— Женщина, вы таблички вообще читаете? У нас тут зона повышенного комфорта, а вы с баулами! — резкий голос администратора перекрыл гул праздничной толпы.
Жара стояла такая, что асфальт, казалось, плавился под подошвами, а воздух дрожал маревом. Елена Петровна остановилась, тяжело дыша и пытаясь перехватить врезавшиеся в ладони ручки пакетов.
Ремни старого рюкзака давили на плечи, а дачные кабачки оттягивали руки к земле, словно гири. Она не хотела спорить, сил на препирательства просто не осталось после долгого пути.
В глазах темнело от духоты, и единственным желанием было спрятаться в тень белоснежного шатра. — Деточка, мне бы присесть на пять минут, давление скачет, — выдохнула она, игнорируя хамский тон.
Она шагнула под спасительный купол, где стояли пустые кожаные диваны и веяло искусственной прохладой. Путь ей тут же преградила девушка с бейджиком «Вероника — Руководитель службы приема».
Нарощенные ресницы девушки дрогнули от возмущения, когда она окинула взглядом стоптанные кроссовки гостьи. — Вы глухая? Это территория для официальной делегации, вход строго по пропускам!
Елена Петровна, не в силах больше держать ношу, опустила тяжелые пакеты на идеально чистый ковролин. Ноги гудели так сильно, что стоять было уже физически невозможно, и она опустилась на край бежевого дивана.
— Я не пачкаю, — тихо сказала она, стараясь занимать как можно меньше места. — Тут кабачки свои, с грядки, и котлеты в контейнере, еще теплые, в полотенце завернула.
Вероника задохнулась от такой наглости и схватила рацию, словно вызывала подкрепление на место преступления. — Охрана! Срочно в третий сектор, тут посторонняя отказывается покидать периметр, вид абсолютно не соответствующий формату!
Елена Петровна потерла ноющее колено, чувствуя не обиду, а стыд за эту красивую девочку. Внутри у нее, похоже, была лишь пустота, забитая инструкциями и страхом показаться недостаточно важной персоной.
— Не кричи, — попросила Елена Петровна, доставая из кармана ветровки старенький кнопочный телефон. — Я сейчас уйду, только сыну позвоню, он где-то здесь, на площади должен быть.
— Вашему сыну? — усмехнулась Вероника, демонстративно скрестив руки на груди. — Он кто у вас, дворник в парке или разнорабочий?
— Мэр, — эхом отозвалась Елена Петровна, щурясь на экран телефона. — Андрей обещал быть здесь с проверкой.
Она нажала кнопку быстрого набора, пока Вероника закатывала глаза, всем своим видом показывая крайнюю степень раздражения. Подошли два крепких парня в строгих костюмах и вопросительно глянули на администратора.
— Выводите, — махнула рукой Вероника, поправляя укладку. — Только аккуратно, чтобы без сцен, но быстро и решительно.
— Алло, Андрюша? — сказала Елена Петровна в трубку, когда охранник уже потянулся к ее локтю. — Я в парке, у сцены, где шатры белые стоят.
Голос на том конце прозвучал устало и встревоженно. — Да, мам? Что-то случилось? Ты почему не дома?
— Решила тебе поесть привезти, ты ж с утра на ногах, голодный небось. Котлеток твоих любимых, паровых, и огурчиков банку захватила.
Охранник замер, услышав спокойную интонацию старушки, и не решился применить силу. Елена Петровна дернулась, прижимая телефон к уху, и посмотрела на нетерпеливо постукивающую ногой Веронику.
— Мам, ты где именно? — голос сына стал жестким и собранным. — Я сейчас подойду.
— В шатре я, Андрюша, только меня тут выгоняют. Говорят, лицом не вышла для элиты, и кабачки мои им весь дизайн портят.
— Всё, мам, стой там и никуда не уходи, я буду через минуту. Елена Петровна спрятала телефон и виновато улыбнулась парням.
— Сейчас придет, — просто сказала она. — Подождите минутку, ребята, не берите грех на душу.
Вероника фыркнула, проверяя свое отражение в экране смартфона. — Женщина, вы понимаете, что подставляете нас всех перед приездом делегации?
В этот момент полог шатра резко откинулся, впуская внутрь шум праздника и звуки музыки. В проеме показался Андрей Сергеевич Соколов, мэр города, с расстегнутым пиджаком и сбитым набок галстуком.
Вероника мгновенно преобразилась, на ее лице засияла профессиональная, глянцевая улыбка. Она шагнула навстречу, готовая отрапортовать о полной готовности объекта к визиту высокого гостя.
— Андрей Сергеевич! Добро пожаловать, мы подготовили для вас прохладительные напитки и закуски!
Мэр прошел сквозь нее, как сквозь пустое место, даже не повернув головы в ее сторону. Его взгляд был прикован к маленькой фигурке на диване и пластиковым пакетам на полу.
— Мама! — он опустился перед ней на одно колено прямо на дорогой ковролин, не заботясь о стрелках на брюках. — Ты как, давление в норме?
Елена Петровна улыбнулась, погладив его по жестким, коротко стриженным волосам своей шершавой, теплой ладонью. — Да хотела сама, Андрюша, прогуляться, автобус сломался, пришлось пешком идти.
Андрей поднялся, и усталость на его лице сменилась тяжелым, свинцовым спокойствием. Он медленно повернулся к персоналу, и в шатре стало слышно лишь мерное гудение мощного кондиционера.
Вероника стояла бледная, пятна румянца на ее щеках теперь казались неестественными и кукольными. Она открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова оправдания, но голос ее подвел.
— Кто? — тихо спросил Андрей, глядя на нее так, что ей захотелось провалиться сквозь землю.
— Андрей Сергеевич, я… инструкция… мы не знали… внешний вид не соответствовал… — лепетала она, теряя весь свой лоск.
— Внешний вид? — переспросил он, оглядывая мать в ее простой ветровке и панамке. — Это моя мать.
Он наклонился и сам подхватил тяжелые пакеты с пола, остановив помощника резким жестом. — Мам, давай котлеты, я голодный как волк, с утра маковой росинки во рту не было.
Елена Петровна засуетилась, доставая завернутый в кухонное полотенце контейнер. Запахло домом, чесноком и укропом, и этот аромат мгновенно перебил стерильный запах кондиционеров.
Андрей сел на диван рядом с матерью, расстегнул ворот рубашки и бросил в пространство: — Вилку дай.
Вероника метнулась к сервировочному столу, схватила прибор, но руки у нее тряслись так, что вилка звякнула о блюдце. Она поднесла ее мэру, боясь поднять глаза и встретиться с ним взглядом.
— Спасибо, — сухо сказал он, не глядя на нее. — А теперь помогите даме.
Андрей кивнул на литровую банку с солеными огурцами, которую мать с трудом достала из сумки. — Подержите, пока я ем, а то поставить некуда, столик низкий и неудобный.
Вероника замерла, не веря своим ушам, ведь это было немыслимо для ее статуса. Но взгляд мэра был тяжелым и выжидающим, не допускающим возражений.
Она протянула руки, и стеклянный бок банки показался ей липким и влажным. Вероника стояла как живая подставка, чувствуя, как холодное стекло холодит пальцы, а рассол чуть подтекает на идеальный маникюр.
Андрей ел с аппетитом прямо из контейнера, а Елена Петровна смотрела на сына с любовью. Потом она перевела взгляд на девушку, и ей стало жаль эту глупую, заносчивую куклу.
— Андрюша, хватит, — мягко сказала она. — У девочки руки устанут, тяжелая же банка, поставь.
Андрей вытер губы салфеткой, посмотрел на Веронику, в глазах которой стояли слезы унижения. — Поставьте на стол, — разрешил он, и Вероника с грохотом опустила банку.
— Значит так, — Андрей встал, снова превращаясь в жесткого руководителя города. — Ленточки эти красные убрать, охрану с входа снять немедленно.
— Сделаем, Андрей Сергеевич! Сию минуту! Открытая зона для всех! — закивал возникший из ниоткуда владелец шатра.
— Для всех, — подтвердил мэр. — И чтобы воды давали любому, кто попросит, бесплатно, жара на улице невыносимая.
Он повернулся к матери, взял пакеты в одну руку, а другой крепко обнял ее за плечи. — Поедем, мам, я машину к выходу подогнал, хватит с тебя на сегодня приключений.
У выхода из шатра Андрей остановился и обернулся к Веронике, которая прижимала к груди испачканные руки. — А кабачки оставьте себе, пожарьте вечером, это просто еда, простая и честная.
Может, поймете, что шелуха вся эта ваша статусная ничего не стоит.
Они вышли на залитую солнцем площадь, и люди расступались, видя сына, который бережно вел мать. Елена Петровна шла и думала не о победе над администратором, а о том, что надо было еще варенья положить.
В шатре осталась Вероника, она смотрела на кабачок, лежащий на дизайнерском диване. Потом медленно подошла, взяла его в руки — он был теплым, нагретым солнцем и настоящим.
Она вдруг поняла, что впервые за день держит в руках что-то настоящее, а не пластиковый фужер. Вероника села на диван, туда, где сидела Елена Петровна, и сняла бейджик.
В шатер робко заглянула молодая мамочка с коляской и спросила: — Извините, можно воды, ребенку бутылочку развести?
Вероника подняла глаза, потекла тушь, идеальный образ был разрушен окончательно. — Заходите, — сказала она своим обычным голосом. — Там кулер в углу, диваны свободны, садитесь.
Она взяла телефон и удалила из заметок черновик пафосного поста про «элитное общество». Вместо этого она сфотографировала кабачок на фоне белой драпировки, без фильтров и масок. Вероника просто смотрела на фото, чувствуя, как внутри что-то меняется и начинает дышать.
