Ольга вышла с работы в три часа дня. День выдался кошмарным — сорвалась важная сделка, клиент накричал, начальник устроил разбор полётов. Голова раскалывалась, хотелось только одного: забрать Мишу и уехать к маме. Там тихо, спокойно, можно просто посидеть на кухне с чаем.
Она набрала номер мужа.
— Алло, Серёж. Я сегодня рано освободилась, заеду за Мишкой.
— Зачем? — голос был странный, напряжённый. — Моя мама с ним сидит, всё нормально.
— Я знаю. Просто хочу забрать пораньше.
— Но она же специально приехала…
— Серёжа, я забираю сына. Всё.
Ольга сбросила звонок и прибавила скорость. Что-то в его голосе насторожило. Обычно Серёжа не возражал, когда она забирала Мишу раньше.
Она припарковалась у подъезда и поднялась на третий этаж. Ключ повернулся в замке бесшумно. Дверь открылась.
В квартире была тишина. Слишком напряжённая, давящая тишина для дома, где живёт пятилетний ребёнок. Обычно Миша носился по коридору, кричал, смеялся. А сейчас — ничего.
Ольга сняла туфли и прошла в гостиную.
Миша сидел на диване. Прижался к спинке, обхватил себя руками. Лицо заплаканное, глаза красные. Он часто, прерывисто дышал — так дышат дети после долгого плача, когда уже нет сил реветь, но слёзы ещё не высохли.
Сердце Ольги ухнуло вниз.
— Мишенька…
Мальчик вздрогнул и посмотрел на неё. В глазах был страх. Страх, которого там быть не должно.
Ольга бросилась к нему, присела на корточки.
— Что случилось? Мишка, что?
Он молчал, только губы дрожали.
Тут она увидела его руку. На запястье — ярко-красный след. Не синяк ещё, но отчётливый отпечаток пальцев. Кто-то сильно схватил ребёнка.
Кровь ударила в голову.
— Кто это сделал? — голос сорвался на шёпот.
Миша глянул в сторону кресла.
Там сидела свекровь. Валентина Петровна. Спина прямая, подбородок задран, губы сжаты в тонкую линию. Она смотрела на Ольгу с вызовом, будто ждала, что та скажет «спасибо» за воспитание.
У окна стоял Сергей. Спиной к комнате. Руки в карманах, плечи напряжены.
— Серёжа, — позвала Ольга тихо.
Он не обернулся.
— Серёжа!
Муж дёрнулся, но так и не повернулся.
Ольга посмотрела на сына.
— Мишенька, скажи мне. Кто тебя держал?
Мальчик всхлипнул.
— Баба Валя, — прошептал он. — Я не хотел идти спать. Она сказала, что я должен слушаться. А я сказал, что мама разрешает не спать днём. Тогда она… она схватила меня за руку и сильно дёрнула. Очень сильно.
Валентина Петровна хмыкнула.
— Не выдумывай, мальчик. Я тебя просто отвела от телевизора.
— Не просто! — вдруг закричал Миша. — Больно было! Ты дёргала!
— Не кричи на старших! — рявкнула свекровь.
Ольга медленно поднялась. Руки тряслись, но она сжала их в кулаки. Подошла к креслу и остановилась в метре от Валентины Петровны.
Посмотрела ей в глаза.
— Вы подняли руку на моего ребёнка?
Свекровь фыркнула.
— Какая рука? Я его воспитывала. Ребёнок совершенно распущен, не слушается. Вы его балуете, а потом удивляетесь, что он…
— Собирайте вещи и уходите, — перебила Ольга.
Голос дрожал от злости, которую она едва сдерживала. Ещё секунда — и она не отвечает за себя.
Валентина Петровна вытаращила глаза.
— Что?
— Я сказала: собирайте вещи. И уходите из моего дома. Сейчас.
— Ты с ума сошла? Серёжа! — свекровь обернулась к сыну. — Ты слышишь, что она говорит?!
Сергей молчал. Стоял спиной и молчал.
— Серёжа! — почти взвыла Валентина Петровна.
— Мам, — пробормотал он, не оборачиваясь. — Может, правда лучше…
— Лучше что?! Я тебя растила, воспитывала, ремнём не била, а ты теперь эту… эту…
— Хватит, — отрезала Ольга. — Вы подняли руку на пятилетнего ребёнка. Моего ребёнка. Это не воспитание. Это насилие.
— Какое насилие?! — возмутилась свекровь. — Я его просто…
— Вы его схватили так, что остались следы. Посмотрите на его руку!
Валентина Петровна скользнула взглядом по запястью Миши и поджала губы.
— Ну и что? У него нежная кожа. Я его не била.
— Выйдите из моей квартиры, — Ольга указала на дверь. — Немедленно.
— Серёжа!!!
Муж наконец обернулся. Лицо бледное, взгляд бегающий.
— Оль, может, не надо так… Мама не хотела…
— Не хотела? — Ольга шагнула к нему. — Серёж, посмотри на сына. Посмотри ему в глаза. Видишь, как он боится? Видишь след на руке?
Сергей глянул на Мишу. Мальчик сжался ещё больше.
— Это… ну, мама строгая, но она же не со зла…
— Она подняла на него руку, — повторила Ольга медленно. — В нашем доме. Пока нас не было. И ты стоишь тут и оправдываешь это?
— Я не оправдываю! Просто… ну мама же…
— Твоя мама пугает моего ребёнка. Выбирай, Серёжа.
Повисла тишина.
Валентина Петровна шумно поднялась с кресла.
— Ну и катитесь все! — бросила она. — Я старалась, помогала, а вы… Неблагодарные!
Она прошла в прихожую, громко топая. Начала запихивать вещи в сумку. Бормотала что-то про неуважение, про современную молодёжь, про то, как она воспитывала сына.
Ольга не пошла за ней. Стояла и смотрела на мужа.
— Серёж, ты понимаешь, что твоя мама сделала?
Он кивнул. Еле заметно.
— Тогда почему молчал?
— Я не знал, что сказать. Она моя мать…
— А он твой сын, — Ольга кивнула на Мишу. — И он теперь боится. Боится в собственном доме.
Сергей сглотнул.
— Прости.
— Не мне. Ему.
Валентина Петровна вышла из прихожей с сумкой.
— Я ухожу! — объявила она. — Но запомните: без меня вы не справитесь. Через неделю приползёте на коленях!
— До свидания, Валентина Петровна, — ровно сказала Ольга.
Дверь хлопнула.
Тишина.
Миша всхлипнул на диване.
Ольга подошла к нему, села рядом, обняла. Мальчик уткнулся ей в плечо и наконец заревел по-настоящему. Долго, горько.
— Тише, солнышко, тише, — шептала она, гладя его по голове. — Всё хорошо. Больше никто тебя не тронет.
Сергей стоял посреди комнаты, растерянный.
— Оль…
— Не сейчас, — оборвала она.
Он кивнул и вышел.
Ольга сидела с сыном, пока он не успокоился. Потом встала, взяла телефон и набрала номер.
— Алло, это служба замены замков? Мне нужен мастер. Сегодня. Срочно.
— Когда удобно подъехать? — спросил мужской голос.
— Прямо сейчас. Адрес — улица Ленина, дом двенадцать, квартира сорок пять.
— Какие замки?
— Входная дверь. Два замка. Хорошие, надёжные.
— Понял. Буду через час.
— Спасибо.
Она положила трубку.
Сергей стоял в дверях.
— Ты… замки меняешь?
— Да.
— Зачем?
— У твоей матери есть ключи.
— Оль, ну она же не вернётся просто так…
— Я не хочу рисковать, — жёстко сказала Ольга. — Она считает, что имеет право воспитывать нашего сына физически. Я не хочу, чтобы у неё был доступ в наш дом.
— Но это моя мать!
— Которая ударила твоего сына.
— Она не ударила! Она просто схватила…
— Посмотри на его руку, Серёжа! — Ольга показала на красный след. — Это нормально?
Он молчал.
— Отвечай. Это нормально — хватать пятилетнего ребёнка так, что остаются следы?
— Нет, — выдавил он.
— Вот. Поэтому замки меняю.
— А если она захочет приехать?
— Позвонит в дверь. Мы откроем. Или не откроем. Но самостоятельно она больше сюда не войдёт.
Сергей сел на стул.
— Она обидится.
— Пусть, — Ольга пожала плечами. — Мне важнее, чтобы Миша чувствовал себя в безопасности.
Муж опустил голову.
— Прости. Я не знал, что она так… Я думал, она просто строгая.
— Строгость и насилие — разные вещи.
— Я понял.
— Понял? Или говоришь, чтобы я успокоилась?
— Понял, — повторил он тверже. — Правда. Я видел его лицо. Он боялся. Своей бабушки. Это… это неправильно.
Ольга выдохнула.
— Хорошо. Значит, ты на нашей стороне.
— Я всегда на вашей стороне, — Сергей поднял глаза. — Просто не сразу понял, что происходит.
— Теперь понял?
— Да.
Мастер приехал через час. Пожилой мужчина с чемоданом инструментов.
— Здравствуйте. Показывайте дверь.
Ольга провела его в прихожую.
— Вот. Два замка. Оба нужно заменить.
— Угу. Сейчас посмотрим.
Он покрутил, повертел, достал какие-то инструменты.
— Замки старые. Но крепкие. Минут сорок работы. Устроит?
— Устроит.
Мастер принялся за дело.
Ольга вернулась в комнату. Миша лежал на диване, укрытый пледом. Глаза закрыты, но она видела — он не спит. Просто лежит.
Села рядом.
— Мишенька.
Мальчик открыл глаза.
— Мам?
— Всё будет хорошо. Обещаю.
— Баба Валя вернётся?
— Нет. Не вернётся.
— Точно?
— Точно. Я не пущу.
Миша выдохнул.
— Хорошо.
Он снова закрыл глаза.
Через сорок минут мастер позвал Ольгу.
— Готово. Замки новые, надёжные. Вот ключи — три комплекта.
— Спасибо. Сколько?
Он назвал сумму. Ольга расплатилась, проводила его.
Закрыла дверь. Повернула ключ. Щёлкнул новый замок.
Она прислонилась к двери и выдохнула.
Всё. Граница защищена.
Вечером Миша поужинал, успокоился, даже улыбнулся пару раз. Ольга уложила его спать, посидела рядом, пока он не заснул.
Вышла на кухню. Заварила чай. Села у окна.
Сергей вошёл через минуту.
— Можно?
— Сиди.
Он сел напротив.
— Оль, я правда не думал, что всё так серьёзно.
— Знаю.
— Мама иногда перегибает. Но она же из благих побуждений…
— Серёж, — Ольга подняла руку. — Не надо. Побуждения не важны. Важен результат. Результат — напуганный ребёнок со следами на руке.
Он кивнул.
— Что теперь?
— Теперь мы живём спокойно. Без страха, что кто-то ударит нашего сына.
— А мама?
— Твоя мама может видеться с Мишей. Но только в нашем присутствии. И если она хоть раз подойдёт к нему с руганью или силой — больше не увидит внука. Вообще.
Сергей вздохнул.
— Она не согласится на такие условия.
— Тогда не увидит, — спокойно сказала Ольга. — Мне не нужны родственники, которые калечат психику моего ребёнка.
— Это жёстко.
— Это справедливо.
Они сидели молча.
Потом Сергей тихо спросил:
— Ты меня простишь?
— За что?
— За то, что молчал. Когда она схватила его.
Ольга посмотрела на мужа.
— Ты растерялся. Это понятно. Но теперь ты понимаешь?
— Да.
— Тогда прощаю. Но больше не молчи. Если кто-то — неважно кто — обижает нашего сына, ты встаёшь на его защиту. Сразу. Понял?
— Понял.
Ольга кивнула.
Села допивать чай.
В этот вечер она окончательно поняла: никакие родственные связи, никакое «она же мать», никакое «из благих побуждений» не оправдывают насилие над ребёнком.
И в её дом такие люди больше не войдут.
Никогда.
