Четыре часа утра первого января — это время, когда реальность становится зыбкой, а очертания предметов в квартире кажутся чужими. Праздничный шум давно утих, уступив место тяжелому, густому сну, который накрыл дом плотным одеялом. За окном изредка взрывались запоздалые петарды, но внутри квартиры царил покой, нарушаемый лишь мерным гудением холодильника.
Галина проснулась внезапно, словно кто-то невидимый толкнул ее в бок. Сердце колотилось где-то у горла, а во рту пересохло так, будто она жевала сухую хвою. Рядом, на своей половине кровати, отсутствовал привычный холмик под одеялом.
Она прислушалась, затаив дыхание и вглядываясь в темноту спальни. Сначала ей показалось, что кот Барсик снова решил проверить на прочность елочные игрушки. Но звук повторился, и это был не звон стекла.
Скрип. Протяжный, жалобный стон старой паркетной доски в коридоре, той самой, которую нужно перешагивать, если не хочешь разбудить полдома. Кто-то очень старался быть бесшумным, но предательское дерево выдало нарушителя.
Галина бесшумно спустила ноги на холодный пол, нашаривая рукой телефон на тумбочке. Палец привычно лег на кнопку включения фонарика, но нажимать ее она не спешила. Нужно было подобраться ближе.
В коридоре было темно, хоть глаз выколи, лишь из кухни падал слабый серый отсвет уличного фонаря. Галина сделала шаг, другой, ступая мягко, как хищник на охоте. Скрип повторился, теперь уже из гостиной, где был разложен диван-книжка.
Она резко вскинула руку и нажала кнопку.
Яркий луч света, похожий на прожектор в тюремном дворе, разрезал полумрак гостиной. Картина, открывшаяся глазам Галины, была достойна полотна сумасшедшего художника-сюрреалиста.
Ее законный супруг Валерий, пятидесяти пяти лет от роду, застыл в неестественной позе над изголовьем дивана. На нем были только семейные трусы в веселый горошек и один носок на левой ноге. Он согнулся в три погибели, балансируя на одной ноге, как цапля, а его рука тянулась к подушке.
На диване, укутавшись в одеяло по самый нос, спала Кристина, жена их сына. Самого Павла рядом не наблюдалось — он был сослан на надувном матрасе в соседнюю комнату, так как невестка заявила, что ей нужно «личное пространство для сна».
Рука Валеры дрожала. Его пальцы зависли в миллиметре от рассыпанных по подушке волос невестки. В луче фонаря его лицо казалось бледным, как у привидения, а глаза, расширенные от ужаса, сверкнули красным огнем.
Галина не закричала, хотя желание огреть мужа чем-то тяжелым было велико. Она просто перевела луч света ему прямо в переносицу, ослепляя, и произнесла шепотом, от которого, казалось, должны были свернуться обои:
— Валера, если ты сейчас не скажешь, что ищешь там упавшую вставную челюсть, я тебя этим фонариком и прихлопну.
Валера дернулся, словно получил разряд током в две тысячи вольт. Его мизинец с глухим деревянным стуком встретился с ножкой дивана. Он открыл рот, чтобы взвыть белугой от боли, но вовремя вспомнил про спящую «царевну» и с силой прикусил собственный кулак.
— Тсс! — он замахал на жену здоровой рукой, выпучив глаза так, что они почти вылезли из орбит.
Прихрамывая и беззвучно артикулируя ругательства, он поплелся к жене в коридор. Галина выключила фонарик, оставив их в полумраке, и скрестила руки на груди. Вид у нее был такой, что Валера предпочел бы сейчас объясняться с налоговым инспектором, чем с собственной супругой.
— Галя, ты совсем?! — яростно зашептал он, прижимая пострадавший палец к груди. — Какая челюсть? У меня все зубы свои, кроме двух мостов! Я спасаю наш семейный бюджет!
— Бюджет? — Галина удивленно приподняла бровь, и в ее голосе зазвенела сталь. — Валера, ты полез к спящей невестке под подушку в четыре утра. В трусах. Если это новый способ ведения бухгалтерии, то завтра же я иду подавать на развод.
— Да тише ты, разбудишь ведьму! — Валера в панике оглянулся на темный проем двери гостиной. — Помнишь, я им тост говорил за столом? Ну, после третьей бутылки шампанского, когда меня понесло?
Галина поморщилась, вспоминая этот позор. Валера был широк душой, когда выпивал лишнего. Он размахивал руками, называл Пашку «наследником династии», хотя вся династия владела лишь гаражом и шестью сотками, и лез целоваться.
— Помню, — сухо ответила она. — Ты нес какую-то чушь про щедрость и семейный очаг.
— Я не просто нес! — Валера в отчаянии схватился за лысеющую голову. — Я им конверт сунул. Тот самый, Галя. Белый, плотный. С надписью «На мечту».
Галина почувствовала, как пол под ногами слегка качнулся, словно во время землетрясения.
— Валера… — ее голос стал опасно тихим, почти неразличимым. — Ты хочешь сказать, что отдал им наши накопления за три года? Те самые, что мы откладывали на ремонт кухни и мои зубы?
— Ну я думал… на первый взнос… молодые, ипотека, помочь надо… — жалко заблеял Валера, вжимая голову в плечи. — А сейчас проснулся воды попить, хмель выветрился, и меня как обухом по голове ударило. Галь, какой взнос?
Он судорожно сглотнул и схватил жену за рукав халата.
— Пашка третий месяц нормальную работу найти не может, только в игры свои играет. А эта… фифа… ты видела ее маникюр? Эти когти длиннее, чем мой трудовой стаж! Профукают они деньги, Галя! За неделю по ветру пустят!
Валера задыхался от возмущения и собственной глупости.
— Я видел, она конверт под подушку сунула. Сразу же, даже спасибо толком не сказала. Я хотел половину вытащить, пока они спят. Скажем потом, что так и было, что я ошибся.
Ревность, уколовшая Галину в самом начале, испарилась без следа. На ее место пришла холодная, расчетливая, огромная жаба. Та самая жаба, которая душит по ночам, когда вспоминаешь цены на стройматериалы.
— Половину? — переспросила она деловито, словно они обсуждали покупку картошки на рынке. — Валера, ты идиот.
Муж виновато шмыгнул носом, ожидая продолжения казни.
— Надо забирать всё, — отрезала Галина тоном генерала перед решающей битвой. — Скажем, что я перепутала конверты. Что там открытка была поздравительная. Или что мы вообще ничего не дарили, а им спьяну привиделось.
— Всё? — Валера даже повеселел, забыв про отбитый палец. — А не заметят? Скандал будет.
— Кто заметит? Пашка, который спит как убитый после оливье? Или эта, у которой мозг включается только для селфи? Иди за мной. И ради бога, не скрипи коленями.
Теперь они представляли собой слаженный преступный синдикат. Бонни и Клайд пенсионного возраста вышли на тропу войны. Галина шла первой, ступая невероятно мягко. Валера ковылял следом, стараясь дышать через раз, чтобы не выдать их присутствие.
В гостиной стоял тяжелый дух: смесь выветрившегося алкоголя и приторно-сладких духов Кристины, которыми она поливалась не жалея.
Они подошли к дивану с двух сторон. Кристина лежала в той же позе, спиной к ним, разметавшись по подушке. Из-под края подушки действительно торчал манящий уголок белого конверта. Но было кое-что еще, что заставило их замереть.
Рядом с конвертом, освещая часть простыни мертвенно-бледным светом, лежал смартфон невестки. Экран светился в темноте, как маяк.
Валера застыл с поднятой ногой, боясь опустить ее на скрипучий пол. Галина прищурилась, вглядываясь в экран. Видимо, телефон только что принял сообщение, и настройки предпросмотра позволили тексту высветиться поверх блокировки.
Галина медленно, очень медленно наклонилась вперед. Она жестко схватила мужа за запястье и с силой сжала его, кивком указывая на светящийся прямоугольник.
Текст сообщения в мессенджере читался четко, черными буквами на белом фоне. Каждое слово было как пощечина.
Абонент «Зайчик»:
«Малыш, ну что, старики раскошелились? Как только бабки будут у тебя — вали оттуда. Билеты в Тай я забронировал на пятое число. Пашке скажешь, что уехала к больной маме. Целую везде».
Время получения: 1 минута назад.
Галина почувствовала, как внутри у нее что-то оборвалось с тонким звоном. Не жалость, нет. Это было похоже на звук лопнувшей струны терпения. Вся эта новогодняя мишура — «мама, папа, спасибо за салат», «вы такие замечательные» — всё это было фальшивкой. Гнилой декорацией дешевого спектакля.
Она перевела взгляд на Валеру. Лицо мужа в темноте налилось густой краской. Вены на шее вздулись, пульсируя от притока адреналина. Он судорожно сжал кулаки, набирая воздух в грудь, собираясь заорать, разбудить эту дрянь и вышвырнуть ее в подъезд.
Галина жестко, без предупреждения, ударила его локтем под ребра.
— Молчи, — одними губами произнесла она, глядя ему прямо в глаза.
Валера захлебнулся воздухом, закашлялся беззвучно, но промолчал, подчиняясь стальной воле жены.
Галина действовала быстро и решительно. Двумя пальцами, словно хирургическим пинцетом, она ухватила край конверта. Потянула на себя. Бумага тихо зашуршала о наволочку, и этот звук показался оглушительным.
Кристина завозилась, чмокнула во сне губами, что-то пробормотала, но не проснулась. Конверт скользнул в руку Галины, и она тут же сунула его в карман халата.
Это было только полдела. Главное было впереди.
Галина посмотрела на телефон. Экран начал медленно гаснуть. Она коснулась его пальцем, не давая уйти в спящий режим. Ее пальцы порхали над сенсорной клавиатурой, набирая ответ «Зайчику».
«Старики оказались жадными. Денег нет, и не будет. Пашка всё знает, он видел твою переписку. Твой номер я ему только что скинула. Беги, Зайчик, беги. И заблокируй меня, муж телефон отбирает».
Нажать «Отправить». Выделить диалог. Нажать «Удалить». Подтвердить удаление.
Она положила телефон обратно на подушку, экраном вниз, точно так, как он лежал.
Они отступили на кухню, как тени. Валера, не включая свет, на ощупь нашел початую бутылку водки. Руки у него тряслись так, что стеклянное горлышко выбивало дробь о край стакана.
— Тварь… — выдохнул он, опрокидывая водку в себя как простую воду. — Какая же тварь… А Пашка? Галя, она же его бросит, как только поймет, что денег нет!
— Бросит, — абсолютно спокойно согласилась Галина. Она стояла у окна и смотрела на пустую, заснеженную улицу, где ветер гонял обрывки цветной бумаги. — И слава богу, что сейчас, а не когда дети пойдут или общую квартиру купят.
— Что делать будем? — Валера утер губы рукавом, глядя на жену с надеждой. — Будить Пашку? Морду бить этому «Зайчику»?
— Зачем? — Галина повернулась к мужу. Ее лицо в полумраке казалось высеченным из камня, ни одной лишней эмоции. — Пашка пусть выспится. А вот у Кристиночки утро будет очень интересным. Без денег, без любовника и без билетов в жаркие страны.
В этот момент из гостиной донесся звук. Короткий, мелодичный перезвон — уведомление о доставке сообщения. А следом — сонный, хрипловатый голос Кристины. Она, видимо, ответила на звонок или надиктовывала голосовое во сне, путая реальность и сладкие грезы.
В полной ночной тишине каждое ее слово звучало как приговор.
— Ммм… да, Зай… конечно, малыш… я перевела всё на твою карту… завтра снимешь в банкомате… бабушкина халупа продалась удачно… два миллиона там… всё тебе скинула…
Кристина перевернулась на другой бок, и ее рука, расслабленная, с телефоном в ладони, безвольно свесилась с края дивана.
Валера и Галина замерли, глядя друг на друга. В кухне стало так тихо, что было слышно, как кровь шумит в ушах.
— Галь… — прошептал Валера, и его лицо стало белее снега за окном. — В конверте были наличные. Триста тысяч наших деревянных. А на карте… на карте, которая к её телефону привязана…
— Деньги с продажи дачи моей матери, — закончила за него Галина ледяным тоном. — Пашка вчера хвастался, идиот влюбленный. Говорил, дал ей полный доступ к счетам, чтобы она «выгодный вклад» поискала под высокие проценты. Два миллиона рублей.
Она посмотрела на мужа. В ее глазах больше не было ни усталости, ни сомнений. Только холодный, острый расчет опытного хирурга, которому предстоит сложнейшая операция без наркоза.
Она перевела взгляд на кухонный стол. Там, среди крошек хлеба, лежал широкий рулон скотча, оставшийся после упаковки новогодних подарков.
— Валера, — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. — Неси скотч. Мы будем играть в «Мумию».
— В какую еще мумию? — не понял муж, моргая.
— У нас есть полчаса, пока она не проснулась окончательно. Или пока этот «Зайчик» не прочухал, что перевод уже у него, и не снял деньги. Нам нужно разблокировать её телефон и отменить операцию, если это возможно, или перевести деньги обратно.
— Как? Пароль же нужен…
— Палец, Валера. Биометрия.
Галина взяла со стола скотч и чистое кухонное полотенце.
— Действуем предельно тихо. Ты держишь телефон. Я работаю с ее рукой. Если она дернется — накрываешь ей рот подушкой. Не сильно, не души, просто чтоб не заорала сразу и не подняла шум. Понял меня?
Валера сглотнул ком в горле и кивнул. Хмель из него выветрился окончательно, уступив место ледяной решимости.
Они вернулись в гостиную в третий раз. Кристина спала, свесив руку к полу. Смартфон валялся на ковре экраном вверх, дразня их своей недоступностью.
Галина опустилась на колени рядом с диваном. Движения ее были точными и экономными, как у сапера.
— Бери аппарат, — одними губами приказала она мужу.
Валера поднял телефон. Экран был темным.
— Жми кнопку сбоку.
Экран вспыхнул, требуя авторизации. «Для разблокировки используйте отпечаток пальца».
Галина осторожно взяла свисающую руку невестки. Кисть была теплой, влажной и расслабленной, с длинными хищными ногтями, выкрашенными в алый цвет. Галина медленно, миллиметр за миллиметром, начала поднимать ее руку к телефону.
Кристина глубоко вздохнула во сне и дернула плечом. Валера зажмурился от страха. Галина замерла, не дыша, готовая в любой момент отпрянуть. Невестка причмокнула губами, перевернулась на спину и… продолжила спать.
— Давай, — скомандовала взглядом Галина.
Она поднесла большой палец Кристины к сенсору внизу экрана.
Телефон коротко вибрировал в руке Валеры. Ошибка считывания.
— Черт, — прошептал он, покрываясь испариной. — Не сработало. Влажный палец, наверное.
— Вытри! — яростно зашипела Галина, подавая ему край полотенца. — Аккуратно вытри, и держи телефон ровно, не трясись ты так!
Вторая попытка. Галина чуть изменила угол прикладывания. Она чувствовала себя взломщиком сейфов, у которого осталось десять секунд до приезда полиции. Если сейчас телефон заблокируется после неудачных попыток и потребует цифровой код-пароль — они потеряли два миллиона.
Она прижала палец невестки к круглой кнопке. Мягко, но уверенно, стараясь имитировать живое нажатие.
Экран моргнул. Замок в верхней части открылся. Рабочий стол с фотографией Кристины в откровенном купальнике предстал перед их глазами.
— Есть, — выдохнул Валера, чуть не выронив драгоценный гаджет.
Галина тут же выхватила у него телефон и потянула мужа на кухню, подальше от греха.
— Не уходим далеко, сигнал сети потеряем, — пробормотала она, открывая банковское приложение.
На экране появилось поле для ввода пароля. Четыре цифры.
— Код! — в панике зашептал Валера, хватаясь за сердце. — Она код просит для входа в банк! Мы не знаем код!
Галина на секунду задумалась, прикусив губу. Пароли… Люди предсказуемы. Особенно такие, как Кристина.
— Дата рождения Пашки? — предложила она.
— Вводи!
Ошибка. Красные цифры на экране.
— Год вашей свадьбы?
Ошибка. Осталось три попытки. После этого вход будет заблокирован на сутки.
Галина закрыла глаза, пытаясь думать как невестка. Что может поставить на пароль самовлюбленная эгоистка, которая думает только о себе? Конечно же, что-то связанное с собой любимой.
— День ее рождения, Валера. Какого числа мы ей мультиварку дарили, которую она скривившись передарила своей маме?
— Двенадцатого… мая? — неуверенно сказал Валера, морща лоб. — Да, точно, двенадцатого ноль пятого.
Галина ввела цифры: 1-2-0-5. Кружок загрузки завертелся, показавшись им вечностью.
Экран сменился.
Баланс: 2 000 000 руб.
— Успели… — Галина чуть не выронила телефон из влажных ладоней. — Еще не перевела. Только пообещала, видимо, ждала утра.
Ее пальцы замелькали над экраном. «Перевод клиенту банка». Выбрать получателя из истории переводов. «Валерий П.». Сумма перевода: 2 000 000. Сообщение получателю: «Возврат долга».
— СМС с кодом подтверждения придет на ее номер! — спохватился Валера, расширив глаза. — Звук! Она услышит!
Галина побледнела. Она в суматохе забыла проверить настройки звука. Если сейчас телефон пикнет…
Она лихорадочно зажала кнопки громкости сбоку, скручивая их в ноль. В эту же секунду верхняя часть экрана вспыхнула уведомлением. СМС от банка с кодом.
Телефон в руке вибрировал, как живой организм, сопротивляясь чужой воле. Галина быстро ввела четыре цифры из уведомления.
На экране появилась зеленая галочка. «Перевод исполнен».
— Всё, — Галина сползла по стене на табуретку, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Ушли деньги. Проверяй свой телефон, живо.
Валера дрожащими руками достал свой старенький аппарат из кармана трусов.
— Пришли! Галя, пришли родимые! Два миллиона!
— Тихо ты, не ори! — шикнула она на него. — Теперь самое сложное. Надо замести следы.
Она удалила СМС от банка. Очистила историю уведомлений. Закрыла приложение. Протерла экран полотенцем, чтобы стереть свои отпечатки.
Они снова, в четвертый раз за эту безумную ночь, прокрались к дивану. Галина аккуратно, с ювелирной точностью положила телефон на пол, ровно на то место, где он лежал.
Эпилог
Утро первого января наступило в полдень. Солнце било в глаза, безжалостно освещая горы грязной посуды и конфетти на полу. Квартира выглядела уставшей, как и ее хозяева.
Пашка вышел из комнаты помятый, с лицом, на котором отпечаталась подушка. Он щурился от света и зевал.
— Мам, пап, с Новым годом… Голова трещит. Есть рассол или минералка?
Галина сидела за кухонным столом, прямая как палка, и пила крепкий чай из своей любимой фарфоровой чашки. Она была уже причесана и одета. Валера сидел рядом, удивительно трезвый и спокойный, и задумчиво жевал бутерброд с красной икрой.
— В холодильнике, сынок, на нижней полке, — мягко сказала Галина, глядя на сына с жалостью.
В этот момент в дверях появилась Кристина. Она выглядела свежей, выспавшейся, несмотря на бурную ночь. Она потянулась, хищно улыбнулась своему отражению в зеркале прихожей и первым делом схватила с пола свой телефон.
Галина поверх чашки наблюдала за ней, не мигая.
— Доброе утро, любимые родственники! — проворковала Кристина, разблокируя экран привычным жестом. — Ой, а что это у меня сеть плохо ловит… А, всё, поймала палочки.
Она ткнула пальцем в иконку приложения банка. Ее лицо, секунду назад сияющее превосходством, вдруг застыло. Идеально выщипанные брови поползли вверх. Рот открылся, превратившись в букву «О».
Она начала тыкать в экран яростно, словно пытаясь пробить стекло ногтем. Потом потрясла телефон. Потом перезагрузила приложение. Паника накатывала волнами.
— Что-то случилось, Кристиночка? — участливо спросила Галина, откусывая маленький кусочек шоколадки.
Кристина медленно подняла на свекровь глаза, полные дикого, животного ужаса.
— Деньги… — прошептала она одними губами. — Деньги исчезли.
— Какие деньги? — искренне удивился Пашка, заходя в кухню с банкой огурцов. — Ты же говорила, у тебя на карте по нулям?
— Два миллиона! — взвизгнула Кристина, срываясь на фальцет. — Они были! Я… я их видела вчера! Я проверяла!
Галина аккуратно поставила чашку на блюдце. Дзынь. Звук был чистым и звонким в наступившей тишине.
— Может, приснилось тебе, деточка? — спокойно предположила она, глядя прямо в глаза невестке. — В новогоднюю ночь чего только не привидится спьяну. То тигры мерещатся, то миллионы, то билеты в жаркий Таиланд.
Кристина замерла, словно наткнулась на стену. Она посмотрела на Галину. Потом на Валеру, который невозмутимо намазывал икру на второй бутерброд. Потом ее взгляд упал на карман халата Галины — оттуда предательски белел уголок конверта, но свекрови было абсолютно всё равно.
В телефоне Кристины снова пикнуло. Пришло новое сообщение от «Зайчика», высветившееся на экране:
«Ты че, больная? Какой муж? Ты че несешь? Бабки где? Я в аэропорту!»
Кристина судорожно сглотнула. Краска отлила от ее лица. Она поняла всё. Абсолютно всё.
— Паш, — сказала Галина, не сводя тяжелого, давящего взгляда с невестки. — Поставь огурцы. Иди собери вещи Кристины. Она едет к маме. Прямо сейчас. Таксист по имени «Зайчик» уже, наверное, заждался.
— В смысле? — Пашка чуть не выронил банку, переводя взгляд с матери на жену.
— В прямом, — Валера встал во весь рост, расправив плечи. Впервые за много лет он чувствовал себя не подкаблучником, а главой прайда, защитившим свою территорию. — Ипотека отменяется, сын. Зато мы сохранили дачу. И, кажется, твою жизнь от большой ошибки.
Галина улыбнулась. Холодной, вежливой улыбкой победителя.
— Чай будешь на дорожку, Кристина? Или сразу пойдешь?
Невестка молча развернулась и побежала в комнату, едва не сбив Пашку. Через секунду оттуда послышался резкий звук застегиваемой молнии чемодана.
Галина взяла руку мужа в свою ладонь и крепко сжала ее.
— Хороший год будет, Валера, — сказала она, глядя на солнечный свет за окном. — Прибыльный.
