— Нин, давай обсудим наши финансы, — Борис положил перед женой лист бумаги, исписанный цифрами и таблицами. На кухонном столе между ними стояли две чашки остывшего чая, а за окном медленно сгущались вечерние сумерки.
Нина подняла взгляд от телефона и посмотрела на мужа. Его лицо было серьёзным, деловым, брови чуть сдвинуты — такое выражение она видела обычно перед важными разговорами. Женщина отложила телефон в сторону и придвинула к себе листок, на котором аккуратным почерком были выведены строчки с цифрами.
— Что это? — спросила она, пробегая глазами по колонкам.
— Наш бюджет. Я тут всё просчитал за последние полгода, — Борис постучал пальцем по бумаге, оставляя едва заметные следы на белой поверхности. — Продукты, коммуналка, интернет, телефоны, бензин, страховки. Всё по пунктам, до копейки.
Нина кивнула. Цифры действительно выглядели логично и обоснованно — Борис всегда был педантичен в таких вопросах, ещё со студенческих лет вёл учёт своих расходов в специальной программе. Она ждала, что он скажет дальше, чувствуя, как внутри зарождается лёгкая тревога.
— Смотри, какая схема получается, — муж придвинул свой стул ближе к её и ткнул пальцем в нижнюю строку таблицы. — Если мы оптимизируем наши траты, то сможем откладывать гораздо больше. Вот моё предложение: ты закрываешь эти текущие расходы. Продукты, коммуналка, всё бытовое, что нужно каждый месяц. А я буду откладывать.
— Откладывать? — переспросила Нина, нахмурившись. — На что именно?
— На машину маме, — просто ответил Борис, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся, о покупке хлеба или оплате счёта за электричество.
Нина замерла, не сразу осознав услышанное. Она медленно подняла взгляд на мужа, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит или это какая-то неудачная шутка. Но Борис смотрел на неё спокойно, без тени сомнения или иронии в глазах.
— То есть, если я правильно понимаю, я плачу за всё наше совместное существование — еду, свет, воду, газ, всё остальное, — а ты копишь деньги на подарок своей матери? — медленно уточнила женщина, стараясь сохранить ровный тон и не срываться на крик.
— Ну да, именно так. Это же рациональнее всего, Нин, — Борис пожал плечами, словно объяснял элементарную математическую формулу. — Моя мама всю жизнь на автобусах каталась, в маршрутках толкалась. Ей уже за шестьдесят, здоровье не то. Хочу сделать ей приятное, пока ещё может ездить. Она этого заслужила, правда же?
Нина откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри груди что-то сжимается в тугой, болезненный комок. Но она не спешила с ответом, понимая, что сейчас нужно взять паузу. Вместо этого женщина взяла чашку с чаем и отпила большой глоток уже холодной, горьковатой жидкости, пытаясь собраться с мыслями и не наговорить лишнего.
Они поженились три года назад, в конце августа, когда город утопал в зелени и тёплых закатах. Нина работала менеджером в крупной торговой компании, занималась контрактами с поставщиками. Борис трудился инженером-конструктором на производстве, проектировал детали для станков. Зарплаты у них были примерно одинаковые, может быть, у Бориса на пять-семь тысяч больше. До этого момента они никогда не делили деньги так жёстко и формально — каждый вносил в общий котёл, сколько мог, покупал что нужно, и никто не считал, кто больше потратил на продукты или бензин.
— Боря, давай я правильно понимаю твоё предложение, — начала Нина, аккуратно подбирая каждое слово. — Продукты на неделю — это моя зона ответственности. Коммунальные платежи — тоже моя. Бытовая химия, средства гигиены, одежда, если вдруг что-то в доме сломается и нужен будет ремонт — всё это я покрываю из своей зарплаты, правильно?
— Ну да, именно так, — кивнул муж, не видя в этом ничего странного.
— А ты при этом просто откладываешь всю свою зарплату на машину своей маме? Без всяких трат на наше общее хозяйство?
— Не всю, конечно. Ну, большую часть. Нин, я же говорю — это рационально и эффективно. Мама действительно нуждается в помощи, она не такая молодая уже. Мне просто неловко и стыдно, что она до сих пор на общественном транспорте ездит, с тяжёлыми сумками из магазина тащится пешком.
Нина положила чашку на стол, стараясь делать это аккуратно, хотя руки уже начинали дрожать от возмущения. Борис продолжал смотреть на неё с каким-то наивным ожиданием в глазах, будто ждал одобрения своей гениальной идеи, похвалы за такое рациональное распределение семейного бюджета.
— А если мне тоже захочется что-то отложить? — спросила женщина, глядя мужу прямо в глаза. — Например, на подарок своим родителям. Или на отпуск для нас двоих. Или просто накопить про запас на чёрный день.
— Ну, это потом, — легко махнул рукой Борис, словно речь шла о чём-то совсем незначительном. — Сначала купим машину маме, это приоритет. А потом уже на другие цели копить будем, никуда не денемся.
— Ты понимаешь, что по твоей схеме я вообще ничего не смогу откладывать? — Нина почувствовала, как голос становится жёстче. — Вся моя зарплата будет уходить только на обеспечение нашего быта, на текущие нужды. А у тебя будет расти счёт в банке.
— Нина, ну давай без драмы и преувеличений, — поморщился муж, отводя взгляд в сторону. — Речь же не о том, что ты голодать будешь или ходить в рваной одежде. Просто рационально распределяем обязанности по-честному, как взрослые люди.
— По-честному? — переспросила женщина, и в её голосе прозвучала такая нотка, что Борис насторожился. Она почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и неприятное, но всё ещё сдерживала себя, не желая скатываться в скандал.
— Да, по-честному, — настаивал Борис. — Ты же дома больше находишься, работаешь удалённо несколько дней в неделю. Готовишь, за хозяйством следишь, порядок поддерживаешь. Логично же, что и расходы на это тебе удобнее брать. А я свободные деньги направлю на важное дело, на благое дело — помощь пожилому человеку.
Нина прикусила губу так сильно, что почувствовала солоноватый привкус крови. Да, она действительно работала удалённо три дня в неделю, но это совершенно не означало, что она целыми днями только готовила супы и протирала пыль с полок. У неё была полноценная, ответственная работа — переговоры с партнёрами, составление контрактов, отчёты, дедлайны, которые нельзя было срывать.
— Боря, а твоя мама вообще в курсе этого твоего плана? — спросила она, немного меняя тему.
— Нет пока, конечно нет. Хочу сделать сюрприз, понимаешь? — лицо Бориса смягчилось, в глазах появился тёплый блеск, почти детская радость от предвкушения. — Представляешь, как она обрадуется? Просто придёт к ней дилер, вручит ключи от новенькой машины. Она, наверное, даже не поверит сначала.
Нина видела, как искренне и глубоко он любит свою мать. Валентина Петровна действительно была хорошей, доброй женщиной — всегда доброжелательной, деликатной, никогда не вмешивалась в их семейную жизнь, не давала непрошеных советов, всегда привозила гостинцы из деревни, где жила её сестра. Но сейчас речь шла совсем не о любви к свекрови, а о том, как Борис так легко и просто распределял их общие деньги, даже не спросив мнения жены.
— Послушай меня, — Нина выпрямилась, расправила плечи и посмотрела мужу прямо в глаза, не отводя взгляда. — Давай я предложу другой вариант развития событий.
— Какой? — Борис насторожился, почувствовав перемену в тоне жены.
— Делим всё пополам. Абсолютно всё. Текущие расходы на продукты, коммуналку, бытовые нужды — пополам, пятьдесят на пятьдесят. Если хочешь откладывать деньги на машину маме — пожалуйста, откладывай, но тоже со своей половины дохода. А я со своей половиной буду распоряжаться, как сама захочу.
Борис нахмурился так, что между бровями образовалась глубокая складка. Он взял лист с цифрами, который так старательно готовил несколько дней, и снова пробежал по нему взглядом, словно там могло быть написано что-то другое, какое-то иное решение.
— Это нерационально и неэффективно, — наконец произнёс он, покачав головой. — Вообще смысла не вижу. Смысл какой в такой схеме? Мы же семья, должны действовать сообща, помогать друг другу.
— Вот именно, сообща, — кивнула Нина, перехватывая его слова. — Именно поэтому и траты должны быть общими, справедливыми. Если откладывать деньги на помощь родителям, то на обоих родителей — и на твоих, и на моих, а не только на твоих.
— Но у твоих родителей же всё нормально, всё есть, — возразил Борис, пытаясь найти контраргументы. — Отец пенсию получает приличную, военную. Мать тоже работает ещё. У них квартира, машина. А моя мама одна живёт, вдова, ей гораздо тяжелее, она нуждается в поддержке.
— Это совершенно не значит, что я должна финансировать твои личные подарки ей, — спокойно, но твёрдо сказала Нина. — Я не против помочь Валентине Петровне, правда не против. Но не за счёт того, что я буду тянуть весь наш совместный быт одна, а ты будешь спокойно копить деньги на машину.
Борис откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди — защитная поза, которую Нина уже научилась распознавать за годы брака. Его лицо стало непроницаемым, почти каменным.
— То есть ты, получается, против того, чтобы я помог своей родной матери? — в его голосе появилась обида.
— Я против того, чтобы эта помощь делалась за мой счёт, — чётко и ясно проговорила женщина. — Хочешь купить маме машину — замечательно, прекрасная идея. Давай тогда копить вместе, но пропорционально, честно. Половину расходов на содержание дома берёшь ты, половину — я. И откладывать на машину тоже будем поровну, или хотя бы пропорционально нашим доходам.
— Так мы же никогда не накопим! — взорвался Борис, резко выпрямившись. — Если делить всё пополам, распределять так, то у нас просто физически не останется достаточно денег на нормальную машину! Придётся покупать какой-нибудь древний хлам!
— Почему же не накопим? — искренне удивилась Нина. — У нас у обоих зарплаты примерно одинаковые, ты же сам подсчитал. Если каждый будет нести ровно половину расходов на дом, то у каждого останется примерно одинаковая свободная сумма, которую можно откладывать.
— Да, останется, но совсем маленькая! — Борис провёл рукой по лицу. — На приличную новую машину нужно минимум пятьсот тысяч, а лучше шестьсот. Если я буду отдавать половину своей зарплаты на общий быт, то буду копить по десять-пятнадцать тысяч максимум. До пенсии копить придётся, лет пять, а может и больше!
Нина промолчала несколько секунд, давая этим словам повиснуть в воздухе. Теперь ей стало окончательно ясно, в чём суть всего этого разговора. Борису хотелось накопить быстро, за полтора-два года максимум, и для достижения этой цели он решил просто переложить абсолютно все текущие траты на жену. Это был не вопрос заботы о престарелой матери, не вопрос сыновнего долга — это был вопрос личного удобства и эгоизма.
— Боря, давай поговорим начистоту, без обиняков, — Нина наклонилась вперёд, положив руки на стол. — Ты просто хочешь, чтобы я полностью обеспечивала нашу повседневную жизнь своими деньгами, пока ты спокойно копишь на то, что важно лично тебе. Так ведь? Просто признай это.
— Нет! — горячо, даже слишком горячо возразил муж. — Ты неправильно понимаешь! Просто я думаю стратегически, смотрю вперёд. Мама не молодеет, наоборот, стареет. Ей нужна реальная помощь сейчас, в ближайшее время, а не через десять лет, когда она, может, уже и ездить не сможет.
— Хорошо, я тебя услышала, — кивнула Нина. — Тогда предлагаю следующий вариант: ты берёшь потребительский кредит на машину прямо сейчас, покупаем и дарим её твоей маме от нас обоих. А кредит выплачиваешь ты сам, полностью, из своих личных денег. Без моего участия вообще.
Борис поморщился, словно услышал что-то неприятное.
— Кредит — это же огромная переплата банку. Зачем нам платить лишние проценты, переплачивать десятки тысяч? Это нерационально и глупо.
— Затем, что это честно и справедливо, — пожала плечами Нина. — Ты хочешь сделать дорогой подарок своей маме — прекрасно, делаешь его, но за свои собственные деньги, из своего кармана. Я не против помочь материально, но только если это будет справедливо по отношению ко мне.
Муж встал из-за стола и начал нервно расхаживать по кухне туда-сюда, явно пытаясь собраться с мыслями. Он был недоволен тем, как развивается этот разговор, как всё идёт совсем не по его плану. Нина сидела молча, давая ему время подумать, остыть, взвесить аргументы.
— Понимаешь, Нина, — Борис остановился возле окна, откуда открывался вид на вечерний двор, и обернулся к жене. — Моя мама столько для меня сделала в жизни. Она вырастила меня совершенно одна после того, как отец просто ушёл из семьи, бросил нас. Работала одновременно на двух работах, иногда на трёх, чтобы я ни в чём не нуждался, мог учиться в институте. Я просто хочу отплатить ей добром, показать свою благодарность.
Нина почувствовала, как внутри что-то тревожно дрогнуло, смягчилось. Она прекрасно знала эту историю, слышала её много раз. Валентина Петровна действительно много тяжёлых лет совершенно одна поднимала сына, отказывая себе во всём. Борис был благодарным, любящим сыном, всегда помогал матери чем мог, регулярно навещал её, заботился о здоровье.
— Я всё понимаю, Боря, — тихо сказала женщина. — И я искренне уважаю твоё желание отблагодарить маму. Но это совершенно не даёт тебе права распоряжаться моими деньгами, моим трудом. Мы семья, это правда. Но быть семьёй — это не значит, что один человек может бесцеремонно пользоваться трудом и ресурсами другого.
— Я не пользуюсь тобой! — вспыхнул Борис, повысив голос. — Я просто предлагаю нормально, разумно распределить наши семейные обязанности!
— Ты предлагаешь навесить на меня абсолютно все бытовые расходы, а сам хочешь жить свободно, копить деньги. Это и есть пользоваться, эксплуатировать.
— Господи, Нина! — Борис в отчаянии провёл обеими руками по волосам. — Ну почему ты так всё усложняешь, раздуваешь из мухи слона? Я же не прошу тебя отдать мне вообще все твои деньги! Просто давай временно, на год-полтора так сделаем: ты тратишь на быт, я коплю. Потом, когда куплю маме машину, мы обязательно вернёмся к нашей обычной схеме, как раньше было.
— А сколько конкретно это займёт времени? — спросила Нина, скрестив руки. — Полгода? Год? Два года? Три?
Борис замялся, опустил глаза, явно прикидывая в уме.
— Ну, если получится откладывать примерно по тридцать-тридцать пять тысяч каждый месяц, то около полутора лет, может чуть меньше.
— Полтора года я должна одна, в одиночку тянуть всё наше общее хозяйство на себе, чтобы ты спокойно копил деньги? — Нина медленно покачала головой. — Нет, Боря. Так дело не пойдёт, извини.
— Тогда что именно ты предлагаешь? — раздражённо спросил муж, скрестив руки на груди.
— Я уже чётко сформулировала и предложила. Делим всё пополам, без исключений. Текущие расходы на дом и быт — строго пополам, накопления на любые цели — тоже пополам. Если хочешь купить маме машину — копи со своей половины свободных денег. Или берём кредит в банке, но платишь по нему исключительно ты. Или откладываем деньги вместе, но тогда и подарок машины будет официально от нас обоих, от семьи.
Борис вернулся к столу и тяжело опустился на стул. Он долго молчал, уставившись в одну точку на столешнице. Нина видела, как в его голове идёт сложная внутренняя борьба между желанием помочь матери и осознанием несправедливости своего предложения. Ему явно не нравился совершенно ни один из озвученных женой вариантов.
— Мама ведь не чужой мне человек, — наконец произнёс он совсем тихо, почти шёпотом. — Она вырастила меня одна, без помощи. Разве я не могу, не должен ей помочь сейчас?
— Конечно можешь и даже должен, — спокойно кивнула Нина. — Но делай это за свои собственные деньги, а не перекладывая расходы за мой счёт. Я тоже не чужая в этом доме, Боря. Я твоя законная жена, твой партнёр. И если ты искренне считаешь, что твоя мама заслужила помощи и поддержки, то я точно так же считаю, что заслужила элементарного уважения к себе.
Борис поднял на неё усталые глаза. В них читалась явная обида, непонимание и разочарование.
— Значит, в итоге ты против моей помощи маме?
— Я не против помочь твоей маме, Валентине Петровне, — очень терпеливо повторила Нина. — Я категорически против того, чтобы эта помощь, этот подарок шли за мой личный счёт, за счёт моего труда и моих денег. Давай поможем ей вместе, как семья. Или ты помоги самостоятельно, но тогда и общие расходы на наш дом дели со мной честно и справедливо.
— Это всё равно что прямо сказать, что ты против, — буркнул Борис, отворачиваясь. — Если бы ты действительно хотела помочь, искренне хотела, то не стала бы выдвигать никакие условия и требования.
Нина почувствовала, как последние остатки терпения начинают стремительно покидать её. Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки и успокоиться.
— Послушай меня очень внимательно, Борис, — проговорила она медленно, отчётливо выделяя каждое слово. — Я работаю ровно так же напряжённо, как и ты. Я зарабатываю свои деньги своим трудом так же, как и ты. И я имею абсолютное право распоряжаться своими собственными заработками так же свободно, как и ты своими. Если ты хочешь сделать дорогой подарок своей маме — пожалуйста, это твоё законное право, твой выбор. Но ты не имеешь никакого права требовать или ожидать, чтобы я финансировала это своими деньгами, беря на себя все без исключения общие расходы.
— Я ничего не требую! — вспылил Борис. — Я просто предлагаю разумную, эффективную схему, которая поможет нам быстрее накопить нужную сумму!
— За мой счёт, исключительно за мой счёт, — жёстко напомнила Нина. — Эта твоя схема работает только и исключительно потому, что я буду тратить абсолютно все свои деньги каждый месяц на наши общие бытовые нужды, а ты — копить и копить. Это несправедливо, нечестно и неправильно.
Борис снова замолчал, уставившись в стол. Нина отчётливо видела, что он сердится, злится, но старается изо всех сил не показывать этого, сдерживается. Муж всегда был абсолютно уверен в своей правоте по любому вопросу, и сейчас ему было невероятно трудно признать даже самому себе, что его тщательно продуманный план несправедлив и эгоистичен по своей сути.
Прошло ещё несколько минут тяжёлого молчания. Наконец Борис заговорил:
— Ладно, хорошо. А если мы будем откладывать оба, вместе? Но не строго поровну, а пропорционально размеру зарплаты каждого?
Нина задумалась, взвешивая этот вариант. Это уже был какой-никакой компромисс, хотя всё равно не совсем удачный и справедливый.
— То есть конкретно как ты это видишь? — уточнила она.
— Ну, смотри. У меня официальная зарплата шестьдесят тысяч, у тебя пятьдесят пять. Разница небольшая, но есть. Значит, я буду откладывать чуть больше денег, ты чуть меньше. Но вместе, объединив усилия, мы накопим намного быстрее, за год примерно.
— И на что именно мы копим эти деньги? — спросила Нина, прекрасно зная ответ. — На машину исключительно твоей маме?
— Ну да, конечно, — кивнул Борис, как будто это было совершенно очевидно и не требовало обсуждения.
— А моим родителям при этом ничего? — Нина выразительно подняла одну бровь.
— Ну, твоим родителям и так всё хорошо, нормально, — неуверенно пробормотал муж, отводя взгляд.
— Понятно, всё ясно, — Нина встала из-за стола. — Значит, по-твоему, мои кровные деньги должны идти на подарок исключительно твоей маме, а на моих родителей, которые тоже меня растили, — вообще ничего. Очень справедливо и честно, ничего не скажешь.
— Нина, ну ты же специально передёргиваешь сейчас! — Борис тоже резко вскочил со стула. — Я же совсем не говорю, что твоим родителям категорически нельзя никак помогать! Просто сейчас, в данный момент времени, приоритет — помочь моей маме, это важнее.
— Приоритет именно для тебя лично, — поправила женщина. — А для меня главный приоритет — это справедливость и честность в наших отношениях. Либо мы помогаем финансово обоим нашим парам родителей абсолютно поровну, либо каждый из нас помогает исключительно своим родителям сам, самостоятельно. Третьего варианта я не вижу и не приемлю.
Борис сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Нина ясно видела, что он балансирует на самой грани эмоционального срыва, но продолжала твёрдо стоять на своём. Она окончательно устала от того, что муж настойчиво пытается выстроить финансовую схему, максимально удобную только для него самого, совершенно игнорируя её интересы.
— Ты настоящая эгоистка, — тихо, но очень резко выдохнул Борис.
Нина вздрогнула всем телом, будто получила неожиданный удар в живот. Она совершенно не ожидала услышать от любимого мужа такие жестокие слова.
— Что ты сказал? — переспросила она совсем тихо, не веря своим ушам.
— Эгоистка, — повторил муж уже громче и увереннее. — Моей пожилой матери очень нужна реальная помощь, а ты думаешь исключительно о себе, о своих интересах.
— О себе? — Нина почувствовала, как внутри груди всё сжимается в один огромный, болезненный узел. — Боря, ты сейчас абсолютно серьёзно это говоришь? Ты только что предложил мне взять на себя совершенно все наши общие расходы на полтора года, чтобы ты мог спокойно копить деньги на дорогой подарок своей маме, и при этом это я эгоистка? Серьёзно?
— Я предложил всего лишь временную схему! Всего на полтора года! Это же не навсегда, не на всю оставшуюся жизнь!
— Полтора года — это очень, очень долго, Борис, — сказала Нина, чувствуя, как по щекам начинают течь слёзы. — За это время я потрачу абсолютно все свои деньги на продукты, на счета, на бытовые нужды, и у меня вообще ничего не останется свободного. Ноль. А у тебя при этом будет расти солидный счёт в банке, накопится полмиллиона на новую машину. И я при этом должна радоваться и благодарить тебя?
— Да! — не выдержал и крикнул Борис. — Да, должна! Потому что это для моей родной матери! Той самой женщины, которая в одиночку подняла меня, вырастила! Которая годами отказывала себе абсолютно во всём, чтобы я мог нормально учиться, одеваться, питаться! Ты хоть понимаешь, насколько я ей обязан, сколько я ей должен?
Нина стояла молча, не отвечая. Она ясно видела настоящую боль в глазах мужа, отчётливо слышала искреннее отчаяние в его надломленном голосе. Но всё это совершенно не меняло сути их спора, главного вопроса.
— Ты ей должен, — очень тихо сказала женщина, вытирая слёзы. — Именно ты. Не я. Не мы вместе. А конкретно ты. И если ты действительно хочешь отплатить ей за всё, что она сделала для тебя в жизни — отплати обязательно. Но делай это своими собственными силами, своими деньгами, а не моими.
Борис стоял, тяжело и прерывисто дыша. Его лицо было ярко-красным от гнева, кулаки так сильно сжаты, что ногти впивались в ладони. Нина мысленно приготовилась к тому, что он сейчас скажет что-то ещё более обидное, ещё более резкое и жестокое. Но муж вдруг резко развернулся на каблуках и быстро вышел из кухни, громко хлопнув дверью.
Женщина осталась совершенно одна в наступившей тишине. Она медленно опустилась обратно на стул и закрыла измученное лицо дрожащими руками. Внутри всё ходило ходуном — от глубокой обиды, от смертельной усталости, от полного непонимания. Как же так получилось, что их обычный разговор о семейных деньгах и планах превратился в настоящий серьёзный скандал с взаимными обвинениями?
Нина прекрасно знала, что Борис искренне и глубоко любит свою мать. Она никогда, ни разу не была против того, чтобы помогать Валентине Петровне материально или как-то ещё. Но сейчас речь шла совершенно не о помощи пожилому человеку, а о том, что муж цинично пытался переложить на плечи жены всю без исключения финансовую ответственность за их совместную повседневную жизнь, чтобы самому спокойно и беззаботно копить крупную сумму на то, что было важно исключительно для него лично.
Это было глубоко несправедливо, нечестно и неправильно. И Нина твёрдо решила, что не собирается мириться и соглашаться с этим ни при каких обстоятельствах.
Прошло несколько тяжёлых дней ледяного молчания. Борис и Нина почти совсем не разговаривали друг с другом, обменивались только самыми необходимыми фразами о быте. Муж специально уходил на работу очень рано утром, возвращался нарочно поздно вечером. По вечерам он демонстративно закрывался в дальней комнате за компьютером и упорно молчал. Нина сознательно не пыталась первой выяснять отношения, продолжать спор — она намеренно дала ему достаточно времени хорошенько подумать, остыть, всё взвесить.
Однажды поздним вечером, когда они оба молча сидели на кухне — Борис сосредоточенно работал за ноутбуком, Нина читала толстую книгу — муж вдруг резко закрыл крышку компьютера и серьёзно посмотрел на жену долгим взглядом.
— Я много думал последние дни, — медленно начал он. — И, кажется, наконец понял одну важную вещь.
Нина молча отложила книгу в сторону и подняла внимательный взгляд, ожидая продолжения.
— Какую именно вещь? — спросила она спокойно.
— Ты абсолютно права, — тяжело выдохнул Борис, как будто с души свалился огромный камень. — Моя схема распределения денег действительно была совершенно несправедливой по отношению к тебе.
Нина продолжала молчать, давая ему возможность полностью договорить, высказаться до конца.
— Я правда очень хочу помочь своей маме, искренне хочу. Но я категорически не должен, не имею права делать это за твой личный счёт. Прости меня, пожалуйста.
Женщина медленно кивнула. Она ясно видела, насколько тяжело и мучительно далось мужу это важное признание своей неправоты.
— Спасибо большое, что наконец понял это, — тихо, но искренне сказала она.
— Давай сделаем вот так, — Борис придвинул к ней новый листок с обновлёнными расчётами и таблицами. — Делим абсолютно все текущие расходы на дом строго пополам, без всяких исключений. А свободные накопления — каждый из нас распоряжается своей частью денег совершенно самостоятельно, как считает нужным. Я буду постепенно копить на машину маме, ты — на что сама захочешь, на свои цели.
Нина внимательно взяла протянутый лист и тщательно изучила все новые цифры, проверяя расчёты. Теперь предложенная схема действительно выглядела честной, сбалансированной и справедливой.
— Хорошо, я согласна, — кивнула она с лёгкой улыбкой. — Так действительно справедливо и правильно.
Борис заметно облегчённо вздохнул всей грудью. Он неуверенно протянул свою руку через стол, и Нина без колебаний вложила свою тёплую ладонь в его крепкую руку.
— Прости меня, что тогда назвал тебя эгоисткой, — совсем тихо, виновато сказал муж, глядя ей в глаза. — Это было по-настоящему глупо и жестоко с моей стороны.
— Всё уже нормально, я не держу обиды, — Нина крепко сжала его большую руку в ответ. — Самое главное, что мы наконец разобрались в ситуации, пришли к пониманию.
Они помолчали какое-то время, просто глядя друг другу в глаза. Потом Борис неожиданно грустно улыбнулся.
— Знаешь, а ведь копить деньги по новой схеме получится заметно дольше, чем я планировал изначально.
— Зато абсолютно честно и справедливо по отношению к нам обоим, — мягко ответила Нина.
— Да, ты права. Зато честно, — согласился муж.
Они снова ненадолго замолчали, но теперь это уже была совсем другая тишина — тишина взаимного понимания и уважения, а не холодной обиды и непримиримого конфликта. Нина прекрасно понимала, что впереди у них обоих ещё предстоит очень много серьёзных разговоров, множество необходимых компромиссов, неизбежные споры и разногласия.
Но самое главное и ценное — они оба наконец научились по-настоящему слышать и уважать друг друга, учитывать интересы партнёра. А это действительно дорогого стоило в семейной жизни.
И когда ровно через два долгих года упорного совместного труда Борис всё-таки наконец накопил достаточную сумму на хорошую машину для своей матери — уже исключительно из своих личных денег, честно разделив с любимой женой все текущие траты на дом поровну — Валентина Петровна искренне расплакалась от невероятного счастья и благодарности.
Она долго обнимала своего взрослого сына и снова и снова благодарила его за такой щедрый, дорогой подарок. А Нина стояла совсем рядом с ними и тепло улыбалась, точно зная в душе, что этот замечательный подарок действительно был сделан с настоящей любовью и заботой, а не за чужой счёт, не за счёт эксплуатации другого человека.
Настоящий баланс и гармония в любой семье возможны только тогда, когда оба супруга несут абсолютно равную ответственность за общее благополучие. И когда один партнёр не пытается цинично жить и процветать за счёт труда другого, лицемерно прикрываясь внешне благими намерениями и красивыми словами о долге.
