Лера стояла у окна и смотрела на дождь, который размывал городские огни в мутные жёлтые пятна. За спиной она слышала, как Иван нервно ходит по гостиной, и по тяжести его шагов понимала — разговор будет неприятным. Они были женаты почти шесть лет, и она научилась читать его настроение по походке, по тому, как он дышит, по паузам между словами.
— Лер, нам нужно поговорить, — наконец произнёс он.
Она обернулась. Иван стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел куда-то в сторону. Не в глаза — плохой знак.
— Я слушаю.
— Это про маму. Ты же знаешь, что она сломала ногу. Врачи говорят, что восстановление займёт несколько месяцев. Ей нужен постоянный уход.
Лера кивнула. Конечно, она знала. Свекровь упала на ледяной ступеньке подъезда две недели назад, и с тех пор Лера каждый вечер после работы ездила к ней, помогала с уборкой, готовила ужин, меняла постельное бельё. Она приходила домой в десять вечера без сил, падала на диван и засыпала, не раздевшись.
— Я помогаю, как могу, — устало сказала она. — Что ещё нужно?
Иван наконец посмотрел на неё. В его взгляде было что-то решительное и одновременно виноватое.
— Этого недостаточно. Маме нужен человек рядом. Постоянно. Ей нужно помогать в туалет, носить еду, давать лекарства по часам. Она не может сама дойти до кухни.
— Мы можем нанять сиделку, — предложила Лера, хотя уже догадывалась, что он скажет.
— Она против. Ты же знаешь маму. Она категорически отказывается впускать чужих людей в свою квартиру. Говорит, что это её дом, её личное пространство.
— Иван, это не аргумент. Ей нужна помощь, и…
— Лер, — он сделал шаг к ней, — я думаю, тебе стоит взять отпуск. Длительный. Или вообще… уволиться на время.
Она замерла. Слова повисли в воздухе, как топор над плахой.
— Что?
— Ну, подумай сама. У меня карьера на взлёте, я не могу сейчас бросить работу. Я руковожу целым направлением. А ты… ну, ты же сама понимаешь. Я зарабатываю значительно больше.
— Иван, я работаю над крупнейшим архитектурным проектом города. Через три месяца презентация. Это мой шанс…
— Найдут другого архитектора, — отрезал он. — А мою мать некому заменить.
— Так найми сиделку! Профессионала! Человека, который умеет обращаться с лежачими больными!
— Я же сказал, она не хочет!
— А я хочу бросить всё, чего добивалась пять лет?! — голос Леры сорвался на крик. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь?
Иван провёл рукой по лицу.
— Лера, я понимаю, что тебе это неприятно. Но это временно. Несколько месяцев. Ты же женщина, для тебя это естественнее.
— Что?! — Лера не поверила своим ушам. — Что ты сейчас сказал?
— Ну, по сути, это женская работа — ухаживать за больными, готовить, убирать. Мужчина для этого не приспособлен.
— Иван, мы живём в двадцать первом веке или я что-то пропустила?
— Не надо сарказма. Я говорю о реальности. У меня ответственная должность, я управляю людьми, от моих решений зависит судьба всего подразделения. А ты… ну, рисуешь там какие-то планы зданий.
Лера почувствовала, как внутри вспыхивает ярость. Не просто раздражение — настоящая, обжигающая злость.
— Рисую планы? РИСУЮ?! Я создаю архитектуру города! Я проектирую пространства, в которых будут жить люди! Мой проект — это культурный центр, который изменит целый район!
— Лера, не преувеличивай. Без тебя мир не рухнет.
— А без тебя рухнет?! Ты менеджер по продажам, Иван! Очень успешный, не спорю. Но не надо делать вид, что ты спасаешь человечество!
Он побледнел.
— Я обеспечиваю эту семью. Или ты забыла, кто платит ипотеку? Кто купил эту машину? На чьи деньги мы летали в отпуск?
— Я тоже зарабатываю! Я плачу за половину продуктов, за коммунальные услуги, я купила всю мебель в спальне!
— Это несопоставимые суммы, — холодно сказал он. — И ты это знаешь.
Лера подошла ближе, глядя ему прямо в глаза.
— Значит, по-твоему, раз ты зарабатываешь больше, моя работа не имеет значения? Мои пять лет в этой компании, мой рост, мои проекты — всё это можно выбросить, потому что твоей маме нужна сиделка?
— Лера, не искажай мои слова!
— Я ничего не искажаю! Ты прямо сейчас сказал, что я должна бросить карьеру, потому что я женщина и потому что зарабатываю меньше!
— Я сказал, что это временная необходимость! И да, я считаю, что в такой ситуации должна уступить та сторона, которая теряет меньше!
— Меньше?! — Лера рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. — Иван, если я сейчас уйду из проекта, меня заменят. А когда через несколько месяцев я вернусь, для меня уже не будет места! В архитектуре так не работает! Ты либо растёшь, либо тебя вытесняют!
— Ну значит, найдёшь другую работу.
— Другую?! Я пять лет работала, чтобы попасть в эту команду! Пять лет, Иван! Я начинала с чертежей туалетов в торговых центрах! Я рисовала планы квартир в типовых домах! И только сейчас, только сейчас у меня появился шанс спроектировать что-то настоящее, значимое!
— Мама важнее твоих амбиций, — твёрдо сказал он.
И вот тут Лера почувствовала, что это было последней каплей. Она смотрела на мужа — на этого человека, с которым прожила шесть лет, которого, как ей казалось, знала, — и вдруг поняла, что видит его впервые.
— Твоя мама, — медленно проговорила она, — отказывается от профессиональной помощи. Она вполне может позволить себе сиделку, мы предлагали оплатить. Но она не хочет. А ты хочешь, чтобы я пожертвовала всем, чего добилась, ради её капризов?
— Это не каприз! Она пожилой человек, ей некомфортно с чужими!
— Тогда пусть привыкает! Или ты сам ухаживай за ней!
— Я не могу! У меня работа!
— У меня тоже работа!
— Но я зарабатываю больше!
— И что?! Значит, мои усилия, мой талант, моя карьера — всё это ничего не стоит, потому что на рынке твоя профессия оплачивается выше?!
Иван сжал кулаки.
— Лера, я прошу тебя по-хорошему. Это мать. Единственный родной мне человек, кроме тебя.
— И ты готов выбрать её комфорт вместо будущего своей жены.
— Это несколько месяцев! Несколько месяцев, Лера!
— Несколько месяцев, которые похоронят мою карьеру! — она повысила голос. — Ты понимаешь это? Или тебе плевать?
— Конечно, мне не плевать, но…
— Но твоя работа важнее. Твоя мама важнее. А я что? Приложение к твоей успешной жизни? Удобная жена, которая должна бросить всё, когда ты щёлкнешь пальцами?
— Я не об этом!
— Ты именно об этом! — Лера чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдерживала их. — Ты хочешь, чтобы я превратилась в обслуживающий персонал для твоей семьи!
— Какой персонал?! Лера, ты несёшь чушь!
— Нет, это ты несёшь чушь! Ты хочешь, чтобы я целыми днями мыла судна, носила еду, стирала бельё! Чтобы я выносила утку твоей матери, пустив псу под хвост пять лет своей карьеры! А потом, когда она поправится, я должна буду с благодарностью вернуться к черчению планов подсобок, потому что все интересные проекты уже раздадут другим! Ищите себе другую прислугу! — бросила Лера в лицо мужу и направилась к выходу из комнаты.
— Стой! — крикнул Иван. — Ты сейчас серьёзно?
Лера обернулась. Лицо её горело, руки дрожали.
— Абсолютно серьёзно. Я не буду жертвовать собой ради того, что могла бы сделать обычная сиделка. Это её выбор — не впускать чужих людей. Пусть живёт с последствиями.
— Она моя мать!
— А я твоя жена! Или должна была бы быть ею, а не служанкой!
— Ты сейчас ведёшь себя эгоистично!
Лера захохотала — резко, истерично.
— Эгоистично?! Эгоистично?! Иван, ты сейчас требуешь, чтобы я уничтожила свою карьеру ради удобства взрослого человека, который просто не хочет пускать в дом специально обученного профессионала! И это я эгоистка?!
— У неё сломана нога!
— И это не моя вина! Я ей сочувствую, я помогаю, чем могу! Но я не обязана ломать свою жизнь!
— Значит, для тебя карьера важнее семьи, — холодно сказал Иван.
— Это для тебя тоже карьера важнее семьи, — парировала Лера. — Или ты готов уволиться и ухаживать за мамой сам?
Он молчал. Просто стоял и смотрел на неё с каким-то новым выражением лица — смесью злости, обиды и презрения.
— Я так и думал, — тихо сказала Лера. — Когда речь идёт о твоей карьере — она священна. Когда о моей — это просто капризы.
— Лера, дело не в этом…
— В чём же тогда? Объясни мне. В чём разница между моей работой и твоей, кроме размера зарплаты?
— Я… я руковожу людьми. На мне ответственность.
— На мне тоже ответственность. Если я неправильно рассчитаю нагрузку, здание может рухнуть. Если я ошибусь с материалами, люди будут жить в опасности. Если я испорчу эстетику — город получит уродливое пятно на десятилетия. Это не ответственность?
— Это… это не то же самое…
— Почему?! Потому что я женщина?! Потому что ты не можешь представить, что работа жены может быть важной?!
— Хватит! — рявкнул Иван. — Хватит передёргивать! Я не это имею в виду!
— Тогда что?! Что ты имеешь в виду?!
Он развёл руками.
— Я имею в виду, что в семье кто-то должен уступить. И логично, чтобы это был тот, кто теряет меньше в финансовом плане.
— Я теряю не только деньги. Я теряю себя, — сказала Лера тихо, но отчётливо. — Я теряю всё, к чему шла. Ты этого не понимаешь?
— Понимаю. Но моя мать для меня важнее.
Лера кивнула. Медленно, вдумчиво.
— Ясно. Твоя мать для тебя важнее. Твоя карьера для тебя важнее. А я… я просто должна обслуживать ваши потребности.
— Господи, Лера, ну зачем ты так?!
— А как?! Как мне ещё это воспринимать?! Ты прямым текстом говоришь, что моя работа ничего не значит! Что я должна её бросить, потому что так удобно твоей маме и тебе!
— Я не говорил, что она ничего не значит!
— Говорил! Может, не этими словами, но смысл именно такой!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и Лера вдруг поняла — это конец. Не этого разговора. Их брака.
— Знаешь что, — сказала она устало, — мне нужно подумать.
— Думать не о чем, — отрезал Иван. — Либо ты поможешь моей семье, либо…
— Либо что?
Он помолчал.
— Либо я сделаю выводы о том, что для тебя важно в этом браке.
Лера усмехнулась.
— А я уже сделала выводы о том, что важно для тебя.
Следующие две недели они жили в квартире как чужие люди. Иван уходил рано, возвращался поздно. Лера спала на диване в гостиной. Они почти не разговаривали.
Она продолжала ездить к свекрови — по вечерам, после работы. Помогала, как могла. Мыла посуду, меняла бельё, готовила. Свекровь смотрела на неё с каким-то странным торжеством, словно знала о их ссоре и была довольна.
— Иван говорил, что ты можешь взять отпуск, — сказала она однажды, когда Лера поправляла подушки.
— Не могу, — коротко ответила Лера.
— Можешь. Просто не хочешь. Карьера важнее семьи, да?
Лера выпрямилась и посмотрела на свекровь.
— Вы можете нанять сиделку. Профессионала, который будет ухаживать за вами лучше, чем я.
— Я не хочу чужих людей в доме.
— Это ваше право. Но не моя обязанность жертвовать всем ради вашего комфорта.
Свекровь сузила глаза.
— Иван мой сын. Он должен быть на моей стороне.
— Он и так на вашей стороне, — сказала Лера. — Поздравляю.
Разговор с юристом был быстрым и деловым. Брачного договора у них не было, совместно нажитого имущества — минимум. Квартира в ипотеке, оформленная на Ивана. Машина тоже его. Лера хотела только одного — свободы.
Когда она сказала Ивану, что подала на развод, он сначала не поверил.
— Ты не можешь быть серьёзна.
— Вполне серьёзна.
— Из-за этого?! Из-за того, что я попросил тебя помочь?!
— Нет, — спокойно сказала Лера. — Из-за того, что ты не считаешь меня равной. Из-за того, что для тебя моя работа — забава. Из-за того, что ты готов требовать от меня жертв, на которые сам не пошёл бы никогда.
— Лера, мы можем всё обсудить…
— Нам не о чем говорить. Я соберу свои вещи и съеду к подруге.
Он смотрел на неё так, словно видел впервые.
— Ты разрушаешь нашу семью.
— Нет, Иван. Ты разрушил её, когда решил, что твои приоритеты важнее моих.
Переезд занял два дня. Подруга Катя выделила ей комнату в своей двушке и не задавала лишних вопросов. Просто обнимала, когда Лера плакала по ночам, и варила крепкий кофе по утрам.
На работе Лера никому не рассказывала о разводе. Просто работала — яростно, самозабвенно, как будто проект мог залечить рану внутри. Чертежи, расчёты, встречи с подрядчиками, презентации. Она уходила в работу с головой, и это помогало не думать.
Через месяц ей позвонили с незнакомого номера.
— Валерия Сергеевна? Это Михаил Громов из «Архитектурной группы Новый Горизонт». Мы хотели бы обсудить с вами возможность сотрудничества.
Лера знала эту компанию. Одна из крупнейших в стране. Работали над проектами международного уровня.
— Слушаю вас.
— Мы видели вашу работу над культурным центром. Очень впечатлены подходом. Хотели бы пригласить вас на встречу, обсудить ваше возможное участие в нашем новом проекте.
Сердце забилось чаще.
— Какой проект?
— Редевелопмент исторического квартала в центре города. Масштабный проект, рассчитанный на несколько лет. Нам нужен ведущий архитектор.
У Леры перехватило дыхание.
— Когда встреча?
— Когда вам удобно.
Встреча прошла как в тумане. Офис на последнем этаже, панорамные окна, команда серьёзных профессионалов. Они показали концепцию, планы, бюджет. Говорили о том, что искали архитектора с её видением — сочетание современности и уважения к истории.
— Мы готовы предложить вам позицию с окладом… — и назвали цифру, от которой у Леры закружилась голова. Это было существенно больше, чем она получала сейчас. Больше, чем получал Иван.
— Мне нужно подумать, — сказала она автоматически.
— Конечно. Но мы очень надеемся на ваше согласие. Такие специалисты редкость.
Вечером она сидела на кухне у Кати, держала в руках договор и не могла поверить, что это реальность.
— Так ты согласишься? — спросила Катя.
— Конечно.
— А муж… бывший муж… он знает?
Лера покачала головой.
— Нет. И не узнает.
— Но ведь это… ирония судьбы какая-то. Он требовал, чтобы ты бросила карьеру. А ты вместо этого получила предложение мечты.
Лера улыбнулась. Впервые за месяцы — по-настоящему.
— Знаешь, я думала, что он мне нужен. Что я не справлюсь одна. Но он смотрел на меня как на приложение к своей жизни. А я — я архитектор. Я строю города. И я не собираюсь извиняться за то, что хочу заниматься тем, что люблю.
— Так ему и надо.
— Нет, — покачала головой Лера. — Я не злюсь. Я даже благодарна. Он показал мне, кем я не хочу быть. Жертвой чужих ожиданий.
Она подписала договор твёрдой рукой.
Через полгода, когда развод был уже оформлен, Лера случайно встретила Ивана в кафе. Он сидел один, усталый, постаревший. Увидел её, растерялся.
— Лера.
— Привет, Вань.
Пауза.
— Как ты?
— Хорошо. Работаю над новым проектом. Очень интересным.
Он кивнул.
— Слышал. Поздравляю.
Она знала, что он слышал. Её проект обсуждали в профессиональных кругах. Её имя появилось в архитектурных журналах.
— Спасибо. А ты как?
— Нормально. Мама поправилась. Ходит уже сама.
— Рада слышать.
Ещё одна пауза. Неловкая.
— Лера, я… я хотел сказать… Возможно, я был не прав. Тогда.
Она посмотрела на него внимательно.
— Возможно?
Он опустил глаза.
— Был не прав. Я не понимал, насколько это для тебя важно. Я думал…
— Ты думал, что твоя жизнь важнее моей, — закончила она спокойно. — Всё в порядке, Иван. Мы оба получили то, что хотели. Ты — возможность не жертвовать карьерой ради семьи. Я — свободу строить свою жизнь так, как считаю нужным.
Он хотел что-то сказать, но она уже встала.
— Мне пора. Удачи тебе.
И вышла из кафе, не оглядываясь. Ветер трепал её волосы, город шумел вокруг, а в кармане лежал пропуск в офис «Нового Горизонта» — её будущее, которое она выбрала сама.
