Зоя сидела перед ноутбуком и в сотый раз перечитывала одно и то же письмо. «Благодарим за отклик на вакансию, однако мы решили продолжить поиск кандидата с другим профилем компетенций». Стандартная отписка. Вежливая, холодная, окончательная.
Она закрыла почту, потерла глаза. Две недели назад отдел кадров вызвал ее в кабинет и сообщил о сокращении. Просто так, буднично. Компания реструктуризируется, оптимизируют штат, ничего личного. Выходное пособие, рекомендательное письмо, удачи в поиске новой работы.
Первые дни Зоя даже обрадовалась. Наконец-то можно отдохнуть, выспаться, заняться тем, на что никогда не хватало времени. Но эйфория быстро сменилась тревогой. Вакансий в городе оказалось мало. Те, что были, предлагали зарплату вдвое меньше прежней или требовали опыт в областях, где Зоя никогда не работала.
Она рассылала резюме каждый день. Десятки резюме. Ответов приходило три-четыре в неделю. И то — отказы.
Муж поначалу поддерживал.
— Ничего, Зоечка, найдешь быстро. Ты специалист хороший, тебя оторвут с руками.
Но прошел месяц. Потом второй. Поддержка мужа становилась все более формальной. Вечерами Дмитрий приходил с работы уставший, молча ужинал, уходил смотреть телевизор. На вопросы отвечал односложно. Зоя чувствовала, как между ними растет стена.
Деньги стали проблемой. Зарплаты Дмитрия хватало на коммунальные платежи, продукты, самое необходимое. Но не больше. Зоя привыкла покупать хорошую косметику, обновлять гардероб раз в сезон, ходить с подругами в кафе. Теперь все это стало роскошью.
Гордость не позволяла просить у мужа деньги на помаду или новые туфли. Зоя начала экономить. Отказалась от такси, ездила на метро. Покупала продукты на распродажах. Готовила простые блюда из дешевых ингредиентов. Но даже так ощущение зависимости душило.
Родители помогали. Мама периодически переводила по пять-десять тысяч со словами «купи себе что-нибудь, доченька, не переживай так». Зоя принимала деньги с благодарностью и чувством вины. В тридцать лет зависеть от родителей — стыдно.
Еще были накопления. Небольшой вклад в банке. Проценты покрывали часть расходов, но Зоя понимала — снимать основную сумму нельзя. Это последняя подушка безопасности.
Собеседования шли плохо. Работодатели смотрели в резюме, кивали, задавали дежурные вопросы. Потом говорили: «Мы свяжемся с вами». Не связывались.
Один раз предложили должность с зарплатой вдвое ниже прежней.
— У нас растущая компания, — улыбался менеджер по персоналу. — Через полгода повысим оклад. Перспективы хорошие.
Зоя отказалась. Работать за двадцать пять тысяч при ее опыте и квалификации — унижение. Но вечером, лежа в кровати, думала: а может, зря отказалась? Хоть какие-то деньги. Хоть какая-то независимость.
Дмитрий работал с утра до вечера. Уходил в восемь, возвращался в девять. Приносил основной доход, оплачивал счета, покупал продукты. Зоя понимала — на нем сейчас вся ответственность. Старалась компенсировать хотя бы домашними делами. Готовила ужины, поддерживала идеальный порядок, гладила рубашки мужа.
Вечерами, после уборки и готовки, снова садилась за ноутбук. Обновляла резюме, искала новые вакансии, писала сопроводительные письма. Интернет стал единственным окном в мир возможностей. Но это окно упорно не открывалось.
Стресс накапливался. Зоя стала раздражительной, плохо спала. Дмитрий замкнулся. Они почти не разговаривали. По вечерам муж смотрел футбол или сериалы, Зоя сидела в другой комнате с ноутбуком. Каждый жил в своем мире.
Однажды днем, когда Зоя готовила обед, раздался звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Женщина вытерла руки о полотенце, посмотрела в глазок. Тамара Михайловна. Свекровь.
Зоя открыла дверь, натянув улыбку.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, — Тамара Михайловна прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. Сняла туфли, оглядела прихожую придирчивым взглядом. — Дмитрий дома?
— Нет, на работе.
— Понятно. А ты, как всегда, дома сидишь.
Зоя сжала зубы. Началось.
— Я ищу работу, Тамара Михайловна. Каждый день.
— Ищешь? — свекровь прошла в гостиную, опустилась на диван. — Два месяца уже ищешь. Странно, что до сих пор не нашла. Или не очень-то и хочешь?
— Хочу. Просто подходящих вакансий мало.
— Подходящих, — Тамара Михайловна усмехнулась. — Ты слишком привередливая, вот в чем дело. Работу ищут не по настроению, а по необходимости. Мой Дмитрий с утра до ночи вкалывает, а ты тут сидишь, перебираешь предложениями.
Кровь ударила в лицо Зои. Перебирает предложениями? Когда большинство вакансий предлагают нищенскую зарплату?
— Я не перебираю. Я ищу работу, которая соответствует моей квалификации.
— Квалификации, — свекровь скрестила руки на груди. — А пока ты свою квалификацию ищешь, мой сын один семью тянет. Ты хоть понимаешь, каково ему? Один работает, один платит за все. А ты тут прохлаждаешься.
— Я не прохлаждаюсь! — голос Зои сорвался. — Я каждый день ищу работу! Рассылаю резюме, хожу на собеседования!
— Ходишь, — Тамара Михайловна кивнула. — Только толку никакого. Два месяца прошло, а ты все так же на шее у мужа сидишь. Думаешь, это нормально? Он тебя обеспечивает, а ты ничего не приносишь в семью.
Зоя стояла посреди гостиной, сжимая кулаки. Внутри все кипело. Не приносит в семью? Кто готовит, убирает, стирает, гладит? Кто поддерживает порядок в квартире? Это не считается?
— Тамара Михайловна, я веду хозяйство. Готовлю, убираю. Дмитрий приходит домой, и у него ужин готов, чистая квартира, выглаженные рубашки. Или это не в счет?
— Посмотрите-ка, хозяйство она ведет! — свекровь усмехнулась. — Это твои обязанности, как жены. За это отдельно не благодарят. А вот деньги в дом приносить — это работа. Настоящий вклад в семью. А у тебя чего? Ничего.
Зоя ощутила, как ладони стали влажными. Дышать стало трудно.
— Послушайте, это моя квартира. И я в ней хозяйка. Не позволю никому говорить мне, как жить.
— Твоя квартира? — Тамара Михайловна приподняла бровь. — А кто ее оплачивает сейчас? Кто платит коммунальные? Покупает продукты? Ты? Нет. Мой сын. Так что хозяйка ты весьма условная.
— Квартира записана на меня! Я имею полное право решать, кто здесь будет говорить, а кто нет! Или находиться тут!
— Ты ничего не решаешь! — голос свекрови стал выше. — Ты сидишь без работы, живешь на деньги мужа и еще права качаешь! Стыда нет совсем!
Зоя шагнула к свекрови, руки дрожали.
— Хватит! Я не обязана выслушивать это в собственном доме! Уходите!
— Как ты смеешь мне указывать? — Тамара Михайловна вскочила с дивана. — Я мать Дмитрия! Имею право прийти к сыну!
— Дмитрия здесь нет. И вы пришли не к сыну, а оскорблять меня. Уходите. Сейчас же.
— Оскорблять? Я говорю правду! Ты дармоедка, вот кто ты! Сидишь на шее у моего сына!
— Вон! — Зоя указала на дверь. — Немедленно!
Тамара Михайловна схватила сумку, надела туфли. Лицо перекосилось от злости.
— Хорошо. Уйду. Но Дмитрий все узнает. Все, что ты тут мне наговорила. Посмотрим, кого он поддержит — мать или бездельницу-жену.
Свекровь хлопнула дверью. Зоя осталась стоять в прихожей. Ноги подкашивались. Она прислонилась к стене, закрыла лицо руками. Дышать глубоко. Успокоиться.
Но успокоиться не получалось. Внутри все горело. Слова свекрови въелись в сознание, жгли, разъедали. «Дармоедка». «Бездельница». «Не приносит пользы семье».
Зоя прошла в гостиную, опустилась на диван. Весь день обдумывала, как объяснить ситуацию Дмитрию. Что сказать. Как сказать. Но слова не складывались.
Вечером, в половине девятого, раздался звук ключа в замке. Зоя замерла. Дверь открылась. Дмитрий вошел в квартиру, лицо жесткое. Даже не поздоровался.
Зоя поднялась с дивана.
— Привет.
Муж прошел в гостиную, бросил сумку на пол. Развернулся к жене.
— Мать звонила. Рассказала, как ты с ней разговаривала.
— Дима, она пришла и начала оскорблять меня. Говорила, что я «дармоедка», что ничего не приношу в семью…
— И что? — перебил Дмитрий. — Может, она права?
Зоя моргнула. Что?
— Прости?
— Я спрашиваю — может, мать права? — муж шагнул ближе. — Ты два месяца без работы. Сидишь дома. Я один все оплачиваю. Это нормально?
— Я ищу работу! Каждый день!
— Ищешь? — Дмитрий усмехнулся. — Что-то результата нет. Может, плохо ищешь?
— Вакансий нет! Те, что есть, платят копейки!
— Копейки? А ничего не приносить — это лучше, да? Хоть какие-то деньги зарабатывала бы!
Зоя отступила на шаг. Неужели муж всерьез говорит это?
— Дима, я не буду работать за двадцать тысяч при моей квалификации. Это унижение.
— Унижение? — голос мужа стал громче. — А жить на моей зарплате — это не унижение? Просить у родителей деньги — не унижение?
— Я не прошу! Родители сами помогают!
— Потому что знают — дочка без работы сидит! — Дмитрий ударил кулаком по столу. — Два месяца, Зоя! Два месяца ты ничего не зарабатываешь! А теперь еще и мать мою выгоняешь!
— Она оскорбляла меня! В моем доме!
— В твоем доме? — муж усмехнулся. — Хорошая шутка.
— Что значит шутка? Квартира записана на меня!
— Записана, — Дмитрий кивнул. — Только кто за нее платит? Кто коммунальные оплачивает? Продукты покупает? Я. Не ты. Я.
Зоя почувствовала, как внутри все сжимается. Руки задрожали.
— Я временно без работы. Это не значит, что я потеряла права на свою квартиру.
— Права? — муж шагнул вплотную к жене. — Ты хозяйка только на бумаге, квартира не делает тебя главной! Забыла кто в семье зарабатывает?
Слова упали как камни. Зоя стояла, не в силах пошевелиться. Хозяйка только на бумаге. Не главная. Потому что не зарабатывает.
— Дима… ты серьезно?
— Абсолютно серьезно. Пока я один работаю и обеспечиваю семью, не смей указывать моей матери, когда ей приходить и уходить. Поняла?
Зоя смотрела на мужа. На этого человека, с которым прожила пять лет. Родного, близкого. Который сейчас говорит ей, что она никто. Что квартира не делает ее главной. Что права есть только у того, кто зарабатывает.
— Понятно, — тихо сказала Зоя. — Все понятно.
Она развернулась, пошла в спальню. Дмитрий окликнул:
— Зоя! Куда ты?
Жена не ответила. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Дмитрий вошел следом.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь. Раз я тут никто, незачем оставаться. Но уверяю тебя, ты тут надолго не задержишься.
— Не неси чушь. Я не это имел в виду.
Зоя остановилась, повернулась к мужу. Посмотрела прямо в глаза.
— Дима, ты только что сказал мне, что я в этой семье никто без денег. Мое мнение не важно, потому что я не зарабатываю.
— Я сказал, что нельзя выгонять мою мать!
— Твоя мать оскорбила меня! Назвала «дармоедкой», «бездельницей»! И ты встал на ее сторону!
Дмитрий потер лицо ладонями.
— Зоя, хватит драматизировать. Мать просто переживает за меня. Видит, что я один все тащу.
— Переживает? Она пришла унижать меня! А ты ее поддержал!
— Я не поддерживал! Я просто сказал, что нельзя так с матерью разговаривать!
— А со мной можно? Говорить, что я никто в собственной квартире?
— Я не это сказал!
— Сказал! — голос Зои сорвался. — Ты сказал, что я хозяйка только на бумаге! Что деньги — это единственное, что дает право голоса в семье!
Дмитрий замолчал. Стоял, опустив взгляд. Зоя продолжила складывать вещи в сумку. Руки дрожали, но движения были четкими, уверенными.
— Куда ты пойдешь? — спросил муж.
— Туда где любят и ценят.
— Зоя, давай успокоимся и поговорим нормально…
— Говорить не о чем, Дима. Ты показал свое отношение ко мне. Пока я зарабатываю — я жена. Когда нет — я обуза, которой не положено даже защищать себя от оскорблений.
— Не надо так…
Зоя застегнула сумку, взяла ее в руки. Посмотрела на мужа последний раз.
— Знаешь, что самое обидное? Я думала, мы партнеры. Семья. Поддерживаем друг друга в трудные времена. Но оказалось, что ты видишь во мне только источник дохода. Есть деньги — есть уважение. Нет денег — нет уважения. Прости, но я не хочу жить с человеком, для которого я ничего не стою без зарплаты.
Она прошла мимо мужа, вышла из спальни. Надела куртку, обувь. Дмитрий вышел в коридор.
— Зоя, подожди. Давай поговорим завтра, когда успокоимся.
— Нет, Дима. Завтра я пойду к юристу. Буду оформлять развод.
— Развод? Ты с ума сошла?
— Нет. Я просто устала. Устала от того, что меня не уважают. Ни твоя мать, ни ты. Жить в доме, где тебя считают «дармоедкой» — это невыносимо.
— Я не считаю тебя «дармоедкой»!
— Считаешь. Только что сказал, что я хозяйка только на бумаге. Что зарабатываешь ты, значит, решаешь ты. Это и показало твое отношение ко мне.
Зоя открыла дверь. Дмитрий схватил жену за руку.
— Не уходи. Я не хотел тебя обидеть. Просто устал. Много работаю. Сорвался.
Жена высвободила руку.
— Когда человек срывается, он говорит то, что думает на самом деле. Ты показал, что думаешь обо мне. И мне этого достаточно.
Зоя вышла из квартиры, закрыла дверь. Спустилась по лестнице. На улице был холодный вечер, ветер трепал волосы. Женщина села на лавочку у подъезда, достала телефон. Набрала номер матери.
— Мама? Можно я к вам приеду? Да, сегодня. Нет, все нормально. Просто нужно побыть у вас какое-то время.
Мать не задавала лишних вопросов. Зоя вызвала такси, через двадцать минут была у родителей.
Отец открыл дверь, обнял дочь молча. Мать приготовила чай, усадила на кухне.
— Что случилось, доченька?
Зоя рассказала. Про свекровь, про ссору, про слова Дмитрия. Мать слушала, качая головой.
— Гад. Как можно так говорить жене?
— Он устал. Много работает, один семью тянет. Я понимаю, ему тяжело. Но… мама, я не могу жить с человеком, который считает меня никем без зарплаты.
— Правильно, — отец положил руку на плечо дочери. — Нельзя позволять так себя унижать. Даже мужу.
Зоя заночевала у родителей. Утром позвонила знакомому юристу, записалась на консультацию. Юрист объяснил порядок развода, раздел имущества. Квартира записана на Зою, приобретена до брака — останется за ней. Совместно нажитого имущества почти нет.
Дмитрий звонил каждый день. Просил вернуться, поговорить. Зоя отказывалась. Муж писал сообщения: «Прости. Я был не прав. Давай все обсудим спокойно».
Зоя отвечала коротко: «Обсуждать нечего. Я подала на развод».
Через неделю Дмитрий съехал из квартиры, вернулся к родителям. Зоя приехала домой. Квартира встретила тишиной. Пустая, холодная. Женщина прошлась по комнатам. Дмитрий забрал только личные вещи. Остальное оставил.
Зоя открыла окно, впустила свежий воздух. Села на диван. Тишина. Никто не скажет, что она хозяйка только на бумаге. Никто не упрекнет в отсутствии работы. Никто не сравнит ее с дармоедкой.
Свобода. Странная, горькая, но свобода.
Оформление развода заняло два месяца. Встречи в суде, подписание документов, раздел имущества. Все прошло тихо, без скандалов. Дмитрий пытался извиниться еще раз.
— Зоя, я правда не хотел тебя обидеть. Прости.
— Дима, ты показал свое истинное лицо. Такое не прощают. Иди к маме, она тебя ценит.
Бывший муж ушел. Больше не звонил.
Зоя продолжала искать работу. Но теперь с другим настроем. Не с отчаянием, а со спокойной уверенностью. Рассылала резюме, ходила на собеседования. Отказы больше не выбивали из колеи.
Через четыре месяца после развода позвонили из международной компании.
— Зоя Александровна? Мы рассматриваем вашу кандидатуру на должность регионального менеджера. Приглашаем на собеседование.
Собеседование прошло отлично. Руководитель отдела оценил опыт, квалификацию. Зарплата в полтора раза больше прежней. Соцпакет, бонусы, перспективы карьерного роста.
Зоя подписала контракт. Вышла на новую работу с ощущением начала. Начала новой жизни. Без токсичных людей, без унижений, без зависимости от чужого мнения.
Вечером, сидя в своей квартире с бокалом вина, Зоя вспомнила слова бывшего мужа. «Ты хозяйка только на бумаге». Усмехнулась. Нет, Дима. Я хозяйка своей жизни. А это гораздо важнее любой бумаги.
Она подняла бокал, посмотрела в окно. Город сверкал огнями. Впереди целая жизнь. Без страха, без зависимости, без людей, которые меряют ценность человека количеством денег на счету.
Зоя сделала глоток вина. Улыбнулась. Да, новая жизнь. И она будет хорошей.
