Они живут вместе уже больше полувека. Кажется, что это классическая история любви с одного взгляда, достойная экранизации. Пятнадцатилетние мальчишка и девчонка встретились на съёмочной площадке, вместе поступали во ВГИК, держались за руки и пронесли чувства через десятилетия.
Красиво, правда? Только вот сама невеста в день свадьбы рыдала так, будто её насильно тащат под венец. А жених через неделю вместо медового месяца угодил в дисциплинарный батальон, откуда его вызволяли чуть ли не через маршала.
Это история не про сахарную сказку, а про ту самую любовь, которая живёт «на грани». Про актёра Бориса Токарева, знакомого каждому зрителю по роли Сани Григорьева в «Двух капитанах», и его супругу Людмилу Гладунко. Они сами признаются: каждый божий день в их семье — балансирование над пропастью. И именно поэтому им до сих пор не скучно друг с другом.
«Смотри, не влюбись!» Бесполезный совет, который забыли через секунду
Представьте себе Калининград начала шестидесятых. Съёмочная группа фильма «Где ты теперь, Максим?». Пятнадцатилетнему Борису Токареву, уже успевшему сняться в кино и даже поприветствовать Хрущёва от лица пионеров, показывают фотографию будущей партнёрши.
Взрослые коллеги, как водится, решили подшутить над юношей. Показали снимок и строго-настрого предупредили: «Только не вздумай влюбиться». В таких случаях это работает как красная тряпка на быка. Сработало и тут.
На фото была девчонка-пацанка с короткой стрижкой, которую подстригли под мальчика по сценарию, и огромными выразительными глазами. Борис потом вспоминал, что фотография была так себе, не очень удачная, но что-то в ней зацепило мгновенно. А когда он увидел Люду живьём — всё, пропал.
Хотя, справедливости ради, шансов у него тогда было немного. Токарев к своим пятнадцати уже ощущал себя звёздой. За плечами — фильмы, сцена, знакомство с Гагариным (с которым они, говорят, даже распивали коньяк из чайников, чтобы не привлекать внимание прессы). А Людмила попала в кино почти случайно.
Режиссёр Эдмонд Кеосаян никак не мог найти девочку на роль Динки по прозвищу Рысь. Отчаялся уже. И тут отчим Люды, известный актёр Виктор Авдюшко, предложил: «А посмотрите мою падчерицу».
Так «звезда» и «дебютантка» встретились на одной площадке.
Гипноз, санки и великое противостояние с мехматом
Борис выбрал странную тактику. Он просто не сводил с Люды глаз. Сама Гладунко позже называла это «гипнозом». Выходит на площадку — чувствует на себе тяжёлый взгляд. Смотрит и смотрит, как заворожённый. Что бы это значило? Она посмеивалась, не воспринимая настырного парня всерьёз.
Ситуация накалялась ещё и тем, что у юной актрисы нашёлся взрослый поклонник из съёмочной группы. Отчим, узнав об этом, рвал и метал, грозился разобраться с ухажёром по-мужски. Токарев ревновал, молчал и не знал, как подкатить к неприступной девушке.
И тут случился момент истины.
Зимой, во время съёмок, вся группа где-то праздновала. Молодёжь высыпала на улицу. Нашлись старые санки. Борис и Людмила, как дети, полетели с ледяной горки в сугроб. Запыхавшись, лёжа в снегу, Токарев вдруг выпалил то, что копилось:
— Я тебя люблю.
Люда ничего не ответила. В пятнадцать лет такие слова кажутся просто игрой или слишком взрослой, пугающей историей. Но и не оттолкнула.
Осада продолжилась уже в Москве. Он звонил каждый день, звал гулять. А когда Людмила внезапно загорелась идеей поступать на мехмат МГУ, Борис, чистый гуманитарий, не раздумывая попёрся на подготовительные курсы химфака. Просто чтобы быть рядом. Он делал вид, что таблица Менделеева — смысл его жизни, пока Люда не остыла к математике. Тогда они вместе, взявшись за руки, пошли поступать во ВГИК. И поступили, конечно.
Агент влияния: Как будущая тёща завербовала зятя
В институте Токарев не отходил от Гладунко ни на шаг. Педагоги устали делать замечания: «Токарев, отойдите от Гладунко!». Бесполезно. Он сидел с ней за одной партой, провожал до дома и называл смешным прозвищем «Дуня».
Но была одна серьёзная проблема. Лучшая подруга Людмилы, Вика Фёдорова (дочь знаменитой актрисы), уже успевшая побывать замужем, активно агитировала подругу за свободу. Мол, что этот Боря тебе проходу не даёт? Жить надо для себя, для кино, для молодости, а не для мальчиков!
И Люда, кажется, прислушивалась. Но Токарев оказался хитрее. Он понял, что лобовая атака на крепость не работает, и зашёл в тихий переговорный пункт — к маме.
Рита Гладунко, известная актриса и женщина с богатым жизненным опытом, после той истории на съёмках со взрослым ухажёром панически боялась за дочь. Тут же ей подвернулся Боря — свой в доску, проверенный, влюблённый до потери пульса, да ещё и с актёрской профессией. Рита Ивановна взяла ситуацию в свои руки и отсекла всех конкурентов.
Спустя годы Людмила признавалась, что иногда обижалась на мать: в любом семейном конфликте та неизменно принимала сторону зятя.
А Борис сделал свой коронный ход. После дипломного спектакля он явился к будущей тёще с огромным букетом, встал на одно колено и официально попросил руки её дочери. Рита Ивановна была на седьмом небе. Кажется, она ждала этого момента больше, чем сама невеста.
«Это конец»: Свадьба, слёзы и казарма
Свадьбу гуляли в легендарном ресторане «Арагви». За столом перемешались голодные студенты-однокурсники и мэтры советского кино — Юматов, Ларионова. Борис сиял.
А вот невеста, едва выйдя из дверей Грибоедовского загса, разревелась навзрыд. Стояла посреди улицы, и горькие слёзы градом катились по щекам. Людмила потом объясняла это состояние страхом перед неизвестностью, перед концом девичьей жизни. А со стороны казалось, что её только что осудили пожизненно.
Борис стоял рядом, чувствуя себя победителем, и не знал, куда девать глаза. Он завоевал её, но в тот момент понял: это только начало войны.
Медового месяца не случилось. Через неделю после свадьбы Токарев отправился… служить. Формально он попал в Театр Советской армии, но порядки там были настоящие армейские: казарма, присяга, строевая. Когда его утвердили на роль в фильме «Морской характер», командир упёрся: «Не пущу!». Еле-еле, через высокие чины, пробили разрешение.
Но мстительный полковник затаил обиду. Как только съёмки закончились, Токарева спешно перевели в настоящий дисбат под Тамбовом. С вышками, колючей проволокой и уголовниками. Новый командир встретил «артиста» с усмешкой: «На трубе играть умеешь? Нет? Тогда какой же ты артист?».
Выбраться оттуда самостоятельно было невозможно. И тут в бой пошла тяжёлая артиллерия — Людмила. Она, словно жена декабриста, поехала спасать мужа. Обивала пороги, плакала, просила, пока не вышла на сына одного маршала.
Рассказала ему всю историю, рыдая в голос. Эффект был молниеносным. Токарева срочно вытребовали в Москву и отправили на съёмки в Болгарию уже по военному билету — случай неслыханный.
Помирился он с армией только перед дембелем, привезя офицерам из Болгарии дефицитный коньяк. Те сменили гнев на милость и с почестями проводили домой.
Жизнь на 24 метрах: Кухня-гостиная и поздний ребёнок
Первое семейное гнёздышко — крошечная квартирка на Мосфильмовской, подарок тёщи. Всего 24 квадратных метра, но с абсурдной планировкой: кухня больше комнаты. Молодая жена, глядя на это безобразие, выдала гениальную идею: «А давай выкинем плиту и сделаем вторую комнату?». Мама Ритуля хваталась за сердце: «А есть где будете?». От идеи отказались, и Людмила, к своему удивлению, научилась готовить.
Десять лет они жили только работой. Снимались, спорили, мирились, снова спорили. Коллеги, глядя на их бурные выяснения отношений на съёмочной площадке, всерьёз опасались, что пара разбежится. Они могли так самозабвенно отстаивать свою точку зрения, что казалось — это конец. Но стоило режиссёру крикнуть «Стоп! Снято!», как супруги, взявшись за руки, спокойно шли домой пить чай.
Они научились главному: отделять работу от личного. Хотя грань эта была тоньше папиросной бумаги.
Сын Степан родился, когда обоим было уже за тридцать. В 1979 году. Поздний и очень желанный. Роды начались раньше срока, Людмилу увезли в роддом, а Борис метался по городу, не находя себе места. Он уехал в церковь на Ленинских горах и простоял там на коленях несколько часов, вымаливая жизнь жены и сына.
После появления Степана они превратились в «безумных родителей». Взвешивали каждую граммовку прикорма, паниковали при любом чихе. Рождение ребёнка, кажется, впервые по-настоящему сцементировало этот союз. До этого они балансировали на грани, а тут обрели общий, самый важный смысл.
Сын, кстати, не пошёл по актёрской стезе. Окончил МГИМО, стал юристом-международником. Хотя в начале двухтысячных успел сняться в отцовском сериале, но это было скорее исключение. Степан уже давно взрослый мужчина, но родители до сих пор считают день его появления на свет самым главным чудом в своей жизни.
Творческий тандем и «каждый день на грани»
Токарев давно не просто актёр. Он режиссёр, продюсер, глава студии «Дебют» на «Мосфильме». И практически во всех его картинах снимается жена. Людмила Михайловна — его муза, его первый зритель и самый жёсткий критик.
Они вместе работали над фильмами «Нас венчали не в церкви», «Не покидай меня, любовь», над масштабным сериалом «Моя Пречистенка». И каждый раз на съёмках — баталии. Токарев, как режиссёр, требует одного, Гладунко, как актриса, чувствует иначе. Крики, споры, хлопанье дверьми. Команда замирает и ждёт развода. Но вечером они снова уходят домой, держась за руки.
— Мы каждый божий день на грани развода, — смеются они в интервью. — Именно поэтому нам не скучно.
В 2015 году Борис Васильевич перенёс тяжёлую операцию на сердце. Врачи давали пессимистичные прогнозы. За два года — четыре операции. Он признаётся, что выжил только благодаря Людмиле. Она не давала ему раскисать, заставляла бороться, была рядом 24 часа в сутки.
Сегодня они продолжают работать. Ездят по стране, проводят творческие вечера, встречаются со зрителями. Токарев говорит, что хочет показывать школьникам свои старые фильмы, потому что в них есть та самая глубина и правда, которой так не хватает современному кино.
А ещё он до сих пор приглашает жену на свидания. Может позвонить и сказать: «Дуня, сегодня вечером мы идём в ресторан». Или сделать какой-нибудь дурацкий сюрприз. Потому что спустя полвека он всё ещё завоёвывает её.
Ту самую девчонку с фотографии, в которую его просили не влюбляться.
