Тетрадь в клетку лежала на краю кухонного стола, исписанная мелким почерком. Анастасия провела пальцем по колонкам цифр — аккуратным, выверенным, почти красивым в своей педантичности. Триста двадцать рублей на проезд. Четыреста восемьдесят на обед, хотя можно было бы и дешевле, если брать из дома. Две тысячи на коммуналку — это ещё повезло, что зима выдалась тёплая.
Каждый рубль имел своё место. Каждая копейка знала, куда ей идти.
Артём появился в дверном проёме, держа в руках кружку с остывшим чаем. Он наблюдал за женой уже минуты три, не решаясь заговорить. Знал, что когда Анастасия садится за свою тетрадь, лучше не мешать. Это был её ритуал, её способ держать жизнь под контролем.
— Опять считаешь? — всё-таки спросил муж, присаживаясь напротив.
— А что мне ещё делать? Само оно не посчитается.
Анастасия не подняла головы. Её ручка скользила по бумаге, выводя очередную сумму. Премия за квартал — сорок две тысячи. Подработка на выходных, когда заменяла коллегу в бухгалтерии соседней фирмы — ещё восемнадцать. Всё это должно было пойти на первоначальный взнос. На ту самую квартиру, о которой Анастасия мечтала с тех пор, как впервые переступила порог съёмной однушки пять лет назад.
— Слушай, — Артём покрутил кружку в руках, — ну сколько можно себя изводить? Мы нормально живём. Квартира хорошая, район тихий. Хозяйка адекватная, не повышает аренду каждый год.
— Это не наша квартира, Артём.
— И что? Половина Москвы снимает. И ничего, живут как-то.
Анастасия наконец оторвалась от записей и посмотрела на мужа. В её взгляде не было раздражения — только усталость. Они вели этот разговор раз в месяц, как по расписанию. И каждый раз заканчивали на одной и той же ноте: каждый оставался при своём мнении.
— Мне тридцать два года, — произнесла женщина, откладывая ручку. — Я хочу знать, что у меня есть угол. Свой. Настоящий. Где никто не придёт и не скажет: собирай вещи, я продаю квартиру.
— Ну это ты уже драматизируешь.
— Я реалистка. И поэтому мы через три года купим свою двушку в Люберцах. Может, не самый центр, но своё.
Артём промолчал. Он давно перестал спорить на эту тему. Не потому что согласился, а потому что понял — бесполезно. Жена вбила себе в голову эту идею с квартирой, и никакие аргументы не могли её переубедить. Что ж, пусть копит, если ей так спокойнее. В конце концов, деньги лишними не бывают.
Телефон Артёма завибрировал на столе. Он глянул на экран и чуть заметно напрягся. Анастасия это увидела — она всегда всё видела, такая уж у неё была особенность.
— Дашка? — спросила без особого интереса.
— Угу.
Муж встал и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Анастасия снова склонилась над тетрадью, но цифры больше не складывались в голове. Голос Артёма доносился приглушённо, но отдельные слова всё равно прорывались сквозь тонкую стену.
— Сколько?.. Да ты серьёзно?.. Нет, ну это уже совсем… Ладно, я подумаю.
Женщина закрыла тетрадь и убрала её в ящик стола. Она знала, что будет дальше. Артём вернётся с виноватым видом и начнёт издалека. Скажет, что сестра попала в неприятную ситуацию. Что ей нужна помощь, совсем немного, буквально до зарплаты. Что семья должна поддерживать друг друга, потому что кроме семьи никого нет.
И Анастасия, как всегда, промолчит. Потому что не хочет скандала. Потому что устала объяснять очевидные вещи. Потому что надеется — может, в этот раз действительно последний.
Дарья была младше брата на четыре года, но вела себя так, будто разница составляла все пятнадцать. В свои двадцать восемь она умудрялась совершать ошибки, которые не простительны даже восемнадцатилетним. То записалась на какие-то курсы по «финансовой грамотности» за сто двадцать тысяч — иронично, учитывая её собственное отношение к деньгам. То взяла в кредит айфон последней модели, хотя её старый телефон работал идеально. То вложилась в «уникальный бизнес-проект» подруги, который закономерно прогорел через три месяца.
И каждый раз, когда долги Дарьи начинали душить её, она звонила брату. Не родителям, которые жили в Саратове и давно махнули на дочь рукой. Не подругам, которых растеряла из-за своей непостоянности. Именно Артёму — единственному человеку, который никогда не отказывал.
Артём вернулся на кухню минут через десять. Сел на своё место, потёр переносицу и вздохнул.
— Ну? — Анастасия скрестила руки на груди.
— Даша влезла в историю с курсами. Ну, знаешь, эти коучи, которые учат зарабатывать миллионы.
— Знаю. И что?
— Взяла рассрочку на обучение. Восемьдесят тысяч. Думала, что это инвестиция в себя. Что потом заработает в десять раз больше.
Анастасия невесело усмехнулась. История повторялась с пугающей регулярностью.
— И сколько она заработала?
— Ничего. Курсы оказались пустышкой. Какие-то общие фразы из интернета, никакой практики. Она пыталась вернуть деньги, но договор составлен хитро, без шансов.
— Артём, — голос жены стал жёстче, — мы три месяца назад отдали ей пятьдесят тысяч на погашение кредита за телефон. Ты обещал, что это последний раз.
— Я помню. Но это же моя сестра.
— И что? Она не маленькая девочка. Ей двадцать восемь лет. Пора бы уже научиться отвечать за свои решения.
Муж опустил глаза. Он ненавидел эти разговоры. Ненавидел чувствовать себя между двух огней — между женой, которая была права, и сестрой, которая была кровью.
— Слушай, — Артём попытался взять Анастасию за руку, но та отстранилась, — я понимаю, что ты злишься. Но давай так: я возьму эти деньги не из наших накоплений. Перехвачу у ребят на работе, потом отдам с премии.
Анастасия долго смотрела на мужа. Хотела поверить. Очень хотела.
— Хорошо, — наконец кивнула женщина. — Но это действительно последний раз. Я серьёзно, Артём. Если Дарья снова придёт с протянутой рукой — разбирайся сам, без нашего бюджета.
— Договорились. Обещаю.
Он поцеловал жену в макушку и ушёл звонить коллегам. Анастасия сидела на кухне одна, глядя в темнеющее окно. За стеклом начинал накрапывать дождь, и капли медленно стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки.
Почему-то в этот момент женщина подумала о своей матери. Та всю жизнь работала медсестрой в районной поликлинике, откладывая каждую копейку. Говорила: «Настя, у человека должна быть подушка безопасности. Иначе любой ветер снесёт». Мама умерла три года назад, так и не накопив на собственное жильё. Всю жизнь в коммуналке, всю жизнь с соседями за стеной.
Анастасия пообещала себе, что её судьба сложится иначе.
Следующие три месяца прошли относительно спокойно. Тетрадь с расчётами пополнялась новыми цифрами, сумма на счету медленно, но верно росла. Анастасия даже позволила себе немного расслабиться — впервые за долгое время купила платье не на распродаже, а просто потому что понравилось.
Артём, казалось, тоже успокоился. Он больше не заговаривал о Дарье, не отвечал на её звонки при жене, не выходил с телефоном в коридор. Анастасия решила, что сестра мужа наконец-то взялась за ум. Или, по крайней мере, нашла другой источник финансирования своих авантюр.
Она ошибалась.
В конце апреля Анастасия села за традиционный подсчёт бюджета. Открыла приложение банка, чтобы свериться с накоплениями, и застыла. Цифра на экране была неправильной. На двести тысяч меньше, чем должна была быть.
Сначала женщина подумала, что это ошибка. Технический сбой, что-то с сервером. Но история операций не оставляла сомнений: деньги были сняты три недели назад. Одним переводом, на карту, номер которой Анастасия знала слишком хорошо.
«Дарья».
Руки начали мелко дрожать. Анастасия положила телефон на стол и несколько минут просто сидела, глядя в стену. В голове было пусто — ни злости, ни обиды, ни даже удивления. Только звенящая тишина, как бывает после очень громкого звука.
Артём вернулся с работы около восьми. Весёлый, с пакетом из супермаркета — купил её любимое мороженое, фисташковое. Он нашёл жену на кухне и сразу понял, что что-то не так. Анастасия сидела в темноте, не включив свет, хотя за окном уже давно стемнело.
— Настя? Ты чего?
Женщина подняла на него глаза. В полумраке её лицо казалось незнакомым, жёстким.
— Двести тысяч, Артём. Три недели назад. Хочешь объяснить?
Муж поставил пакет на пол. Мороженое начало таять, но никаму не было до этого дела.
— Я собирался тебе сказать, — голос Артёма звучал глухо. — Просто ждал подходящего момента.
— Три недели ждал. Удобно.
— У Дарьи проблемы. Серьёзные проблемы, не как раньше.
— У Дарьи всегда серьёзные проблемы, — Анастасия встала из-за стола. — А у меня серьёзный вопрос: это мои деньги тоже. Я их копила, экономила на обедах, работала по выходным. Ты просто взял и отдал без спроса.
— Это семейные деньги. Я имею на них такое же право.
— Да? А на семейные решения ты тоже имеешь единоличное право?
Они стояли друг напротив друга — близко, но будто разделённые невидимой стеной. Артём дышал тяжело, не выдерживая взгляда жены. Он знал, что виноват. Знал, что нарушил обещание. Но признать это вслух означало предать сестру.
— Даша попала в аварию, — наконец заговорил мужчина. — Не по своей вине, её подрезали. Но страховки не было, она не успела продлить. Владелец той машины, мерседеса, подал в суд. Ущерб — четыреста тысяч.
— И ты отдал ей двести наших?
— Это было срочно. Адвокат сказал, если не выплатить часть до суда, могут арестовать счета, наложить запрет на выезд. Даша бы не справилась.
Анастасия прикусила губу так сильно, что почувствовала металлический привкус. Хотелось кричать. Хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и швырнуть в стену. Но вместо этого она заговорила очень тихо — почти шёпотом.
— Мне тридцать два года. Я пять лет живу в режиме экономии. Отказываю себе во всём. Не была в отпуске три года — помнишь, мы отменили поездку в Турцию, потому что твоей сестре срочно понадобились деньги на залог за квартиру? Я ем на работе гречку из контейнера, пока коллеги ходят в кафе. Я ни разу за эти годы не купила себе нормальную сумку или туфли — всё с распродаж, из секонд-хендов. И всё это ради одной цели. Ради нашей квартиры.
— Настя…
— Нет, дай мне договорить. А ты просто берёшь и обнуляешь всё одним переводом. Без разговора, без обсуждения. Потому что твоя сестра в очередной раз не подумала головой.
Артём сжал кулаки. Он чувствовал себя загнанным в угол — и это вызывало не раскаяние, а злость.
— Хватит нападать на Дарью! Она моя сестра, единственный близкий человек.
— А я кто тебе, Артём? Соседка по квартире?
Повисла тишина. Муж отвернулся к окну, женщина продолжала стоять посреди кухни, сцепив руки перед собой.
— Даша вернёт деньги, — голос Артёма звучал устало. — Она устроилась на новую работу, обещала выплачивать частями.
— Артём, она должна нам уже четыреста тысяч, если считать все предыдущие разы. Ты хоть один раз видел возврат?
Он не ответил. Потому что отвечать было нечего.
Эту ночь Анастасия провела в гостиной, на диване. Не потому что муж её выгнал — сама не смогла лечь рядом с ним. Лежала в темноте, слушая, как за окном шумят машины, и думала. О своей жизни. О выборах, которые сделала. О том, как оказалась в точке, где нет хороших решений — только плохие и очень плохие.
Утром они почти не разговаривали. Артём ушёл на работу раньше обычного, буркнув что-то про совещание. Анастасия сварила кофе, который не смогла выпить — горло перехватило от одного запаха. Просидела на кухне до полудня, глядя на свою тетрадь с расчётами. Потом достала её из ящика, пролистала до последней заполненной страницы и аккуратно зачеркнула итоговую сумму.
Новая цифра выглядела жалко. Три года экономии, три года жизни в режиме выживания — и она снова почти на нуле.
Следующие несколько недель прошли в странном оцепенении. Супруги существовали параллельно, почти не пересекаясь. Завтракали в разное время, ложились спать, отвернувшись друг от друга. Анастасия продолжала записывать траты, но уже без прежнего энтузиазма — скорее по привычке.
А потом Дарья снова позвонила.
Это случилось в субботу вечером. Артём сидел в гостиной, смотрел какой-то футбол. Телефон завибрировал на журнальном столике, и муж взял его слишком быстро — так, словно ждал этого звонка.
Анастасия стояла в дверях, наблюдая за ним. Видела, как побледнело его лицо. Как он вскочил с дивана и начал ходить по комнате, прижимая трубку к уху. Как дрогнули его губы, когда он произнёс:
— Сколько?.. Господи, Дашка, как это вообще случилось?
Женщина не стала подходить ближе. Просто ждала, прислонившись к дверному косяку. Она уже знала, что услышит. Не детали — детали каждый раз были разными. Но суть оставалась неизменной.
Артём закончил разговор и долго стоял посреди комнаты, глядя в пустоту. Потом медленно повернулся к жене.
— Она разбила машину. Чужую машину. Лексус. Въехала в припаркованный автомобиль на стоянке торгового центра.
— А страховка?
— Нет страховки. Она не продлила, забыла.
Анастасия покачала головой. Конечно, забыла. Дарья всегда что-то забывала — оплатить счета, продлить документы, вернуть долги.
— Она что тупая! Снова по одним и тем же граблям. Сколько? — голос женщины был спокоен, почти равнодушен.
— Триста пятьдесят тысяч. Владелец машины требует наличными, угрожает подать в полицию за оставление места ДТП. Она испугалась и уехала, не дождавшись его.
— То есть теперь ещё и уголовная статья?
— Он согласен не заявлять, если получит деньги до конца недели.
Анастасия молчала. В голове крутились цифры — безжалостные, точные. Триста пятьдесят тысяч. Это почти все их оставшиеся накопления. Это ещё два года экономии на обедах и подработок по выходным.
Артём двинулся к спальне. Его шаги были тяжёлыми, неуверенными — как у человека, который знает, что делает что-то неправильное, но не может остановиться. Он вошёл в комнату, подошёл к комоду, где лежала банковская карта, и протянул руку к ящику.
— Стой.
Анастасия стояла в дверях. Её голос прозвучал негромко, но в нём было что-то такое, от чего Артём замер на месте.
— Ты не возьмёшь эти деньги, — продолжила женщина. — Не в этот раз.
— Настя, ты не понимаешь. Даше грозит тюрьма.
— Я всё прекрасно понимаю.
Она вошла в комнату и встала между мужем и комодом. Маленькая, худая — но в эту минуту казалась непробиваемой стеной.
— Подвинься, — попросил Артём. — Пожалуйста.
— Нет.
Он попытался обойти жену, но Анастасия перехватила его руку. Их взгляды встретились — и то, что Артём увидел в глазах супруги, заставило его отступить на шаг.
— Всё, хватит! — голос Анастасии взлетел до крика. — Я не обязана спасать твою сестру от её же глупостей!
Она рванула ящик комода, выхватила карту и сжала её в кулаке. Артём стоял напротив, тяжело дыша.
— Отдай карту, — процедил он сквозь зубы.
— Не отдам.
— Это и мои деньги тоже!
— Твои? — Анастасия шагнула к нему, и муж невольно попятился. — Твои деньги ты раздал своей сестре. А это — мои. Моя экономия, мои подработки, мои отказы от всего нормального.
Кровь прилила к лицу Артёма. Он метнулся к книжной полке и одним движением смахнул книги на пол. Грохот разнёсся по квартире, заставив Анастасию вздрогнуть, но не отступить.
— Ты жадная! — выкрикнул мужчина. — Расчётливая, эгоистичная! Думаешь только о своих квадратных метрах!
— А ты думаешь о своей сестре, которая за всю жизнь не научилась отвечать за себя! Потому что всегда был ты — готовый прибежать и всё исправить!
Артём продолжал метаться по комнате, хватаясь за голову. Его лицо перекосилось от ярости и бессилия.
— Деньги можно заработать! — прокричал он. — А семью не заменить!
— Семью? — Анастасия замерла посреди комнаты, склонив голову набок. — Мы с тобой шесть лет вместе. Шесть лет я строила наше будущее, пока твоя сестра его разрушала. Ты хоть раз задумался о том, что у нас могли быть дети? Что мы откладывали это, потому что денег вечно не хватало?
Муж остановился как вкопанный.
— Это сейчас к чему? — пробормотал он.
— К тому, что я три года назад хотела ребёнка. А ты сказал — подождём, сначала накопим на квартиру. И я согласилась. Ждала. Копила. А ты отдавал наши деньги Дарье.
Анастасия говорила медленно, чеканя каждое слово. Её глаза были сухими — слёзы закончились ещё в ту ночь, когда она обнаружила пропажу двухсот тысяч.
— Я напомню тебе кое-что, — продолжила женщина. — Мы отменили отпуск, потому что Дарье нужны были деньги на залог за квартиру. Год назад я отказалась от повышения квалификации — курсы стоили восемьдесят тысяч, и я решила, что это слишком дорого. А через месяц ты отдал сто тысяч сестре на погашение её кредита за телефон. За телефон, Артём!
Муж молчал. Его руки безвольно висели вдоль тела, ярость схлынула так же быстро, как накатила.
— Я не могу её бросить, — произнёс он наконец. — Она моя сестра. Единственная.
— Ты её и не бросаешь. Ты бросаешь меня. Каждый раз, когда выбираешь её проблемы вместо нашего будущего.
Артём поднял на жену глаза. В его взгляде была боль — настоящая, острая. Но и решимость тоже. Та самая упрямая, непробиваемая убеждённость в собственной правоте, которая бесила Анастасию все эти годы.
— Я попрошу у Веры, — сказал мужчина тихо. — У коллеги. Она давала взаймы в прошлый раз, может, даст и сейчас.
Он вышел из спальни, на ходу доставая телефон. Анастасия слышала его голос из соседней комнаты — приглушённый, просящий. «Вера Сергеевна, добрый вечер, извините, что беспокою… Понимаю, что поздно, но ситуация критическая… Сестра попала в беду, нужны деньги до конца недели…»
Женщина стояла посреди спальни, всё ещё сжимая карту в руке. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Она смотрела на разбросанные по полу книги, на примятое покрывало, на следы хаоса, который только что здесь разразился.
И в этот момент что-то внутри неё окончательно сломалось. Не с треском, не с болью — тихо, почти незаметно. Как будто последний кирпичик выпал из стены, и вся конструкция беззвучно осела, превратившись в пыль.
Анастасия достала из шкафа два чемодана. Старых, потёртых — они покупали их, когда планировали ту самую поездку в Турцию, которая так и не состоялась. Открыла дверцы гардероба Артёма и начала методично складывать его вещи. Рубашки. Брюки. Свитера. Носки. Всё аккуратно, по стопочкам — так, как он сам никогда не умел.
Муж появился в дверях минут через двадцать. Уставился на чемоданы, на жену, которая застёгивала молнию на втором.
— Это что? — голос Артёма охрип. — Настя, ты что делаешь?
— Собираю твои вещи.
— Зачем?
Анастасия выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Спокойно, почти отстранённо.
— Потому что ты здесь больше не живёшь.
— Ты меня выгоняешь? — он не верил. — Из-за Дашки?
— Из-за тебя. Из-за шести лет, которые я потратила на человека, для которого я всегда была на втором месте. Из-за обещаний, которые ты нарушал снова и снова. Из-за того, что я устала ждать, когда ты наконец повзрослеешь.
— Настя, давай поговорим… — Артём шагнул к жене, но та подняла руку, останавливая его.
— Мы уже наговорились. Годами говорили. И каждый раз заканчивалось одинаково: ты обещал, я верила, а потом всё повторялось.
— Я могу измениться!
— Нет, — женщина покачала головой. — Не можешь. И не хочешь. Потому что для тебя это не проблема. Проблема — это я. Жена, которая мешает тебе быть хорошим братом.
Артём стоял посреди комнаты, растерянный, раздавленный. Он никогда не видел Анастасию такой — холодной, отстранённой, будто она уже была где-то далеко, а здесь осталась только оболочка.
— Где я буду жить? — спросил мужчина.
— У сестры. Она ведь тебе дороже всего на свете.
Это было жестоко, и Анастасия это понимала. Но ей было всё равно. Запас сочувствия, терпения, любви — всё это закончилось. Осталась только усталость и странное, незнакомое чувство свободы.
Артём ушёл в тот же вечер. Взял чемоданы, постоял на пороге, словно ждал, что жена передумает. Она не передумала. Закрыла за ним дверь и повернула замок.
А потом села на пол в прихожей и просидела так до рассвета.
Утром Анастасия приняла душ, сварила кофе и села за кухонный стол. Перед ней лежала та самая тетрадь — потрёпанная, исписанная её мелким почерком. Женщина пролистала страницы, глядя на колонки цифр, на пометки, на планы, которые так и остались планами.
Потом достала ручку и открыла чистый разворот.
Сверху написала дату. Ниже — новую цифру: сумму, которая осталась на счету после всех потерь. Это было немного. Это было почти ничего. Но это было её — только её, без компромиссов и оговорок.
Через неделю Анастасия подала заявление на развод. Артём не стал оспаривать — то ли понял, что бесполезно, то ли был слишком занят проблемами сестры. Дарья, кстати, так и не нашла деньги на выплату владельцу разбитой машины. Дело дошло до суда, и девушка получила условный срок за оставление места ДТП.
Об этом Анастасия узнала случайно — от общей знакомой, которая работала в том же здании, что и Артём. К тому моменту бывший муж успел занять денег у всех возможных коллег, поссориться с половиной из них из-за невозвращённых долгов и переехать обратно к родителям в Саратов.
А Анастасия продолжала копить. Каждый день — новая строчка в тетради. Каждый месяц — ещё один шаг к цели. Медленно, упрямо, неотвратимо.
Теперь, когда не нужно было делить бюджет на двоих, дело пошло быстрее. Теперь, когда никто не тянул деньги на чужие ошибки, цифры в тетради наконец-то начали расти так, как должны были с самого начала.
Через три года Анастасия сидела в офисе риелтора, подписывая договор на покупку однокомнатной квартиры в Люберцах. Не двушка, как мечталось когда-то, но своя. Настоящая. С большим окном, выходящим на тихий двор.
Риелтор что-то говорила про документы и сроки регистрации, но Анастасия почти не слушала. Она смотрела на ключи в своей руке — обычные, металлические, ничем не примечательные. И улыбалась.
Тетрадка в клетку лежала в сумке, заполненная до последней страницы.
