«Его лицо десятилетиями было символом интеллектуального лоска на главном канале страны. Дмитрий Дибров — человек, который научил миллионы зрителей замирать в ожидании правильного ответа и виртуозно жонглировал смыслами в эфире».
Так привыкли представлять телеведущего с экранов.
Кажется, жизнь такого мэтра должна быть наполнена семейными обедами в огромном особняке, где за одним столом собираются все поколения его большой династии. Но реальность часто оказывается гораздо сложнее глянцевых обложек.
Пока вся страна обсуждала его громкие браки, разницу в возрасте с женами и недавние новости о переменах в личной жизни, где-то в туманном Париже тихо строила свою судьбу его единственная дочь.
Та, которую он почти потерял в лабиринтах европейского менталитета. Прошло тридцать лет с момента развода Диброва с ее матерью, и сегодня Лада Диброва — это взрослая женщина. Фрацуженка.
Почему единственная наследница шоумена выбрала другую страну? Видится ли с отцом? Об этом ниже
Журналистский роман
История Лады началась в конце восьмидесятых, когда Дмитрий Дибров еще не был тем всесильным мэтром, которого мы знаем.
Тогда он был молодым, невероятно амбициозным сотрудником столичного телевидения, готовым проводить в студиях сутки напролет. Его второй женой стала коллега — журналистка ТАСС по имени Ольга.
Это был союз двух профессионалов, людей одной крови и одной среды. В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году у них родилась дочь, которую назвали редким и красивым именем Лада.
Казалось бы, в семье рос идеальный продолжатель дела: папа — на экране, мама — в крупнейшем информационном агентстве. Но магия кадра оказалась сильнее домашнего уюта.
Дибров буквально жил в «Останкино», строил карьеру, пробивал стены лбом, а семья видела его только в коротких перерывах между эфирами.
Брак продержался семь лет. Когда противоречия достигли критической точки, Ольга приняла радикальное решение.
После развода в середине девяностых она не просто ушла от мужа — она уехала из страны, забрав маленькую Ладу с собой. Точкой назначения стала Франция.
Превращение в «мадам»
Дмитрий тогда не стал препятствовать. Напротив, он вел себя как настоящий джентльмен: помогал материально, оплачивал обучение дочери в элитной парижской школе.
Он верил, что дает ребенку лучшее будущее, но не учел одного — того, как быстро дети впитывают чужую культуру.
Лада росла в самом сердце Европы. Парижские улочки, французская речь и западные ценности стали для нее родными. Она окончила университет, выбрав, как и родители, сферу коммуникаций.
Она пошла по стопам отца, работала на французском телевидении, занималась цифровыми проектами.
Но делала это абсолютно автономно, никогда не козыряя фамилией знаменитого папы в России.
Сегодня, в свои тридцать шесть лет, Лада Диброва — это стопроцентная француженка. У нее местное гражданство, европейские привычки и совершенно иной взгляд на мир.
Она ассимилировалась настолько глубоко, что Россия для нее — лишь далекое воспоминание из раннего детства. Шоумен с горечью признает, что дочь давно стала чужой для его привычного круга общения.
Она мыслит другими категориями, живет в другом ритме и, кажется, окончательно пустила корни в землю Пятой республики.
Сделала отца «армянским дедом»
Личная жизнь Лады всегда оставалась за кадром российских таблоидов. Она не из тех звездных детей, что торгуют подробностями своих романов.
Ее избранником стал Рудольф — мужчина армянского происхождения, давно обосновавшийся в Европе и владеющий собственным бизнесом в сфере туризма.
Их свадьба в две тысячи семнадцатом году прошла в Женеве, а торжество — в старинном замке во Франции. Это было изысканно, красиво и… почти без участия отца. Дибров тогда удивился выбору дочери.
— Из всех парижан Лада выбрала именно армянина. Удивительно! Теперь я армянский дедушка, — иронизировал он в интервью.
Но за этой иронией скрывалась грусть. В две тысячи девятнадцатом году у Лады родилась дочь Мия. Так Дмитрий Дибров впервые стал дедом. Однако роль эта оказалась скорее номинальной.
Маленькая Мия растет в Париже, говорит на французском и почти не видит своего знаменитого дедушку.
Дмитрий признается, что Лада регулярно присылает ему фотографии внучки, в которой он видит свои черты и те самые «казачьи корни». Но обнять ребенка, услышать его голос вживую удается крайне редко.
С глаз долой — из сердца вон?
В отношениях Диброва и его единственной дочери чувствуется невидимая стена. В одном из откровенных разговоров телеведущий процитировал поговорку:
«С глаз долой, из сердца вон». Это было сказано не с цинизмом, а с глубокой усталостью человека, который понимает, что время и расстояние сделали свое дело.
На август две тысячи двадцать шестого года ситуация не изменилась. Дмитрий редко видится с Ладой.
На это наложилось всё: и непростая политическая обстановка, затрудняющая перелеты, и его собственные проблемы со здоровьем, которые заставили шоумена сбавить темп.
Сама Лада в Россию не приезжает. Ей здесь некуда и, честно говоря, не к кому возвращаться. Ее мир — это мама, которая тоже живет в Париже, муж и дочь.
Она выбрала путь затворничества от российской популярности. Она не ходит по ток-шоу, не дает интервью о том, каково это — быть дочерью «того самого Диброва».
Она предпочла быть просто мадам Ладой, успешным специалистом в Каннах и счастливой женщиной в Париже.
Кстати, интересный факт. Лада и бывшая жена Полина – ровесницы. Но отношения между дамами так и не сложились.
Возможно, дело было в разном менталитете.
А возможно — в том, что Лада так и не смогла принять образ жизни отца.
