Ксения стояла в коридоре своей двухкомнатной квартиры и застёгивала высокие зимние сапоги, собираясь выйти в магазин за продуктами к ужину. За окном уже начинало смеркаться — декабрьский день короток, и в пять вечера на улице царили густые сумерки. Она как раз натягивала второй сапог, балансируя на одной ноге, когда из гостиной донёсся голос мужа. Дмитрий разговаривал по телефону — громко, уверенно, с той особой интонацией, которую она хорошо знала. Именно таким голосом он обычно говорил с подчинёнными на работе или с сотрудниками различных служб, когда требовалось что-то быстро решить. Этот тон означал, что всё уже обдумано, взвешено, решено и обсуждению не подлежит. Ксения остановилась у двери, замерла с недозастёгнутой до конца молнией и невольно прислушалась. Что-то в его голосе насторожило её, заставило задержаться и не выходить сразу.
— Да, конечно, Лен, всё в полном порядке, — говорил Дмитрий, и в его словах слышалась такая уверенность, будто он обсуждал вопрос, который уже давно решён. — Мы возьмём мальчишек на все праздники, без проблем. С двадцать восьмого декабря по восьмое января, верно? Отлично, записал. Билеты уже купила? Молодец, правильно сделала. Не волнуйся совершенно, дети будут у нас в полной безопасности и под присмотром. Мы им устроим настоящие каникулы.
Ксения медленно опустила руку, которой собиралась открывать входную дверь. Сердце неприятно стукнуло где-то в висках, пульс участился. Дети. Праздники. Двадцать восьмого по восьмое. Новогодние каникулы. Две полные недели. Она прекрасно, до мельчайших подробностей понимала, о чём идёт речь — его младшая сестра Лена уже года три мечтала съездить с мужем в Таиланд, всё откладывала, всё не решалась оставить своих детей. У неё было два мальчика, Артём и Максим, семи и девяти лет соответственно, шумные, невероятно энергичные, требующие постоянного внимания и контроля. Хорошие, добрые дети, Ксения искренне их любила, охотно играла с ними на семейных праздниках, покупала подарки на дни рождения. Но мысль о том, что ей придётся провести с ними целых две недели новогодних каникул, заставила её бессознательно сжать ручку двери до побелевших костяшек пальцев.
— Ксюша? — продолжал Дмитрий, и в его голосе не было ни тени сомнения, ни намёка на то, что это решение могло быть каким-то образом проблематичным. — Она не против, конечно. Да ладно тебе, Лен, какие вообще проблемы могут быть? Дети же практически свои, семья всё-таки. Мы с Ксюшей всё равно никуда особо не собирались на праздники, будем сидеть дома, отдыхать. Мальчишкам у нас будет весело, мы что-нибудь интересное придумаем.
Ксения почувствовала, как внутри неё что-то резко оборвалось, словно натянутая до предела струна. Она не против. Какие проблемы. Всё равно дома. Он даже не спросил её. Совсем. Просто взял и решил за неё, как решают за маленького ребёнка, какую кашу он будет есть на завтрак или во что одеваться на прогулку. Как будто её мнение, её планы, её желания вообще не имели никакого значения. Она тихо, стараясь не скрипнуть сапогами по паркету, развернулась от двери, прошла обратно в прихожую и медленно, будто в замедленной съёмке, сняла сапоги. Пальцы предательски дрожали, и молния никак не хотела расстёгиваться. Ксения аккуратно поставила обувь на нижнюю полку шкафа, повесила пуховик обратно на вешалку и прошла на кухню. Ей срочно нужно было посидеть, собраться с мыслями и как следует подумать, прежде чем начинать разговор с мужем.
Дмитрий вышел из гостиной минут через десять — довольный, расслабленный, всё ещё с телефоном в руке. Увидел жену, сидящую за кухонным столом с чашкой свежезаваренного чая в руках, и искренне улыбнулся.
— А, ты ещё дома, — сказал он удивлённо. — Я думал, ты уже в магазин пошла. Список то составила?
— Передумала пока, — Ксения медленно подняла на него глаза, в которых он почему-то не заметил странного блеска. — Дим, скажи, с кем ты только что разговаривал по телефону?
— С Ленкой, с сестрой моей, — Дмитрий сел напротив жены, с аппетитом потянулся к чайнику, чтобы налить себе чаю. — Представляешь, она наконец-то собралась с духом и решилась на этот свой Таиланд. Они с Вадимом улетают двадцать восьмого декабря, будут там целых десять дней. Я ей сразу сказал, что мы без проблем возьмём мальчишек к себе на все праздники. Так что готовься к весёлым каникулам.
Он говорил так легко, так спокойно, так буднично, словно сообщал, что купил в магазине молоко и хлеб. Ксения обхватила горячую чашку обеими руками, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, и медленно, очень медленно и глубоко выдохнула, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.
— Ты сказал, что МЫ возьмём, — тихо, но с лёгким нажимом повторила она, глядя в свою чашку.
— Ну да, а что такого? — Дмитрий налил себе горячего чая, не поднимая глаз от чашки. — Это же наши племянники, практически родные дети. Ленка так давно мечтала об этой поездке, всё никак не решалась. Ты ведь не против, правда? Я же знаю, что ты их любишь.
Ксения посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом, который он, впрочем, так и не заметил. Дмитрий размеренно добавлял в чай два кусочка сахара, неторопливо помешивал маленькой ложечкой, всё ещё совершенно не понимая, что жена возмущена, что её что-то задевает. Для него абсолютно всё выглядело предельно очевидным и естественным. Дети — это же семья, а семья всегда помогает друг другу в трудную минуту. Праздники они всё равно проведут дома, никаких особых планов не было. Логика совершенно железная, безупречная. Только вот никто, совершенно никто не спросил её мнения по этому поводу. И это обстоятельство начинало раздражать всё сильнее.
— Дима, — начала Ксения, прилагая огромные усилия, чтобы сохранять ровный, спокойный тон и не сорваться на крик. — Скажи мне, пожалуйста. Ты спрашивал меня, хочу ли я провести абсолютно все новогодние каникулы с двумя активными детьми семи и девяти лет?
Дмитрий наконец-то оторвался от своего чая и поднял на неё глаза, в которых промелькнуло лёгкое, почти незаметное недоумение.
— Ну, если честно, я как-то не думал, что нужно об этом специально спрашивать, — он пожал плечами. — Это же само собой разумеется. Лена не может взять мальчишек с собой в Таиланд — ни денег лишних, ни возможности нормально за ними там приглядывать. А оставить их просто не с кем в это время. Родители у неё в санатории будут до десятого января, путёвки давно куплены. Свекровь её с больными ногами после операции, сама ходить толком не может. Мы с тобой — практически единственный реальный вариант.
— То есть ты просто взял и решил за меня, за нас обоих, — Ксения медленно, будто взвешивая каждое слово, поставила чашку на стол, стараясь не стукнуть слишком громко. — Ты самостоятельно принял решение, спокойно обсудил с сестрой абсолютно все детали и подробности, сообщил ей уверенным тоном, что я якобы не против, и даже ни на секунду не подумал, что стоило бы сначала хотя бы просто со мной посоветоваться. Правильно я понимаю?
— Господи, Кать, ну ты чего, в самом деле, — Дмитрий поморщился, явно не понимая, в чём проблема. — Какое такое «решил за тебя»? Это наши дети, семейные, родные. Что тут вообще решать и обсуждать? Праздники мы всё равно проведём дома, никуда не поедем же. Будем фильмы смотреть всей компанией, в снежки на улице играть, может, на каток сходим. Мальчишкам будет весело и интересно, а нам — приятно.
Ксения нахмурилась и чуть склонила голову набок, глядя на мужа так внимательно и отстранённо, будто видела его в первый раз в жизни, будто он был для неё совершенно незнакомым человеком. Фильмы. Снежки. Каток. Весело. Он действительно, искренне не понимал. Совершенно не видел, не осознавал, что за этими простыми, красивыми словами «две недели с детьми» стоит огромное количество совершенно конкретных вещей: постоянная готовка на четверых вместо привычных двоих, круглосуточный шум и гам, бесконечные детские «а можно», «а давай», «а почему нельзя», «а когда мы пойдём». Обязательные походы в кино, на каток, в цирк, в парк развлечений — потому что нельзя же просто взять и посадить детей перед телевизором на все каникулы. Постоянная, непрерывная ответственность за чужих, хоть и любимых, детей — ответственность, которую никто не снимет, даже если что-то вдруг пойдёт не так, если кто-то заболеет или поранится.
А ещё — её собственные планы. Те самые личные планы, о которых она мечтала, которые продумывала весь ноябрь и первую половину декабря. Долгие тихие вечера с любимой книгой в руках и бокалом хорошего вина. Неспешные завтраки без суеты и спешки, когда можно просидеть за столом час, попивая кофе и разглядывая падающий снег за окном. Возможность наконец-то как следует выспаться, не вскакивая в семь утра по звонку будильника. Она хотела отдохнуть. По-настоящему, глубоко отдохнуть, восстановить силы после тяжёлого рабочего года, а не превращаться в аниматора и няньку для чужих детей, пока их беззаботная мать загорает на каком-то там тайском пляже и потягивает фруктовые коктейли.
— Дим, — произнесла Ксения очень медленно, максимально отчётливо, по слогам, глядя мужу прямо и пристально в глаза. — Ты самостоятельно решил за меня, что я проведу все новогодние праздники с детьми твоей сестры, пока она со своим мужем спокойно отдыхает за границей?
Дмитрий откинулся на спинку стула, и в его лице внезапно появилось нескрываемое раздражение.
— Ну хватит уже, Ксюш, в самом деле, — поморщился он. — Что ты тут разводишь какую-то драму на пустом месте? Ничего вообще страшного не происходит. Дети немного погостят у нас, Ленка с мужем нормально отдохнёт, наберётся сил, все останутся довольны. К тому же ты же сама всегда говорила, что любишь мальчишек.
— Я действительно их люблю, — твёрдо ответила Ксения, и голос её стал заметно жёстче и холоднее. — Но это совершенно не означает автоматически, что я хочу провести с ними абсолютно все праздничные дни. И уж тем более это не означает, что ты имеешь право принимать подобные серьёзные решения единолично, без моего участия и согласия.
— Без твоего участия? — Дмитрий невесело усмехнулся и покачал головой. — Послушай, Кать, мы с тобой семья. Одна семья. Ленка — моя родная сестра, единственная. Её дети — наши общие племянники. Разве это не нормально — помогать своим близким родственникам в трудной ситуации? Или ты, может быть, считаешь, что забота о племянниках — это исключительно моя личная обязанность?
— Я считаю, что это должно быть наше общее, совместное решение, — Ксения медленно, с достоинством выпрямилась на стуле. — И принимать такое решение необходимо вместе, обсудив все детали и возможные проблемы. А ты даже не счёл нужным просто спросить моё мнение по этому вопросу. Ты заранее решил, что я автоматически соглашусь, и всё. Точка.
— Потому что отказать родной сестре в такой ситуации — это чистейший эгоизм! — он заметно повысил голос и стукнул ладонью по столу. — Ты хоть представляешь, что Ленка скажет и подумает, если я сейчас возьму телефон, позвоню ей и скажу: «Извини, сестрёнка, но жена категорически против»? Она же билеты на самолёт уже давно купила! Деньги немалые заплатила! Она столько времени копила на эту поездку!
Ксения очень медленно, собранно встала из-за стола. Внутри всё резко похолодело, и это странное холодное спокойствие постепенно разливалось по венам, делая её движения удивительно чёткими, выверенными и отстранёнными. Она посмотрела на сидящего мужа сверху вниз и вдруг с абсолютной ясностью поняла, что продолжать спорить совершенно бессмысленно и бесполезно. Он просто не услышит её доводы. Для него в его картине мира она уже давно согласилась, подписалась под его решением, а всё остальное — это просто беспочвенные капризы и блажь.
— Знаешь что, Дим, — сказала она очень тихо, но в голосе звучала сталь. — У меня тоже, оказывается, были определённые планы на эти праздники. Свои личные планы. И отменять их я абсолютно не собираюсь.
— Какие ещё планы? — он нахмурился и посмотрел на неё с недоумением. — Ты что, собиралась куда-то ехать? Ты мне ничего не говорила об этом.
— Теперь собираюсь, — коротко бросила Ксения и решительно развернулась к выходу из кухни.
Она твёрдым шагом прошла в спальню, распахнула дверцы платяного шкафа, достала с верхней полки свою небольшую дорожную сумку тёмно-синего цвета и методично, не торопясь, начала складывать в неё вещи. Несколько тёплых свитеров. Две пары джинсов. Комплекты нижнего белья. Толстые шерстяные носки. Дмитрий появился в дверном проёме спальни буквально минуты через три, всё ещё с явным недоумением и непониманием, застывшим на лице.
— Ты это серьёзно сейчас? — недоверчиво спросил он. — Ты на самом деле собираешься куда-то уезжать только из-за того, что я попросил тебя немного посидеть с детьми моей сестры?
— Ты не попросил меня, — спокойно, без эмоций ответила Ксения, даже не оборачиваясь в его сторону. — Ты единолично решил за меня, за нас обоих. Это принципиальная, огромная разница. Понимаешь?
Она аккуратно упаковала в сумку несколько свитеров разных цветов, удобные домашние джинсы, набор тёплых носков, пижаму. Дмитрий молча стоял в дверях, и она отчётливо чувствовала затылком, как он напряжённо пытается найти какие-то правильные слова, чтобы переубедить её, или разозлиться по-настоящему, или как-то иначе повернуть всю эту неприятную ситуацию обратно в свою пользу. Но Ксения больше совершенно не хотела ни с кем разговаривать, ни о чём спорить.
— И куда ты вообще собралась ехать? — наконец спросил он, когда молчание стало совсем тягостным.
— Пока не знаю точно, — она застегнула молнию на переполненной сумке. — Решу уже по дороге, там видно будет.
Это действительно была чистая правда. Ксения в этот момент совершенно не знала, куда поедет. Но ей, если честно, было абсолютно всё равно. Самое главное сейчас — немедленно уехать отсюда, подальше. Уехать из этого дома, от этого тягостного разговора, от мужа, который считал её мнение и согласие чем-то автоматическим, само собой разумеющимся, не требующим обсуждения.
Она достала из кармана куртки мобильный телефон, быстро открыла знакомое приложение для бронирования жилья и начала методично листать многочисленные предложения на экране. Загородный дом в тихом Подмосковье. Полностью изолированный от соседей. Две недели аренды, спокойное тихое место, совсем рядом настоящий сосновый лес. Свободен с двадцать девятого декабря. Идеально. Ксения, почти не раздумывая, решительно нажала большую кнопку «Забронировать», быстро ввела данные своей банковской карты и подтвердила мгновенную оплату. Вся процедура заняла от силы минуты три.
— Ты действительно это серьёзно сейчас делаешь? — с нарастающей растерянностью повторил Дмитрий, и в его голосе наконец-то появилось нечто похожее на настоящее беспокойство. — Ксюха, ну хватит уже. Давай остановимся и спокойно поговорим нормально, как взрослые люди.
— Мы уже поговорили достаточно, — она повесила тяжёлую сумку на плечо и в последний раз окинула взглядом комнату. — Ты принял своё решение совершенно самостоятельно. Теперь я приняла своё собственное решение. Всё справедливо и логично, правда ведь?
Она решительно прошла мимо застывшего в дверях мужа в прихожую, быстро надела тёплую куртку, сунула ноги в сапоги, взяла с полки ключи от квартиры. Дмитрий неуверенно вышел следом за ней, всё ещё пытаясь что-то сказать, но нужные слова почему-то застревали у него в горле, не находились. Ксения видела боковым зрением, как он растерянно наблюдает за её сборами, как напряжённо пытается понять, блефует ли она сейчас или говорит абсолютно серьёзно.
— Ты… ты вернёшься хотя бы? — с трудом выдавил он из себя, когда она уже стояла у самого порога с ключами в руке.
— Восьмого января, — коротко и чётко ответила Ксения. — Ровно тогда, когда твоя сестра Лена приедет и заберёт своих детей обратно домой.
Она вышла на лестничную площадку, плотно закрыла за собой дверь и на несколько долгих секунд прислонилась к ней спиной, закрывая глаза. Сердце бешено, неровно колотилось в груди, дыхание сбилось. В груди клокотало странное, противоречивое ощущение — непривычная смесь острого освобождения и лёгкого, почти незаметного страха от собственной неожиданной решительности. Но она ни капли, ни на секунду не пожалела о своём решении.
Ксения медленно спустилась по знакомой лестнице вниз, вышла во двор, подошла к своей припаркованной машине, аккуратно погрузила тяжёлую сумку в просторный багажник и устало села за руль. Включила навигатор на панели, ввела адрес забронированного дома, проложила оптимальный маршрут. Примерно три часа неспешной езды по зимней дороге. Она как раз доедет к вечеру, успеет спокойно устроиться на новом месте, растопить камин, заварить горячий ароматный чай. Никакого шума и гама. Никаких навязанных обязательств. Никаких решений, принятых кем-то другим за неё.
Она повернула ключ зажигания, завела мотор и медленно выехала со знакомого двора. В зеркале заднего вида мелькнуло освещённое окно их квартиры на третьем этаже — яркий свет горел в гостиной, смутный тёмный силуэт мужа застыл у самого окна. Ксения сознательно не обернулась. Она просто ехала вперёд, не оглядываясь, и с каждым пройденным километром чувствовала, как накопившееся напряжение медленно, но верно уходит из напряжённых плеч, как дышать становится легче и свободнее.
Следующим утром Дмитрий проснулся в совершенно пустой, непривычно тихой квартире. Ксения так и не вернулась домой ночью. На прикроватной тумбочке в маленькой прихожей аккуратно лежали ключи от квартиры — она специально, намеренно оставила их там перед самым уходом, чтобы у неё не было никакого соблазна и возможности вернуться раньше намеченного срока. Дмитрий взял свой мобильный телефон, с тревогой открыл переписку с женой. Последнее сообщение было от неё, отправленное довольно поздно вечером, уже почти в одиннадцать: «Доехала нормально. Всё в полном порядке. Увидимся восьмого января».
Он несколько раз набирал её номер. Она неизменно сбрасывала звонок. Написал длинное сообщение. Она не ответила совсем. Дмитрий тяжело опустился на мягкий диван и долго уставился в пустую белую стену напротив, мучительно пытаясь понять и осмыслить, что же именно произошло вчера вечером. Как так вышло, что его совершенно простая, логичная просьба посидеть с родными племянниками неожиданно обернулась таким серьёзным, настоящим скандалом? Ему искренне казалось, что он поступил абсолютно правильно — помог родной сестре в трудной ситуации, взял на себя ответственность за детей, оперативно решил возникшую проблему. А Ксения почему-то восприняла всё это как какое-то личное предательство, как оскорбление.
Он напряжённо вспоминал её вчерашнее лицо — холодное, отстранённое, абсолютно непроницаемое, словно выточенное из мрамора. Он никогда раньше не видел жену такой. Обычно она легко уступала в спорах, охотно соглашалась с его доводами, быстро шла на разумные компромиссы. Но вчера вечером что-то окончательно сломалось внутри неё. И он совершенно не сразу понял, что именно.
Новогодние праздники наступили на удивление быстро. Двадцать восьмого декабря Дмитрий, как и договаривались, встретил взволнованных племянников на шумном железнодорожном вокзале, привёз их к себе домой на такси, и их небольшая двухкомнатная квартира мгновенно, буквально в первые же минуты наполнилась неугомонным детским шумом, постоянной беготней по коридору, бесконечными вопросами. Энергичные мальчишки сразу же начали активно искать любимую тётю Ксюшу, громко спрашивали, где же она, почему не встречает их. Дмитрий неловко мямлил что-то совершенно невнятное про срочную внеплановую работу и неожиданную командировку в другой город. Дети равнодушно пожали плечами и тут же умчались в гостиную смотреть яркие мультфильмы по телевизору.
Он старательно готовил им разнообразную еду три раза в день, регулярно водил гулять в ближайший парк, включал детские фильмы и мультфильмы, терпеливо укладывал спать поздним вечером. К третьему дню непрерывного общения он с удивлением понял, что основательно вымотался. К пятому дню — что сильно недооценил реальный масштаб поставленной задачи. Дети неутомимо требовали постоянного, непрерывного внимания, бесконечных развлечений, круглосуточного строгого контроля. Он практически не мог спокойно отлучиться в ближайший магазин за продуктами, совершенно не мог нормально работать из дома за компьютером, не мог даже просто посидеть в относительной тишине и покое хотя бы полчаса. И где-то к седьмому дню праздников, когда он уже в третий раз за один вечер разнимал отчаянно дерущихся мальчишек из-за телевизионного пульта, Дмитрий внезапно, как озарением, понял, что именно чувствовала Ксения, когда он сообщил ей о своём единоличном решении.
А Ксения в это самое время спокойно встречала Новый год у потрескивающего камина в уютном загородном доме, с большим бокалом хорошего красного вина в руке и интересной книгой. Она подолгу гуляла по красивому заснеженному лесу, наслаждаясь тишиной и морозным воздухом, пекла ароматные пироги с яблоками, спала до самого полудня, никуда не торопясь. Она часами смотрела в широкое окно на медленно падающий пушистый снег и думала о том, как невероятно хорошо, как абсолютно правильно, что она решилась и уехала. Как верно поступила, что не поддалась на давление и манипуляции. Впервые за очень долгое время она по-настоящему чувствовала себя свободной — не от мужа, не от брака как такового, а от тяжёлой необходимости постоянно оправдывать чужие ожидания, подстраиваться под чужие решения.
Восьмого января, ровно в назначенный срок, она спокойно вернулась домой. Открыла знакомую дверь своим запасным ключом — основные ключи всё ещё лежали на прихожей тумбе, нетронутые. Квартира встретила её непривычной тишиной и лёгким, но заметным беспорядком. Дмитрий молча сидел на кухне с большой чашкой остывающего кофе в руках, выглядел заметно уставшим и осунувшимся. Увидел вошедшую жену — быстро встал, открыл рот, чтобы что-то сказать, но она спокойно подняла руку, останавливая его.
— Дети уже уехали? — деловито спросила Ксения, снимая куртку.
— Да. Лена забрала их рано утром, в восемь часов.
Она молча кивнула, повесила верхнюю одежду на вешалку и неторопливо прошла на знакомую кухню. Села напротив уставшего мужа за стол, и они довольно долго сидели в полном молчании, не глядя друг на друга. Потом Дмитрий очень медленно, тяжело выдохнул.
— Прости меня, пожалуйста, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Я был совершенно неправ. Я действительно не должен был решать за тебя, за нас обоих. Это было эгоистично с моей стороны.
Ксения внимательно, изучающе посмотрела на него. Он действительно выглядел искренне раскаявшимся, измученным. Но она прекрасно понимала, что это сейчас совсем не главное. Главное заключалось в том, что она поступила именно так, как действительно хотела. Не пошла на поводу. И ни разу, ни на секунду не пожалела об этом.
— Я тоже совершенно не хочу ссориться и конфликтовать, — спокойно, ровным голосом сказала она. — Но в следующий раз, Дим, пожалуйста, спроси меня заранее. Прежде чем принимать какие-то важные решения за нас обоих, за нашу семью — обязательно спроси моё мнение. Договорились?
Он медленно, устало кивнул. И в этот самый момент Ксения с абсолютной ясностью поняла, что праздники она встретила именно так, как по-настоящему хотела сама. Без навязанного шума, без чужих обязательств, без тяжёлой необходимости постоянно угождать чужим ожиданиям и планам. И это решение было абсолютно правильным.
