Анна стояла у окна второго этажа и смотрела на участок, где рабочие заканчивали укладку последних досок террасы. Дом их мечты наконец-то обрел законченный вид. Три года планирования, бесконечные споры с архитектором, кредиты, нервы — и вот он, их загородный дом с панорамными окнами, камином и видом на лес.
— Лен, смотри какая красота получилась! — Анна обернулась к мужу, который возился с коробками. — Представляешь, через неделю въезжаем. Наконец-то будем жить как люди, а не в этой душной квартире.
Леонид улыбнулся и обнял жену за плечи.
— Ага. Сад посадим, баню построим. Детей сюда на выходные будем возить.
— Только детей, — подчеркнула Анна. — Хочу, чтобы это был наш дом. Наша крепость. Место, где мы с тобой отдыхаем от всего мира.
Леонид кивнул, но в его глазах промелькнуло что-то неуловимое. Анна знала этот взгляд — он что-то задумал, но пока молчал.
Въезд состоялся в солнечную субботу. Мебель еще не вся была расставлена, коробки громоздились в углах, но дом уже дышал теплом и уютом. Анна носилась по комнатам с тряпками и баллончиками чистящих средств, напевая под нос.
В воскресенье вечером, когда они с Леонидом наконец-то устроились на новом диване перед камином, раздался звонок в дверь.
— Кто это может быть? — удивилась Анна.
Леонид виновато поморщился:
— А, это, наверное, Жека. Я ему адрес скинул, говорил, что можем переночевать, если мимо будет ехать.
На пороге стоял брат Леонида с огромным рюкзаком и сияющей улыбкой.
— Братишка! Ну ты даешь, какой дворец отгрохал! А можно у вас на пару деньков остановиться? В командировке тут рядом, а гостинице деньги платить жалко.
Пара деньков превратилась в неделю. Жека оказался шумным соседом: звонил по видеосвязи до полуночи, оставлял грязные тарелки в раковине и каждое утро включал на полную громкость спортивные трансляции.
— Лен, когда твой брат съезжает? — спросила Анна на восьмой день. — Я устала спотыкаться о его кроссовки в прихожей.
— Еще пару дней, обещал, — уклончиво ответил Леонид.
Но Жека не уехал. Вместо этого в пятницу вечером приехала мама Леонида с тремя сумками.
— Лёнечка, сынок! — она расцеловала сына и окинула взглядом дом. — Какая красота! Я тут на недельку, воздухом подышать, давление у меня скачет в городе. Аннушка, ты не против?
Анна открыла рот, но слова застряли в горле. Свекровь уже тащила сумки в гостевую спальню.
Нашествие
Мама Леонида обосновалась основательно. Она начала готовить холодец в трехлитровой кастрюле («вы же должны нормально питаться») и каждое утро громко слушала подкасты про здоровье.
— Раиса Петровна, может, потише? — робко попросила Анна, — Я еще спать хотела, сегодня же воскресенье.
— Аннушка, солнце уже встало! Надо жизненную энергию принимать, а не в постели валяться!
В среду приехали тетя Галя с дядей Мишей — дальние родственники Леонида из Воронежа.
— Мы тут мимо проезжали, — бодро объявила тетя Галя, заходя с чемоданом на колесиках. — Решили заглянуть, внучатого племянника проведать. Да и погода хорошая, на природе побудем денек-другой.
Денек-другой растянулся на две недели. Дядя Миша требовал каждый вечер включать телевизор на футбол и комментировал матчи так громко, что было слышно соседям. Тетя Галя превратила кухню в свою вотчину и постоянно критиковала всё, что делает Анна — режет овощи, жарит котлеты или варит кофе.
— Деточка, ты совсем не умеешь готовить! Вот я научу тебя делать настоящие пельмени…
Анна чувствовала, как внутри нарастает напряжение, словно пружина, которую сжимают все сильнее. Она пыталась говорить с Леонидом, но тот лишь разводил руками:
— Ну Ань, это же родня. Не могу я их выгнать. Куда они пойдут?
— К себе домой! — взорвалась Анна. — У каждого из них есть свой дом, своя квартира!
— Они ненадолго…
— Ненадолго?! Жека живет у нас уже месяц! Месяц, Леонид!
Но тут в дверь позвонили снова. На пороге стояли двоюродная сестра Леонида Светка с мужем и тремя детьми.
— Привет-привет! — щебетала Светка. — Мы в отпуск собрались на море, решили через вас проехать, заночевать. Детишкам на природе полезно, да и с вами давно не виделись!
Три ребенка ворвались в дом с криками и визгом. Младший, четырехлетний Артемка, тут же опрокинул вазу с цветами. Средняя, Лиза, принялась прыгать на диване. Старший, Максим-подросток, уткнулся в телефон и устроился на кухне, требуя пиццу.
Анна смотрела на этот хаос и чувствовала, как внутри что-то ломается.
Дом перестал быть их домом. Он превратился в проходной двор, где постоянно кто-то кричал, что-то варил, стирал, требовал, просил, занимал ванную на часы, захламлял прихожую обувью и вещами.
Анна просыпалась в шесть утра от подкастов свекрови. Потом начинался детский ор — Светкины дети носились по дому, играя в прятки. К восьми вставала тетя Галя и начинала громко резать овощи для очередного «правильного завтрака». Жека врубал спорт. Дядя Миша смотрел новости на весь дом.
Её собственная спальня — последняя крепость — пала, когда Светка попросилась «на часок уложить Артемку поспать, а то он капризничает».
— У вас же самая тихая комната! Аннушка, ты не против?
Анна была против. Очень против. Но её мнения никто не спрашивал.
Вечером она пыталась работать за ноутбуком — нужно было закончить проект к понедельнику. Но сосредоточиться было невозможно. Дядя Миша орал на телевизор («Куда ты пас даешь, дебил!»), дети визжали на улице, а свекровь читала вслух гороскоп и комментировала каждый знак зодиака.
— Лёнь, — тихо сказала Анна, когда они наконец остались вдвоем в ванной — единственном месте, где можно было уединиться. — Я так больше не могу.
— Потерпи немного, — устало ответил муж. — Они же уедут скоро.
— Когда скоро? Через месяц? Через год?
— Не драматизируй.
— Я не драматизирую! Я просто хочу жить в своем доме! Мы строили его для себя, помнишь?
Леонид вздохнул и вышел из ванной, оставив Анну одну. Она посмотрела на свое отражение в зеркале — бледное лицо, темные круги под глазами, сжатые губы. Она не узнавала себя.
В субботу приехала еще одна партия гостей — племянник Леонида Петя с женой. Они объявили, что устроились на работу в соседнем городе и будут жить тут «пока квартиру не снимут».
Это было слишком.
Анна села на диван в гостиной — том самом диване, где они с Леонидом планировали коротать тихие вечера у камина — и попыталась сосчитать людей в доме.
Одиннадцать человек. Одиннадцать посторонних людей в её доме.
Воскресным утром Анна проснулась от того, что кто-то звонил в дверь. Она глянула на часы — семь утра. Кто, черт возьми, приезжает в семь утра в воскресенье?
Спустившись вниз в халате, она увидела, как Леонид открывает дверь, а на пороге стоят еще какие-то люди с сумками.
— О, кузен! — радостно крикнул незнакомый мужчина. — Мы из Красноярска! Слышали, что у тебя теперь шикарный дом, решили в отпуск сюда приехать вместо Турции. Дешевле же, да и люди родные!
Анна развернулась и пошла на второй этаж. Методично обошла все комнаты, открывая двери.
— Всем встать! — её голос прозвучал на удивление спокойно и твердо.
В доме воцарилась тишина. Даже дети замолчали, почувствовав перемену.
Анна спустилась вниз. Все домочадцы высыпали из комнат — кто-то в пижамах, кто-то уже одетый, все с недоуменными лицами.
— Что случилось? — спросила свекровь, прижимая к груди ярко-розовый коврик для йоги.
Анна окинула взглядом толпу людей, заполонивших её гостиную, её дом, её жизнь. Вдохнула полной грудью.
— Вы превратили мой дом в общежитие. Все вон, сейчас же! — голос её дрожал, но слова звучали четко и ясно. — Я устала от всё прибывающей родни мужа!
Повисла оглушительная тишина.
— Аня, ты что?.. — начал Леонид.
— Нет, Леня, теперь ты помолчишь, — Анна повернулась к мужу. — Месяц назад мы въехали в ДОМ НАШЕЙ МЕЧТЫ. Помнишь? Мы с тобой три года планировали, копили, ругались с подрядчиками. Мы хотели место, где будем отдыхать, где будет тихо и спокойно. А что получилось?
Она обвела рукой комнату:
— Получилась коммуналка! Жека, — она ткнула пальцем в брата мужа, — ты обещал две ночи. Прошел месяц. МЕСЯЦ! Раиса Петровна, — свекровь вздрогнула, — вы сказали «недельку подышать воздухом». Три недели прошло. Галя, Миша, — тетя с дядей заерзали, — вы «мимо проезжали». Две недели назад!
— Мы же семья… — попыталась вставить тетя Галя.
— Семья?! — голос Анны сорвался на крик. — Семья — это когда уважают друг друга! А что вы сделали? Вы захватили мой дом! Раиса Петровна переставляет мебель без спроса. Галя указывает мне, как готовить на моей собственной кухне! Миша смотрит футбол до часу ночи, орет так, что соседи жалуются! Дети разбили мою вазу — ту самую, что мама мне на свадьбу подарила, — и никто даже не извинился! Светка устроила в моей спальне детскую комнату! А вы, — она обернулась к новоприбывшим с порога, — даже не знаю, кто вы такие, решили «сэкономить на Турции» и пожить у нас!
— Аннушка, успокойся… — начала свекровь.
— НЕТ! Я не буду успокаиваться! Я устала просыпаться от ваших передач о здоровье! Я устала готовить на тринадцать человек! Я устала ждать ванную по полчаса! Я устала жить в собственном доме, как в гостях! Я не могу работать, не могу спать, не могу даже присесть на свой диван, потому что на нем всегда кто-то лежит!
Слезы текли по её щекам, но Анна не останавливалась:
— Вы знаете, сколько мы отдали за этот дом? Сколько лет мы с Леней копили? Какие кредиты взяли? Я пахала на двух работах, чтобы побыстрее выплатить ипотеку! А для чего? Чтобы устроить здесь бесплатную гостиницу для всех, кому лень снять номер?
— Ты эгоистка, — тихо сказала Светка. — Мы же родственники.
— Да? — Анна развернулась к ней. — А когда мы с Леней снимали однушку на окраине, где вы все были? Когда нам было тяжело, кто помогал? Никто! А теперь, когда у нас появился дом, все тут как тут! «Погостить», «переночевать», «на недельку»! Но недели превращаются в месяцы!
— Анна, ты слишком… — попытался встрять Леонид.
— Слишком что?! Слишком хочу жить в своем доме?! — она развернулась к мужу лицом. Теперь в её голосе звучала не ярость, а горькая обида. — Леня, ты пустил их всех, не спросив меня. Это же наш общий дом. НАША крепость, помнишь? А ты раздаешь ключи направо и налево, как будто я тут никто.
Леонид опустил глаза.
— Мне было неудобно отказывать…
— А мне было удобно?! — Анна рассмеялась сквозь слезы. — Мне удобно было слушать, как твоя мама критикует каждый мой шаг? Как Галя учит меня жизни? Как Жека храпит за стеной до обеда? Но я терпела. Терпела, потому что надеялась, что это правда ненадолго. Что ты одумаешься и скажешь «хватит». Но ты молчал. И они все прибывали и прибывали…
Анна вытерла слезы рукавом халата и выпрямилась:
— Всё. Хватит. Жека, собирай вещи, ты уезжаешь сегодня. Раиса Петровна, вам домой пора, у вас свой дом есть. Галя, Миша — вы в Воронеж собирались, так езжайте. Светка, снимай квартиру или вези детей на море, но не здесь. Пете с женой — съемное жилье в городе. А вы, — она посмотрела на кузена с порога, — разворачивайтесь и едете в Турцию, раз собирались.
— Ты с ума сошла! — взвилась тетя Галя. — Нас на улицу?!
— У каждого из вас есть дом! — отрезала Анна. — Мой гостеприимством кончился. Даю вам два часа собраться. Кто не уедет — вызову полицию.
— Ты не посмеешь… — начала свекровь.
— Посмею, — ледяным тоном ответила Анна. — Это мой дом. И я имею право решать, кто в нем живет. А я решила, что никто из вас.
Она поднялась по лестнице, не оборачиваясь. В спальне закрыла дверь на ключ, упала на кровать и разрыдалась. От стыда, от боли. Но в груди впервые за месяц стало легко. Легко и свободно.
Через полчаса в дверь спальни постучали.
— Аня, это я, — голос Леонида был тихим и виноватым. — Можно войти?
Анна открыла. Муж стоял на пороге с красными глазами.
— Они уезжают, — сказал он. — Все. Жека собирается, мама тоже. Остальные уже вызвали такси.
— Хорошо, — ответила Анна.
— Ань, прости меня, — Леонид сел рядом на кровать. — Я идиот. Я думал… Не знаю, что я думал. Что это нормально, что родня может гостить сколько хочет. Что ты справишься, потерпишь. Я не видел, как тебе тяжело. Точнее, не хотел видеть, потому что тогда пришлось бы что-то делать, а мне было неудобно.
— Неудобно, — повторила Анна. — Тебе было неудобно им отказать, а мне удобно было превратиться в прислугу в собственном доме?
— Нет. Нет, конечно. Я… — он провел рукой по лицу. — Я обещаю, такое больше не повторится. Никого без твоего согласия. Вообще никого. Этот дом — наш. Только наш.
Анна молчала, глядя в окно. Во дворе грузились в машины родственники — сумки, коробки, Светкины орущие дети. Свекровь плакала, садясь в такси. Жека угрюмо закидывал рюкзак в багажник.
— Ты понимаешь, что они теперь будут считать меня стервой? — тихо спросила Анна.
— Пусть, — неожиданно твердо сказал Леонид. — Ты права. Они вели себя как свиньи. Захватили наш дом, не уважали тебя. Не уважали нас. И если они не хотят понять, что перешли все границы — это их проблемы, а не наши.
Анна посмотрела на мужа. В его глазах она увидела раскаяние, но и решимость.
— Завтра я даже поменяю замки, — добавил Леонид. — И ключи будут только у нас двоих.
Впервые за месяц Анна слабо улыбнулась:
— Это правильное решение.
Они сидели вместе, слушая, как внизу захлопываются двери машин, как заводятся моторы, как уезжают гости. Один за другим. И с каждым уехавшим Анна чувствовала, как плечи распрямляются, дыхание становится ровнее, а в груди расцветает что-то похожее на надежду.
Когда последняя машина скрылась за поворотом, Анна и Леонид спустились вниз. Дом был в разгроме — грязная посуда, разбросанные вещи, пятна на диване. Но он был пуст. Тих. Их.
— С чего начнем? — спросил Леонид, закатывая рукава.
— С уборки, — ответила Анна. — А потом… Потом поставим на камин мою вазу, которую мама подарила. Я нашла в интернете такую же.
Они убирались весь вечер. Мыли, драили, стирали, выбрасывали. Возвращали дому первоначальный вид — тот, что был в день въезда. К ночи Анна упала на чистый диван и блаженно вздохнула:
— Тишина…
— Божественная тишина, — согласился Леонид, садясь рядом.
Они сидели у камина, в своем доме, вдвоем. Так, как планировали много лет назад, когда только мечтали о загородном гнездышке.
— Знаешь, — сказала Анна, — может, я была слишком жестока.
— Нет, — покачал головой Леонид. — Ты была права. Мне просто нужно было время, чтобы это понять.
На следующий день им звонила свекровь — плакала, обвиняла, требовала извинений. Потом названивала Светка, возмущаясь, что детей «выгнали на улицу». Жека прислал длинное сообщение о том, какие они неблагодарные.
Анна не отвечала. Леонид тоже. Они просто жили. В своем доме. Наслаждались утренним кофе на террасе, вечерами у камина, тишиной и покоем.
Через месяц позвонила свекровь:
— Леня, ты меня совсем забыл?
— Нет, мам. Просто нам нужно было время.
— Можно я приеду… ну, на денек? Посмотреть, как вы там.
Леонид посмотрел на Анну. Та кивнула:
— На денек, Раиса Петровна. Один день. И предупреждайте заранее.
Свекровь приехала в субботу утром и уехала в воскресенье вечером. Она не критиковала, не переставляла мебель, не слушала подкасты. За обедом извинилась перед Анной:
— Ты права была. Мы заели вас совсем. Прости, дорогая.
Анна пожала ей руку:
— Забудем. Главное, чтобы больше не повторялось.
— Не повторится, — пообещала свекровь.
И не повторилось. Родственники приезжали теперь редко, на один-два дня, всегда предупреждая заранее. Они научились уважать границы и понимать, что гостеприимство не бесконечно.
А Анна и Леонид построили свою крепость. Настоящую. Не из камня и дерева, а из взаимного уважения и умения говорить «нет», когда это необходимо.
И каждый вечер, сидя у камина в тишине своего дома, Анна благодарила себя за то, что нашла в себе силы однажды сказать: «Хватит».
Потому что иногда нужно взорваться, чтобы восстановить мир.
