Лена открыла дверь квартиры и замерла на пороге, прислушиваясь. Из кухни доносилось шипение масла на сковороде — Андрей готовил ужин. Она сняла туфли, поставила сумку на комод в прихожей и прикрыла глаза, давая себе минуту передышки. День выдался безумным. Переговоры с клиентом затянулись до семи вечера, но результат того стоил.
— Ты дома? — крикнул из кухни Андрей.
— Да, — отозвалась Лена, стягивая пальто. Она прошла в комнату, достала из сумки конверт и положила его на кровать. Плотный белый конверт с логотипом компании казался тяжелее, чем был на самом деле.
Когда она вошла на кухню, муж уже раскладывал макароны по тарелкам.
— Как день? — спросил он, не оборачиваясь.
— Устала, — Лена села за стол. — Но есть новость.
— Какая? — Андрей поставил перед ней тарелку и сел напротив.
— Нам выплатили премии. За сделку с «Технопромом». Помнишь, я рассказывала?
— Ну, помню. И что, дали что-то существенное?
Лена кивнула:
— Двести тысяч.
Андрей замер с вилкой на полпути ко рту. Его глаза расширились.
— Сколько?
— Двести. Всем участникам сделки. Руководство решило не скупиться, клиент-то крупный. Год работы над контрактом окупился.
Муж медленно опустил вилку. На его лице отразилось недоверие, сменившееся радостью.
— Лен, это же… это невероятно! — Он встал, обошел стол и обнял ее. — Я так горжусь тобой! Двести тысяч! Представляешь?
Лена позволила себе расслабиться в его объятиях. Да, премия действительно была щедрой. Она уже представляла, как наконец-то займется зубами — верхние четверки требовала лечения уже полгода, а на жевательных нужно было ставить коронки. В обычной клинике ей насчитали сто семьдесят тысяч за полный курс лечения.
— Конверт на кровати, — сказала она. — Можешь посчитать, если не веришь.
Андрей рассмеялся:
— Верю, верю. Просто это так неожиданно. Знаешь, — он вернулся на свое место, но есть не стал, задумчиво глядя в окно, — а ведь это настоящий подарок судьбы.
— Я тоже так думаю, — Лена принялась за макароны. Голод давал о себе знать.
— Мы не планировали таких денег в этом месяце, — продолжал Андрей. — У нас все основные расходы закрыты, до отпуска еще далеко. И тут такая сумма, совершенно неожиданно.
— Ага, — Лена жевала, размышляя о том, к какому врачу записаться в первую очередь.
— Знаешь, о чем я подумал? — Андрей наклонился вперед, и в его голосе появилось воодушевление. — Мы могли бы помочь Марине.
Лена перестала жевать.
— Что?
— Ну, Марине. Моей сестре. Она же сейчас у мамы живет после развода. В той однушке им тесно, мама уже жаловалась. А на эти деньги Марина могла бы снять себе квартиру, начать жить отдельно, устроиться нормально.
Лена медленно положила вилку.
— Подожди. Ты предлагаешь отдать мою премию твоей сестре?
— Ну не всю же, — Андрей улыбнулся примирительно. — Но помочь ей встать на ноги — это же правильно, нет? Она сейчас в трудной ситуации.
— Андрей, Марина ушла от мужа полгода назад. За это время она не нашла ни одной работы.
— Ты же знаешь, как сейчас трудно с работой. Особенно в ее возрасте.
— Ей тридцать два года! — голос Лены стал резче. — Это не возраст для того, чтобы сидеть на шее у мамы и ждать, пока ей кто-то квартиру оплатит!
Андрей нахмурился:
— Она моя сестра. Она переживает сложный период.
— Она переживает сложный период всю сознательную жизнь, — Лена встала из-за стола. — Каждый раз, когда у нее проблемы, кто-то должен ее спасать. Сначала родители, потом муж, теперь очередь за нами?
— Лена, не будь такой жестокой. Марина не виновата, что ее брак распался.
— А она виновата в том, что за полгода не смогла найти хоть какую-то работу? Хоть продавцом в магазин? Хоть уборщицей?
Андрей поднялся тоже, его лицо потемнело.
— Моя сестра не будет работать уборщицей.
— Зато может жить на деньги, которые заработала я? — Лена почувствовала, как внутри закипает злость. — Это моя премия, Андрей. Я год вкалывала над этим проектом. Я ездила в командировки, сидела на переговорах до ночи, терпела капризы клиента. И теперь ты хочешь, чтобы я просто взяла и отдала все твоей безработной сестре?
— Не всё! — повысил голос Андрей. — Я говорю о помощи, не о благотворительности! Вот так премия! Не грех и сестре жизнь поправить на такие-то деньги, — он развел руками. — Разве это не очевидно? У нас же все в порядке, нам эти деньги не нужны так срочно, как ей!
Лена почувствовала, как что-то внутри нее обрывается.
— Не нужны? — она медленно проговорила каждое слово. — Мне нужно лечить зубы. Я полгода откладывала это, потому что необходимое лечение стоит сто семьдесят тысяч. Я терпела боль, потому что мы копили на отпуск. И теперь, когда наконец появилась возможность, ты хочешь, чтобы я снова отложила лечение ради твоей сестры?
— Зубы могут подождать, — отмахнулся Андрей. — Это не срочно.
— Не срочно? — Лена почувствовала, как голос начинает дрожать от ярости. — У меня болит, когда я ем! Мне нужны коронки, мне нужно лечить каналы! Но это не срочно, да?
— Я не это имел в виду…
— А что ты имел в виду? Что здоровье твоей жены менее важно, чем комфорт твоей сестры?
Андрей сжал кулаки.
— Марина — моя семья.
— А я кто? — выкрикнула Лена. — Я тебе кто, Андрей?
Повисла тишина. Они стояли по разные стороны кухонного стола и смотрели друг на друга, тяжело дыша.
— Ты эгоистка, — наконец произнес Андрей тихо. — Я не думал, что ты настолько черствая.
Лена почувствовала, как слова ударили ее, словно пощечина. Она молча развернулась и вышла из кухни. В спальне она схватила конверт с кровати, достала из шкафа спортивную сумку и начала складывать вещи.
Андрей появился в дверях.
— Что ты делаешь?
— Съезжаю, — коротко ответила Лена, запихивая в сумку джинсы и свитера.
— Куда?
— К маме. Пока ты не научишься уважать меня и мои решения относительно моих денег.
— Лена, не глупи. Мы же взрослые люди, можем обсудить…
— Обсудить? — она обернулась. — Ты не хочешь обсуждать. Ты уже все решил. Моя премия должна пойти твоей сестре, а я должна и дальше терпеть зубную боль. Это не обсуждение, Андрей. Это ультиматум.
— Я просто прошу тебя быть человечнее!
— А я прошу тебя быть мужем! — выкрикнула Лена. — Моим мужем, а не братом Марины!
Она застегнула сумку и прошла мимо него к выходу. Андрей не пытался остановить ее. Когда она уже надевала ботинки, он произнес из глубины квартиры:
— Если ты уйдешь сейчас, значит, я был прав. Ты думаешь только о себе.
Лена захлопнула дверь, не ответив.
Мама открыла дверь в халате, с бигуди на голове, и ахнула:
— Леночка! Что случилось?
— Можно я поживу у тебя? — Лена чувствовала, как подкатывает ком к горлу.
— Конечно, родная, конечно, — мама обняла ее и втащила в квартиру. — Проходи, я чай поставлю.
За чаем Лена рассказала все. Мама слушала молча, только качала головой.
— Знаешь, что я тебе скажу, — произнесла она наконец. — Андрей неплохой человек, но у него проблема с границами. Он не видит, где заканчивается его ответственность за сестру и начинается его ответственность перед тобой.
— Он назвал меня эгоисткой, — Лена обхватила руками чашку. — За то, что я хочу потратить свои заработанные деньги на свое здоровье.
— А ты не эгоистка, — твердо сказала мама. — Ты имеешь право заботиться о себе. И если твой муж этого не понимает, пусть подумает.
Лена прожила у мамы три дня, прежде чем решилась позвонить в стоматологию. Администратор нашла для нее окно уже на следующей неделе. Лена записалась, внесла предоплату и почувствовала облегчение. Наконец-то она сделала что-то для себя.
Андрей написал на второй день. Сообщение было коротким: «Как ты?»
Лена не ответила.
На третий день он прислал: «Нам нужно поговорить».
«О чем?» — отписала Лена.
«О нас. О том, что произошло».
«Ты изменил свое мнение?»
Долгая пауза. Потом: «Марине действительно нужна помощь».
Лена заблокировала его номер.
Первый прием у стоматолога длился час. Врач — женщина лет пятидесяти с добрыми глазами — внимательно осмотрела ее, сделала снимки, покачала головой.
— Запущено, — сказала она. — Но поправимо. Вам повезло, что вы пришли сейчас. Еще полгода, и пришлось бы удалять.
Лена сидела в кресле, чувствуя странное спокойствие. Здесь, в этом стерильно белом кабинете с запахом антисептика, она впервые за неделю ощутила, что контролирует свою жизнь.
— Сколько времени займет лечение? — спросила она.
— Месяца три. Будем работать поэтапно — сначала вылечим каналы, потом подготовим под коронки, потом установим их. У вас есть время?
— Есть, — твердо ответила Лена.
Она выходила из клиники с планом лечения на нескольких листах и странным чувством легкости. Телефон завибрировал — сообщение от незнакомого номера.
«Лена, это мама Андрея. Могу я с тобой поговорить?»
Лена остановилась посреди тротуара. Людской поток обтекал ее с двух сторон. Она посмотрела на экран, потом набрала ответ:
«Здравствуйте, Ольга Петровна. Да, конечно».
«Может, встретимся? Кофе выпьем?»
Через час они сидели в маленькой кофейне недалеко от клиники. Свекровь выглядела усталой.
— Спасибо, что согласилась, — начала она. — Я знаю, сейчас тебе нелегко.
— Вы хотите поговорить о Марине, — констатировала Лена.
Ольга Петровна кивнула:
— Я хочу, чтобы ты знала: я не просила Андрея отдавать ей твои деньги. Более того, когда он мне об этом сказал, я была против.
Лена подняла брови:
— Правда?
— Марина — моя дочь, и я люблю ее. Но я не слепая. Она всю жизнь ждала, что кто-то решит ее проблемы. Сначала мы с отцом, потом Игорь, ее муж. Теперь она думает, что Андрей должен.
— Почему вы мне это говорите?
— Потому что Андрей — хороший мальчик, но он чувствует вину. Когда он уезжал из дома, Марине было пятнадцать. Он считает, что бросил ее. И теперь пытается компенсировать это.
Лена молча пила кофе, переваривая информацию.
— Я не хочу, чтобы ваш брак разрушился из-за моих детей, — продолжила свекровь. — Но я и не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Ты не обязана спасать Марину. Это не твоя ответственность.
— Андрей так не считает.
— Андрей запутался. Дай ему время.
Лена покачала головой:
— Он назвал меня эгоисткой. За то, что я хочу вылечить зубы на свои деньги.
Ольга Петровна сжала ее руку:
— Тогда он был неправ. И я надеюсь, он это поймет.
Месяц прошел в череде визитов к стоматологу. Лена привыкла к звуку бормашины, к вкусу анестезии, к легкой ноющей боли после каждого приема. Но с каждой неделей ее зубы становились лучше, и это придавало ей сил.
Она жила у мамы, ходила на работу, встречалась с подругами. Об Андрее старалась не думать. Он пытался звонить с чужих номеров, но она сбрасывала. Один раз написал длинное письмо на почту. Лена прочитала первые строки — «Я понимаю, что был резок, но…» — и удалила, не дочитав.
Марина, как узнала Лена от свекрови, все-таки нашла работу. Администратором в фитнес-клуб. Зарплата небольшая, но достаточная, чтобы снять комнату. Ольга Петровна помогла ей с первым взносом.
— Видишь, — сказала мама, когда Лена рассказала ей об этом. — Она смогла сама. Просто никто раньше не давал ей шанса повзрослеть.
На третьем месяце лечение закончилось и врач довольно улыбнулась:
— Готово. Можете идти и улыбаться всему миру.
Лена посмотрела на себя в зеркало. Улыбка действительно стала другой — ровной, белой, здоровой. Но дело было не только в зубах. Что-то изменилось внутри. Она стала тверже, увереннее. Она научилась говорить «нет» и не чувствовать себя виноватой.
Выходя из клиники, она почти столкнулась с Андреем. Он стоял у входа, держа в руках букет белых роз.
— Привет, — сказал он тихо.
Лена замерла. Три месяца они не виделись. Он похудел, осунулся. Глаза были усталыми.
— Привет, — ответила она осторожно.
— Я… я хотел поговорить. Можно?
Они сели на лавочку в сквере напротив клиники. Андрей вертел букет в руках.
— Я был неправ, — начал он. — Во всем. Я не должен был распоряжаться твоими деньгами. Не должен был называть тебя эгоисткой. Не должен был ставить Марину выше тебя.
Лена молчала.
— Я разговаривал с мамой. С психологом. Со всеми, кто готов был меня слушать, — продолжал Андрей. — И я понял, что у меня проблема. Я всю жизнь чувствовал себя виноватым перед Мариной. Когда я уехал учиться, ей было пятнадцать, и я знал, что родители с ней строги. Я думал, что бросил ее.
— Ты не бросал ее. Ты просто жил свою жизнь.
— Но я так не чувствовал. И когда она оказалась в беде, я решил, что должен компенсировать все эти годы. За твой счет. За счет нашего брака.
Лена посмотрела на него:
— И что ты хочешь сейчас?
— Я хочу попросить прощения. И сказать, что горжусь тобой. Ты поставила себя на первое место, и это было правильно. Я должен был поддержать тебя, а не осуждать.
Он протянул ей букет. Лена взяла его, чувствуя, как внутри борются разные чувства.
— Андрей, я не знаю, можем ли мы просто вернуться к тому, что было.
— Я не прошу об этом, — он покачал головой. — Я понимаю, что многое сломалось. Но, может быть, мы могли бы начать заново? Медленно, осторожно. Если ты готова дать мне шанс.
Лена смотрела на розы. Белые, свежие, с каплями росы на лепестках.
— Мне нужно подумать, — сказала она наконец.
Андрей кивнул:
— Конечно. Я готов ждать.
Но Лена не позвонила ни на следующий день, ни через неделю. Она продолжала жить у мамы, ходить на работу, встречаться с друзьями. Новая улыбка придавала ей уверенности. Коллеги заметили перемену, начальник намекнул на повышение.
Андрей писал иногда — короткие сообщения без давления. «Как дела?», «Думаю о тебе», «Если захочешь поговорить, я здесь». Она отвечала вежливо, но сдержанно.
Однажды вечером мама спросила:
— Ты простила его?
Лена задумалась:
— Наверное, да.
— Тогда в чем дело?
— Дело в том, что я поняла: мне хорошо одной. Я научилась быть самостоятельной. Принимать решения без оглядки на чье-то мнение. И я не уверена, что хочу это менять.
Мама кивнула:
— Это тоже ответ.
Еще через месяц Лена встретилась с Андреем. Они гуляли по набережной, разговаривали о работе, о погоде, об общих знакомых. Все было легко и непринужденно, но Лена чувствовала: что-то безвозвратно изменилось.
— Я не вернусь, — сказала она, когда они остановились у парапета. — Прости.
Андрей долго молчал, глядя на воду.
— Я знал, — произнес он наконец. — Наверное, знал с самого начала. Но надеялся.
— Ты хороший человек, — Лена коснулась его руки. — Просто мы… мы хотим разного. Ты хочешь быть спасителем. А я хочу быть собой.
Он улыбнулся грустно:
— Звучит справедливо.
Они постояли еще немного, потом разошлись в разные стороны. Лена шла домой — к маме, в маленькую квартиру, где у нее теперь был свой угол, своя жизнь. И впервые за долгое время она не чувствовала вины.
Она вытащила телефон и посмотрела на свое отражение в темном экране. Улыбнулась — широко, свободно, своими новыми ровными зубами. Эта улыбка стоила того. Все стоило того.
Деньги закончились. Отношения закончились. Но она, наконец, начала жить так, как хотела сама. И это было бесценно.
