких решений за её спиной.
Она открыла глаза. Посмотрела на огни города за окном.
И поняла одно. Очень чётко. Ясно.
Молчать она больше не будет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Это её дом. Её крепость. Её территория.
И здесь её правила. Только её.
А кто не согласен — дверь там же, где вошёл.
Пусть идёт туда.
