Анастасия перебирала документы на кухонном столе, когда услышала звонок в дверь.
— Настенька, открой, это я! — раздался бодрый голос Марии Ивановны.
Свекровь. Конечно. Кто же ещё в среду днём может заявиться без предупреждения.
Анастасия открыла дверь. Мария Ивановна стояла на пороге с пакетами, улыбаясь широко.
— Привет, Настенька! Пирожки принесла, с капустой, твои любимые. И ещё вот, борщ сварила, думаю, вам с Серёжей на ужин хватит.
— Спасибо, Мария Ивановна, — Анастасия взяла пакеты, отнесла на кухню.
Свекровь прошла следом, оглядела квартиру привычным оценивающим взглядом. Всегда так делала. Проверяла, чисто ли, убрано ли, всё ли на месте.
— Ой, а цветы завяли, — Мария Ивановна подошла к подоконнику. — Настя, надо же поливать. Вот я сейчас полью, а то совсем засохли.
Не дождавшись ответа, свекровь взяла лейку, наполнила водой, принялась поливать цветы в горшке. Анастасия молча наблюдала. Привыкла уже. Мария Ивановна считала эту квартиру почти своей. Приходила три-четыре раза в неделю, хозяйничала, переставляла вещи, давала советы.
Сергей говорил, что мама просто заботится. Хочет помочь. У них с отцом Сергея был сложный развод, отец ушёл к другой женщине десять лет назад. С тех пор Мария Ивановна жила одна в своей двушке. Цеплялась за сына, за семью сына. Анастасия понимала это. Пыталась относиться с терпением.
— Ну вот, — Мария Ивановна поставила лейку обратно. — Теперь оживут. Настенька, садись, чаю попьём.
Свекровь достала из шкафа чашки, заварила чай. Как у себя дома. Совершенно как дома.
— Знаешь, я тут с соседкой разговаривала вчера, — начала Мария Ивановна, размешивая сахар. — У её племянницы такая история приключилась. Молодая женщина, тридцать лет всего, вдруг упала и умерла. Инсульт. Представляешь?
Анастасия кивнула. Не представляла особо, но кивнула.
— Вот так раз — и всё, — свекровь щёлкнула пальцами. — А у неё муж, дети. Квартира на неё оформлена была. Потом такая волокита началась с документами, с наследством. Муж полгода не мог ничего сделать. Ни продать, ни обменять. Дети маленькие, денег нет, а тут ещё эта бюрократия.
— Грустная история, — Анастасия отпила чай.
— Очень грустная, — Мария Ивановна вздохнула. — Вот я и думаю, надо же как-то подстраховаться. Мало ли что в жизни бывает.
Анастасия посмотрела на свекровь. Куда ведёт разговор?
— Вы о чём, Мария Ивановна?
— Да так, размышляю, — свекровь помешала чай ложечкой. — Вот у вас квартира на тебя оформлена. Если, не дай бог, что случится, Серёжа останется ни с чем. Надо бы как-то защитить его права.
Анастасия нахмурилась. Защитить права. От неё, что ли?
— Мария Ивановна, мы с Сергеем муж и жена. Если что-то случится со мной, квартира автоматически перейдёт ему по наследству.
— Ну да, но это же долго, — свекровь поставила чашку. — Документы, суды, нотариусы. А если нужно быстро продать? Или обменять? Или просто оплатить счета?
— Зачем продавать? — Анастасия не понимала.
— Мало ли, — Мария Ивановна пожала плечами. — Жизнь непредсказуемая штука, деточка.
Разговор закончился ничем. Свекровь допила чай, собрала пакеты, ушла. Анастасия осталась одна. Мыла посуду и думала об этом странном разговоре. Зачем Марии Ивановне понадобилось обсуждать возможную смерть невестки? Странно как-то.
Вечером пришёл Сергей. Уставший, но довольный. На работе всё хорошо, премию обещали. Поужинали борщом, который принесла свекровь. Муж расхваливал мамину стряпню. Анастасия молчала.
— Серёжа, твоя мама сегодня странные вещи говорила, — начала Анастасия, когда убрали со стола.
— Какие? — Сергей включил телевизор.
— Про квартиру. Про то, что надо тебя защитить. На случай, если со мной что-то случится.
Сергей повернулся к жене.
— А, ну да. Мама говорила. Она вообще-то правильно думает.
— В каком смысле?
— Ну, квартира на тебя оформлена. Если, не дай бог, что-то случится, мне придётся оформлять наследство. Это долго, дорого. А если срочно деньги понадобятся?
Анастасия присела на диван.
— Серёжа, ну какое наследство? Я здоровая. Мне тридцать лет.
— Настя, никто не знает, что завтра будет, — муж сел рядом. — Вот у мамы знакомая умерла недавно. Молодая совсем. Инсульт.
— Мне Мария Ивановна рассказывала.
— Ну вот. Надо подстраховаться. Мама предлагает оформить доверенность. На меня. На всякий случай.
Анастасия посмотрела на мужа. Доверенность. Значит, об этом они уже говорили. Вдвоём. Обсуждали, планировали.
— Зачем доверенность? — спросила Анастасия медленно.
— Ну чтобы я мог распоряжаться квартирой, если что. Оплачивать счета, делать ремонт, оформлять документы. Удобно же.
— Счета ты и так можешь оплачивать. Ремонт делать тоже.
— Но юридически это будет проще, — Сергей взял жену за руку. — Настя, это же просто формальность. Бумажка. Для удобства.
— Бумажка, которая даст тебе право распоряжаться моей квартирой.
— Нашей квартирой, — поправил муж. — Мы же семья. У нас всё общее.
Анастасия высвободила руку. Встала, прошлась по комнате. Что-то внутри сопротивлялось. Какой-то внутренний голос кричал: не надо, не делай этого.
— Я подумаю, — сказала Анастасия.
— Ну думай, — Сергей пожал плечами. — Только недолго. Мама говорит, чем раньше оформим, тем лучше.
Мама говорит. Опять мама. Всегда мама.
Следующую неделю Мария Ивановна приходила каждый день. Приносила еду, убиралась, готовила. И каждый раз заводила разговор о доверенности. То про знакомую, у которой проблемы с жильём из-за документов. То про соседа, который не может продать квартиру умершей жены. То про племянника, застрявшего в бюрократической волоките.
Сергей тоже давил. Мягко, но настойчиво. Каждый вечер заводил разговор. Говорил о практичности, об удобстве, о том, как это нормально в семье. Мол, многие так делают.
Анастасия чувствовала, как сопротивление слабеет. Устала от этих разговоров. От ежедневного напора. От взглядов мужа и свекрови, полных упрёка. Мол, не доверяешь. Сомневаешься. Считаешь чужим.
— Ладно, — сказала Анастасия однажды вечером. — Оформим вашу доверенность.
Сергей просияла. Обнял жену, поцеловал в щёку.
— Вот и умница! Я знал, что ты поймёшь!
На следующий день поехали к нотариусу. Мария Ивановна тоже поехала. Сказала, что хочет убедиться, что всё правильно оформят. Нотариус — пожилая женщина в очках — зачитала текст доверенности. Анастасия слушала вполуха. Какие-то юридические термины, непонятные формулировки.
— Подписывайте здесь, — нотариус протянула ручку.
Анастасия взяла ручку. Посмотрела на документ. Рука дрожала. Не подписывай, кричал внутренний голос. Не делай этого.
— Настенька, что застыла? — Мария Ивановна положила руку на плечо невестки. — Подписывай, доченька. Всё ради твоего же блага.
Анастасия расписалась. Быстро, не глядя. Нотариус поставила печать.
— Готово. Доверенность действительна три года.
Три года. Три года Сергей сможет делать с квартирой что угодно.
Поехали домой. Сергей был весёлый, разговорчивый. Мария Ивановна тоже светилась. Анастасия молчала. Смотрела в окно и чувствовала, что совершила ошибку. Страшную, непоправимую ошибку.
Первые недели ничего не менялось. Жизнь шла своим чередом. Сергей ходил на работу, Анастасия тоже. Вечерами смотрели телевизор, готовили ужин, разговаривали о мелочах. Мария Ивановна приходила реже. Раза два в неделю. Но стала холоднее. Не задерживалась подолгу, не пила чай, не болтала о соседях.
Потом начались перемены. Сергей стал принимать решения сам. Без обсуждения. Купил новый телевизор, хотя старый работал нормально. Поменял замок на входной двери, не спросив Анастасию. Записался на дорогие курсы вождения, потратив половину семейного бюджета.
— Серёжа, ты бы предупредил, — говорила Анастасия. — Мы могли обсудить.
— Зачем обсуждать? — муж пожимал плечами. — Я решил, и всё. Это же нормально.
Нормально. Раньше было не нормально. Раньше они обсуждали всё вместе. Каждую покупку, каждое решение. А теперь Сергей решал сам.
Мария Ивановна, когда приходила, вела себя отстранённо. Не помогала по дому. Не готовила. Сидела в кресле, листала журналы, разговаривала с сыном. Анастасию будто не замечала.
— Мария Ивановна, может, чаю? — предложила Анастасия однажды.
— Нет, спасибо, — свекровь даже не подняла глаз от журнала. — Недолго пробуду.
Анастасия стояла посреди кухни. Чувствовала себя лишней. В собственной квартире. В собственном доме.
Через два месяца после оформления доверенности случился первый серьёзный конфликт. Анастасия хотела поменять обои в спальне. Старые выцвели, местами отклеились. Выбрала красивые, в цветочек. Показала Сергею.
— Нет, — сказал муж коротко.
— Как нет? — Анастасия не поняла.
— Не будем менять обои. Дорого.
— Серёжа, они недорогие. Я выбрала по акции.
— Сказал — не будем, — Сергей даже не посмотрел на образцы. — И вообще, хватит тебе тратить деньги на ерунду.
— На ерунду? — Анастасия почувствовала, как сжимаются кулаки. — Обои — это ерунда?
— Старые ещё держатся. Потерпим.
— Я не хочу терпеть! — крикнула Анастасия. — Это моя квартира! Я хочу нормальные обои!
Сергей медленно повернулся к жене. Посмотрел долгим тяжёлым взглядом.
— Твоя квартира, говоришь? — произнёс муж тихо. — Уверена?
Анастасия замерла. Что-то в тоне мужа заставило её напрячься.
— Конечно, моя. Документы на меня оформлены.
— Были оформлены, — Сергей усмехнулся. — А теперь уже нет.
— Что? — Анастасия не поняла.
— Квартира теперь моя, — муж встал, подошёл к столу. Достал из ящика папку с документами. Раскрыл, показал жене. — Смотри. Собственник — я. Всё законно. Переоформил на себя три недели назад.
Анастасия смотрела на документы. Не верила глазам. Свидетельство о праве собственности. Адрес их квартиры. Имя собственника — Сергей Викторович Соколов.
— Как… как ты это сделал? — прошептала Анастасия.
— Легко, — Сергей убрал документы обратно. — У меня же доверенность. Полная. Дающая право на любые сделки. Я пошёл в регистрационную палату, оформил переход права собственности. Всё по закону.
— Но… но я не знала…
— А зачем тебе знать? — муж пожал плечами. — Я решил, что так будет лучше. Теперь всё чётко. Квартира моя, я хозяин. Ты — гостья.
Анастасия опустилась на стул. Ноги не держали. Голова кружилась. Не может быть. Этого не может быть.
— Серёжа, ты шутишь? — Анастасия попыталась улыбнуться. — Это же глупая шутка?
— Никакая не шутка, — Сергей посмотрел на жену холодно. — Вполне себе серьёзно. И знаешь что? Мне эта квартира теперь не нужна вместе с тобой. Собирай вещи. К вечеру чтобы ушла.
— Что?! — Анастасия вскочила. — Ты спятил?!
— Не спятил, — муж скрестил руки на груди. — Просто понял, что жить с тобой не хочу. Надоела. Всё время ноешь, требуешь, недовольна чем-то. Мама права была. Не пара ты мне.
Мама. Опять мама.
— Это… это Мария Ивановна всё подстроила, — Анастасия схватилась за голову. — Да? Это она придумала? Доверенность, переоформление?
— Мама помогла советом, — Сергей пожал плечами. — Умная женщина. Знает жизнь.
— Она мошенница! — закричала Анастасия. — Вы оба мошенники! Воры!
— Никакие мы не мошенники, — Сергей шагнул к жене. — Всё законно. Ты сама подписала доверенность. Добровольно. При нотариусе. Теперь квартира моя. И точка.
Анастасия бросилась к телефону. Позвонила матери. Рассказала. Мать слушала молча.
— Доченька, езжай ко мне, — сказала мать наконец. — Сейчас же бери вещи и приезжай.
— Но это моя квартира!
— Была твоя. Теперь надо думать, что делать дальше. Приезжай.
Анастасия начала собирать вещи. Руки дрожали. Слёзы текли по щекам. Сергей стоял в дверях спальни, смотрел равнодушно. Не помогал. Не пытался остановить. Просто смотрел.
Сложила вещи в два чемодана. Взяла сумку с документами. Вышла в коридор. У двери стояла Мария Ивановна. Когда только успела прийти?
— Ну что, Настенька, — свекровь смотрела на невестку насмешливо. — Собралась?
— Вы… — Анастасия не могла говорить от злости. — Вы это всё спланировали.
— Конечно, — Мария Ивановна кивнула. — А ты что думала? Мой сын будет жить в твоей квартире как приблудный? Без прав? Нет уж. Теперь всё правильно. Квартира Серёжина. Как и должно быть.
— Я подам в суд! — крикнула Анастасия. — Верну квартиру!
— Подавай, — свекровь пожала плечами. — Только доказать ничего не сможешь. Ты сама подписала доверенность. Добровольно. Свидетели есть. Нотариус подтвердит. Всё законно.
— Это мошенничество!
— Это твоя глупость, — Мария Ивановна усмехнулась. — Ты сама виновата, нечего было доверять!
Анастасия схватила чемоданы. Вышла на лестничную площадку. Дверь за спиной захлопнулась. Потом открылась снова. Сергей выбросил ещё одну сумку с вещами.
— Всё, — сказал муж. — Больше не возвращайся.
Дверь захлопнулась окончательно. Анастасия стояла на площадке с чемоданами. Смотрела на закрытую дверь. Свою дверь. От своей квартиры. Которая теперь не её.
Вызвала такси. Поехала к матери. Рассказала всё. Мать обняла, усадила на диван.
— Доченька, завтра же идём к юристу.
— Зачем? Мария Ивановна сказала, что ничего не докажу.
— Докажем, — мать сжала руку дочери. — Это злоупотребление доверенностью. Уголовное преступление. Ты не давала согласия на переоформление. Они обманули тебя.
На следующий день пошли к юристу. Мужчина лет пятидесяти, в строгом костюме, выслушал историю.
— Да, это типичное злоупотребление, — сказал юрист. — Доверенность была дана для управления имуществом, а не для отчуждения. Подадим иск о признании сделки недействительной. Шансы хорошие.
— Точно? — Анастасия не верила.
— Вполне. У нас есть факты. Вас ввели в заблуждение относительно целей доверенности. Вы не намеревались передать квартиру безвозмездно. Супруг злоупотребил доверием. Это основание для признания сделки ничтожной.
Анастасия подписала документы. Юрист подал иск в суд. Началось долгое ожидание.
Сергей пытался звонить первую неделю. Писал сообщения. Предлагал вернуться, всё забыть. Говорил, что пошутил, что квартиру вернёт. Анастасия не верила. Заблокировала номер.
Мария Ивановна тоже пыталась выйти на связь. Приходила к матери Анастасии. Кричала на лестничной площадке, требовала, чтобы невестка забрала иск. Мать Анастасии вызвала полицию. Свекровь увели, составили протокол.
Судебное заседание назначили через два месяца. Анастасия пришла с юристом. Сергей пришёл со своим адвокатом. Мария Ивановна сидела в зале, смотрела на невестку с ненавистью.
Судья выслушала обе стороны. Изучила документы. Опросила свидетелей. Нотариус подтвердила, что разъясняла Анастасии последствия доверенности. Но Анастасия настаивала — разъяснения касались управления имуществом, а не продажи или переоформления.
— Доверенность была дана с целью упрощения бытовых операций, — говорил юрист Анастасии. — Оплата счетов, мелкий ремонт. Ответчик злоупотребил доверием, переоформив квартиру на себя без согласия истицы.
Адвокат Сергея возражал, утверждал, что доверенность была полной, без ограничений. Значит, клиент имел право на любые действия.
Судья удалилась на совещание. Вернулась через час.
— Встать, суд идёт, — объявил секретарь.
Все встали. Судья зачитала решение. Признать сделку по переоформлению квартиры недействительной. Восстановить право собственности Анастасии. Взыскать с Сергея судебные расходы.
Анастасия выдохнула. Юрист улыбнулся, пожал руку.
— Поздравляю. Квартира ваша.
Сергей сидел бледный. Мария Ивановна что-то кричала, размахивала руками. Охранники вывели свекровь из зала.
Через неделю Анастасия получила новое свидетельство о праве собственности. Квартира снова принадлежала ей. Поехала забирать свои вещи. Сергей открыл дверь, молча пропустил внутрь.
— Я съеду сегодня, — сказал муж тихо. — Вещи уже собрал.
Анастасия кивнула. Прошла в спальню. Всё было на месте. Даже обои старые, выцветшие. Те самые, которые хотела поменять.
Сергей ушёл вечером. Забрал чемоданы, не попрощался. Просто закрыл за собой дверь. Анастасия осталась одна. Села на диван. Огляделась. Квартира. Её квартира. Снова её.
Подала на развод на следующий день. Процесс прошёл быстро. Имущества делить не было. Квартира принадлежала Анастасии, было признано судом. Через месяц брак расторгли.
Мария Ивановна больше не появлялась. Анастасия один раз видела свекровь издалека, на улице. Женщина шла, опираясь на палочку, постаревшая, сгорбленная. Анастасия прошла мимо. Не поздоровалась.
Жизнь постепенно налаживалась. Работа, дом, друзья. Анастасия сменила замки в квартире. Сделала ремонт. Поклеила те самые обои, в цветочек. Красивые, светлые. Купила новую мебель. Выбросила всё, что напоминало о Сергее.
Однажды вечером, спустя полгода после развода, Анастасия сидела у окна. Смотрела на город, на огни домов. Думала о том, как легко можно потерять всё. Как один неверный шаг, одна подпись способны перевернуть жизнь.
Доверие. Такая хрупкая вещь. Её так легко использовать против человека. Обернуть во вред. Превратить в оружие.
Мария Ивановна была права в одном. Нечего было доверять. Особенно тем, кто называет себя семьёй, а сам точит нож за спиной.
Анастасия встала, потянулась. Завтра новый день. Новая жизнь. Без Сергея, без Марии Ивановны, без фальши и обмана. Одна. Но свободная. И это была самая настоящая победа.
