— Лен, ты понимаешь, что папиных вещей теперь много? Их нужно как-то разобрать. И вообще, маме одной тяжело будет. Надо подумать, как дальше жить, — Надежда говорила таким тоном, будто обсуждала меню на завтра, а не судьбу матери после похорон отца.
Елена стояла у окна и смотрела на двор. Прошло всего две недели с того дня, как отца не стало. В доме ещё витал запах больницы и лекарств, которые так и не помогли. Мама сидела в своей комнате, не выходила, почти не ела. А Надежда уже расставляла акценты.
— Мне кажется, рано об этом говорить, — Елена не повернулась к сестре. Ей не хотелось смотреть на её лицо, на котором читалась деловая сосредоточенность.
— Рано? — Надежда усмехнулась. — Лена, жизнь продолжается. Мама в таком состоянии, что сама ничего не решит. Кто-то должен взять это на себя.
— Взять на себя что именно? — Елена обернулась и посмотрела на сестру. Надежда сидела на диване, положив ногу на ногу, и листала какие-то бумаги.
— Ну, документы, наследство. Дача там, гараж. Это всё нужно оформлять. Нотариус сказал, что лучше не затягивать, — сестра говорила уверенно, будто уже побывала у юриста и всё обдумала.
Елена почувствовала, как напряглись мышцы на шее. Она медленно подошла к столу и села напротив.
— Надя, ты уже была у нотариуса? Без меня?
— А что такого? Я просто проконсультировалась. Узнала, какие документы нужны, сроки какие. Лучше же заранее знать, чем потом метаться.
— Заранее, — повторила Елена. — Папу две недели назад похоронили.
— Лен, не начинай. Я не бесчувственная. Просто я понимаю, что кто-то должен держать ситуацию под контролем. Мама в шоке, ты вечно на работе. Кто, кроме меня, этим займётся?
В её голосе не было агрессии, только уверенность человека, который уже принял решение и теперь просто ставит остальных в известность.
Елена прикрыла глаза. Надежда всегда была такой. Всегда знала, как правильно, всегда брала на себя роль того, кто разруливает. Но почему-то в этот раз что-то внутри Елены сжалось неприятным предчувствием.
— Хорошо, — она открыла глаза и посмотрела на сестру. — Что ты предлагаешь?
— Я думаю, нам нужно собраться все вместе. Мама, я, ты. И обсудить, как делить имущество. По-честному, по закону. Папа завещания не оставил, значит, всё поровну между мамой и нами.
— По-честному, — эхом отозвалась Елена.
— Ну да. Я не понимаю твоего тона. Ты что, против честного раздела?
Елена встала и снова подошла к окну. Надежда не видела её лица, и это было к лучшему.
— Я не против. Просто интересно, почему ты так торопишься.
— Лена, я не тороплюсь. Я просто реалистка. И кстати, о маме. Ей теперь одной не справиться. Надо будет помогать ей, ездить к ней, следить, чтобы она нормально ела. Ты же понимаешь?
— Понимаю, — кивнула Елена.
— Вот и отлично. Тогда давай обсудим, как мы распределим обязанности. Я предлагаю так: ты будешь чаще ездить к маме, у тебя работа ближе. А я возьму на себя всю бумажную волокиту. Согласна?
Елена обернулась и внимательно посмотрела на Надежду. Сестра смотрела на неё с ожиданием, как будто предложила самое разумное решение на свете.
— То есть, — медленно проговорила Елена, — я беру на себя заботу о маме, а ты документы?
— Ну да. Справедливо же? Каждая делает то, что ей удобнее.
— Удобнее, — повторила Елена и развернулась к окну.
Следующие несколько месяцев прошли в странной тишине. Надежда действительно занялась документами. Она водила маму к нотариусу, собирала справки, ездила в разные инстанции. При этом каждый раз, когда Елена спрашивала, как идут дела, сестра отвечала уклончиво:
— Всё нормально, оформляется. Там сроки, понимаешь. Нужно ждать.
Елена ждала. А ещё она ездила к матери каждые выходные. Мама так и не оправилась после смерти отца. Она похудела, осунулась, почти не разговаривала. Елена приезжала, готовила ей еду на неделю, убиралась в квартире, выносила мусор. Мама сидела в кресле и смотрела в одну точку.
— Мам, тебе нужно выходить на улицу. Хотя бы во двор, — уговаривала Елена.
— Зачем? — мама не отрывала взгляд от окна.
— Ну как зачем? Свежий воздух, движение. Тебе полезно.
— Твой отец любил гулять по вечерам. Мы всегда вместе ходили. А теперь кто со мной пойдёт?
Елена садилась рядом и брала мать за руку. Рука была холодной и тонкой. Елена гладила её, пытаясь согреть.
— Мам, я с тобой схожу. Давай прямо сейчас оденемся и выйдем?
— Не хочу, Леночка. Ты иди, а я посижу.
Так повторялось каждую субботу. Елена приезжала, убиралась, готовила, уговаривала маму поесть. А потом уезжала домой с чувством, что ничего не изменилось.
Надежда приезжала редко. Раз в месяц, а то и реже. Когда Елена спрашивала, почему сестра так редко навещает мать, Надежда вздыхала:
— Лен, у меня работа. И дети. Я не могу каждую неделю тратить целый день на поездки. Ты же знаешь, как у меня всё сложно сейчас.
— Сложно, — кивала Елена и больше не спрашивала.
Однажды, когда Елена в очередной раз приехала к матери, она застала там Надежду. Сестра сидела за столом и что-то обсуждала с мамой.
— О, Лен! Как раз вовремя, — Надежда встала и подошла к сестре. — Мы тут с мамой обсуждали кое-что важное.
— Что именно? — Елена сняла куртку и прошла на кухню.
— Ну, документы почти готовы. Скоро нужно будет вступать в наследство. Я хотела обсудить с вами, как мы поделим имущество.
Елена налила себе воды и повернулась к сестре.
— Поделим? Мама ещё жива, какое имущество?
— Лен, не передёргивай. Речь о папином имуществе. По закону оно делится между мамой и нами. Мама получает половину, а мы с тобой по четверти.
— Я знаю закон, — Елена поставила стакан на стол. — Но зачем сейчас об этом говорить?
— Как зачем? Нужно же решить, кто что берёт. Вот дача, например. Или гараж. Кому-то же это достанется.
Мама сидела в своём кресле и молчала. Она смотрела на дочерей, и в её глазах была такая усталость, что Елене стало больно.
— Мам, а ты что думаешь? — спросила Елена.
— Я? — мама слабо улыбнулась. — Я ничего не думаю, Леночка. Пусть Надя решает. Она лучше разбирается.
— Вот видишь, — Надежда довольно кивнула. — Мама сама согласна. Так что давай обсудим по-взрослому.
Елена села за стол и посмотрела на сестру.
— Хорошо. Говори.
— Я предлагаю так. Дача достаётся мне, потому что у меня дети, и нам нужно, где отдыхать летом. Гараж тоже мне, у меня машина. А тебе достанется квартира мамы, когда… ну, в будущем.
— В будущем, — повторила Елена. — То есть, когда мамы не станет.
— Лен, не надо так. Я просто говорю о реальности. Рано или поздно это случится, и надо быть готовыми.
— Готовыми, — Елена откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — А почему именно так? Почему тебе дача и гараж?
— Потому что мне это нужнее. У тебя нет детей, нет машины. Тебе квартиры вполне хватит.
— То есть, ты уже всё решила? За меня и за маму?
— Я предлагаю разумный вариант. Если у тебя есть возражения, давай обсудим.
Елена посмотрела на мать. Та сидела, опустив голову, и теребила платок. Она явно не хотела участвовать в этом разговоре.
— У меня нет возражений, — сказала Елена и встала. — Делай, как хочешь.
— Вот и умница, — Надежда тоже поднялась. — Я рада, что мы договорились. Значит, я дальше занимаюсь оформлением. А ты, как и прежде, будешь ездить к маме. Согласна?
Елена надела куртку, не глядя на сестру.
— Согласна.
Прошло ещё полгода. Елена продолжала приезжать к матери каждую неделю. Мама не становилась лучше. Она всё так же сидела в кресле, почти не ела, не выходила на улицу. Елена возила её к врачам, покупала лекарства, готовила, убиралась. А Надежда появлялась раз в два месяца и каждый раз начинала разговор с одного и того же:
— Мама, ты хорошо выглядишь. Лена тебя неплохо кормит.
Елена молчала. Она слушала, как Надежда рассказывает о своей работе, о детях, о новой машине, которую они с мужем купили. Мама кивала, изредка вставляя короткие фразы.
Однажды вечером, когда Елена уже собиралась уезжать, мама вдруг взяла её за руку.
— Леночка, — сказала она тихо, — ты не злишься на Надю?
Елена присела рядом.
— Мам, а с чего бы мне злиться?
— Ну, она же так редко приезжает. А ты каждую неделю. И устаёшь. Я вижу.
— Я не злюсь, мам. Просто делаю то, что должна.
— А Надя тоже делает, что должна?
Елена посмотрела на мать. В её глазах была не просто усталость. Там было понимание.
— Надя занята, мам. У неё работа, дети.
— У тебя тоже работа. И ты тоже устаёшь. Но ты всё равно приезжаешь.
Елена погладила мать по руке.
— Не думай об этом, мам. Главное, чтобы ты поправлялась.
Мама вздохнула и отпустила её руку.
— Я не поправлюсь, Леночка. Я без отца не могу. Мне незачем.
— Мам, не говори так.
— Это правда, доченька. Мы с ним столько лет прожили. А теперь я одна. И незачем мне теперь жить.
Елена обняла мать и прижала к себе. Мама была такой маленькой и хрупкой. Казалось, что она может рассыпаться от одного неосторожного движения.
— Ты нужна мне, мам. Слышишь? Ты мне нужна.
Мама не ответила. Она просто сидела в объятиях дочери и тихо плакала.
Документы были готовы через восемь месяцев после смерти отца. Надежда позвонила Елене и сообщила, что пора встретиться у нотариуса.
— В четверг в десять. Приедешь?
— Приеду, — ответила Елена.
В четверг Елена взяла отгул и поехала в нотариальную контору. Там уже были Надежда и мама. Сестра выглядела бодро, мама — усталой и отрешённой.
Нотариус зачитал документы. Половина имущества переходила матери, по четверти — дочерям. Дача и гараж оформлялись на Надежду. Квартира оставалась за матерью.
— Есть вопросы? — спросил нотариус.
— Нет, — ответила Надежда.
Елена промолчала.
Они подписали бумаги и вышли на улицу. Надежда сразу посмотрела на часы.
— Ой, мне бежать надо. У меня через час встреча. Мам, ты с Леной поедешь?
— Поеду, — кивнула мама.
— Отлично. Лен, спасибо, что приехала. Созвонимся, — Надежда помахала рукой и быстро пошла к своей машине.
Елена смотрела ей вслед. Мама стояла рядом и тоже молчала.
— Поехали, мам, — сказала Елена и взяла мать под руку.
Ещё через месяц Надежда снова позвонила. На этот раз её голос звучал встревоженно.
— Лен, нам нужно поговорить. Срочно.
— О чём?
— О маме. Приезжай сегодня вечером ко мне.
Елена приехала. Надежда открыла дверь и сразу провела сестру на кухню.
— Садись. Кофе будешь?
— Не надо. Говори, что случилось.
Надежда села напротив и сложила руки на столе.
— Лен, я тут подумала. Маме одной тяжело. Она совсем плохо себя чувствует. Может, ей переехать к кому-то из нас?
Елена подняла брови.
— К кому-то?
— Ну да. К тебе или ко мне.
— К тебе или ко мне, — повторила Елена. — А что ты предлагаешь?
— Я думаю, тебе будет проще. У меня дети, им нужно пространство. А ты одна живёшь. И потом, ты же всё равно каждую неделю к маме ездишь. Так удобнее будет.
Елена откинулась на спинку стула и посмотрела на сестру.
— То есть, ты предлагаешь, чтобы мама переехала ко мне?
— Ну да. Это же логично. Ты уже фактически за ней ухаживаешь. Просто теперь она будет жить рядом. Тебе не придётся каждую неделю туда-сюда мотаться.
— Понятно, — Елена встала. — Я подумаю.
— Подумай-подумай. Но не затягивай. Маме правда плохо. Ей нужна помощь.
Елена ушла, не попрощавшись.
Дома она долго сидела у окна и смотрела на улицу. В голове складывалась картинка. Надежда взяла себе дачу и гараж. Надежда редко приезжает к матери. Надежда занята. А Елена должна взять маму к себе и ухаживать за ней. Потому что так удобнее. Потому что у Елены нет детей. Потому что Елена всё равно ездит каждую неделю.
Елена закрыла глаза. Она вспомнила, как Надежда говорила про «честное распределение». Как предлагала «разумный вариант». Как уверенно расставляла акценты, будто имела на это полное право.
И Елена поняла. Она поняла, что сестра с самого начала всё распределила по-своему. Себе — имущество, Елене — заботу. Себе — права, Елене — обязанности. И Надежда даже не считала это несправедливым. Для неё это было естественно.
Елена открыла глаза и достала телефон. Она набрала номер Надежды.
— Да, Лен, — ответила сестра.
— Завтра приезжай ко мне. В семь вечера.
— Зачем?
— Поговорим.
— О маме?
— В том числе.
— Хорошо. Буду.
На следующий день Надежда приехала ровно в семь. Елена открыла дверь и пропустила сестру в квартиру.
— Проходи. Садись, — она показала на диван.
Надежда села, с любопытством глядя на Елену.
— Ну, ты решила насчёт мамы?
— Решила, — Елена осталась стоять. Она смотрела на сестру сверху вниз и чувствовала, как внутри неё что-то твердеет и холодеет. — Ты хочешь, чтобы мама переехала ко мне?
— Ну да. Я же объяснила вчера. Тебе удобнее.
— Удобнее, — Елена кивнула. — А ты сама не можешь взять маму?
— Лен, я же сказала. У меня дети, места мало. И потом, ты всё равно за ней ухаживаешь.
— Ухаживаю, — согласилась Елена. — А ты чем занимаешься?
— Я? — Надежда нахмурилась. — Я работаю, детей воспитываю. Дачу, между прочим, в порядок привожу. Думаешь, это легко?
— Дачу, — повторила Елена. — Которую ты себе забрала.
— Забрала? — Надежда выпрямилась. — Лена, о чём ты? Мы же договаривались!
— Договаривались, — Елена скрестила руки на груди. — Ты предложила, я согласилась. Потому что мне было всё равно. Мне было важно только одно — чтобы мама не осталась одна. И я брала на себя заботу о ней, потому что считала это правильным. Но знаешь, что я поняла?
— Что? — Надежда смотрела на сестру настороженно.
— Я поняла, что ты с самого начала всё распределила так, как тебе удобно. Себе — имущество, мне — заботу. И ты даже не спросила, хочу ли я этого. Ты просто решила, что так будет правильно. Потому что у меня нет детей. Потому что я одна живу. Потому что я всё равно езжу к маме.
— Лена, это несправедливо, — Надежда встала. — Я ведь тоже помогала! Я документы оформляла, к нотариусу ездила!
— Документы, — усмехнулась Елена. — Которые позволили тебе получить дачу и гараж. Да, ты действительно помогала. Но только себе.
— Это не так! Я предложила тебе квартиру!
— Квартиру мамы. Которая мне достанется, когда мамы не станет. Очень щедро, Надя.
— Так а что не так? По закону так и должно быть!
— По закону, — кивнула Елена. — Но не по совести. Знаешь, я всё это время молчала. Я думала, что ты хоть иногда задумаешься, справедливо ли то, что ты делаешь. Но ты даже не сомневалась. Ты взяла себе всё, что хотела, и свалила на меня всё остальное. А теперь ещё хочешь, чтобы я взяла маму к себе. Потому что тебе неудобно.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь! — голос Надежды стал резким. — Я предложила разумное решение! У меня дети, у меня нет места! А ты одна живёшь!
— Я одна живу, — повторила Елена. — И я всё это время одна заботилась о маме. Ты приезжала раз в два месяца. Ты не видела, как она плачет каждую ночь. Как не ест. Как не хочет жить. Ты не возила её по врачам, не покупала лекарства, не готовила ей еду. Ты приезжала на час, рассказывала о своей жизни и уезжала. А я оставалась.
Надежда молчала. Её лицо покраснело.
— Лен, ну прости, если я что-то не так делала. Но я правда была занята. И потом, я думала, тебе это в радость. Ты же сама хотела помогать маме.
— Хотела, — согласилась Елена. — И я до сих пор хочу. Но знаешь, что я больше не хочу? Я не хочу, чтобы ты решала за меня. Я не хочу, чтобы ты делила со мной только обязанности, оставляя себе права. И я не хочу больше смотреть, как ты пользуешься тем, что я не умею отказывать.
— Так ты что, отказываешь? — Надежда выпрямилась. — Ты отказываешься взять маму?
— Я не отказываюсь, — Елена подошла к двери и открыла её. — Я просто возвращаю тебе твоё наследство.
— Что? — Надежда не поняла.
— Ты так рвалась за маминым наследством? — Елена посмотрела сестре в глаза. — Отлично. Забирай и маму.
Надежда застыла на месте. Она открыла рот, но не смогла ничего сказать.
— Ты же хотела дачу? Получила. Хотела гараж? Получила. Хотела квартиру мамы? Получишь, когда настанет время. А я хочу только одного — чтобы ты перестала считать, что можно брать имущество, не беря на себя ответственность.
— Лена, это абсурд! Ты не можешь так! — Надежда шагнула вперёд, но Елена не отступила.
— Могу. И делаю. Мама переедет к тебе. Потому что именно ты должна о ней заботиться. Ты же так хотела распоряжаться её имуществом. Вот и распоряжайся ею.
— Но у меня дети! У меня нет места!
— Найдёшь, — Елена пожала плечами. — Ты же всегда находишь решения. Когда нужно было оформить дачу на себя, ты нашла. Когда нужно было уговорить маму подписать документы, ты нашла. Теперь найди, где поселить маму.
— Ты не можешь мне этого навязать!
— Я не навязываю, — голос Елены был спокойным, почти равнодушным. — Я просто выхожу из этой игры. Ты хотела наследство? Забирай. Вместе с тем, что идёт в комплекте. А я больше не буду делать вид, что это справедливо.
Надежда стояла и смотрела на сестру широко открытыми глазами. Её лицо менялось — от возмущения к растерянности, от растерянности к попытке найти аргументы.
— Лена, погоди. Давай обсудим это спокойно. Может, мы что-то придумаем. Может, мы разделим как-то заботу о маме. Я буду чаще приезжать, а ты…
— Я больше ничего не буду, — перебила её Елена. — Я устала, Надя. Устала от того, что ты каждый раз находишь причины, почему тебе что-то нельзя, а мне можно. Устала от того, что ты считаешь свои проблемы важнее моих. Устала от того, что ты берёшь всё, что хочешь, и ничего не отдаёшь взамен.
— Но я же не специально! Я просто…
— Ты просто думаешь только о себе, — закончила за неё Елена. — И это нормально. Все люди думают о себе. Но не все при этом требуют, чтобы другие жертвовали собой ради них. А ты требуешь. И знаешь что? Я больше не согласна.
Надежда попыталась что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Она стояла в дверях и не знала, что делать.
— Иди, Надя, — Елена устало махнула рукой. — И подумай, как ты теперь будешь заботиться о маме. Потому что это больше не моя проблема. Это твоя. Вместе со всем тем имуществом, за которое ты так боролась.
Надежда медленно вышла в коридор. Она обернулась, пытаясь поймать взгляд Елены, но та уже отвернулась.
— Лена, я…
— До свидания, Надя.
Дверь захлопнулась. Резко, без суеты и пауз. Елена прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.
Она не чувствовала ни злости, ни удовлетворения. Только облегчение. Впервые за долгие месяцы она почувствовала, что сделала то, что должна была сделать давно.
Если люди готовы делить только имущество, но не заботу, самый честный выход — вернуть всё в один пакет и выйти из игры без оглядки.
И Елена вышла.
