— Как же хорошо в своей квартире после рабочей недели. Завтра буду отсыпаться до обеда.
Света откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. За окном догорал июньский вечер, из детской доносилось сонное сопение Лизы, а в квартире наконец-то было тихо.
— Согласен, — Антон потянулся за пультом. — Кино какое-нибудь включим?
— Давай. Только негромко, Лиза только уснула.
Месяц назад они переехали в эту двушку в новостройке у Черёмушек. До этого три года ютились в съёмной однушке на Выхино — до свекрови, Нины Фёдоровны, оттуда было больше часа с двумя пересадками. Виделись по праздникам, изредка заезжали на выходных. Все были довольны: отношения тёплые, но на безопасном расстоянии.
Теперь до свекрови — две остановки на автобусе. Света поначалу даже радовалась: удобно, можно Лизу оставить, если что. Не знала ещё, чем это обернётся.
В ту пятницу она уснула счастливой. Впереди были выходные, тишина и сон до упора.
В субботу в шесть пятьдесят три домофон взорвался противным дребезжащим звуком.
Света подскочила на кровати, не понимая, где она. Рядом заворочался Антон. Из детской раздался плач — Лиза проснулась и теперь надрывалась в голос.
— Это что? — просипела Света.
Домофон зазвенел снова. И снова. Кто-то внизу давил на кнопку с упорством дятла.
Антон сполз с кровати, шаркая, дошёл до трубки.
— Алло?
— Сынок, открывай! Это мама! Я вам свеженького привезла!
Света застонала в подушку. Без пяти семь. Суббота. Свеженького.
Нина Фёдоровна влетела в квартиру как торнадо в лёгкой ветровке и удобных кроссовках — полностью экипированная для рыночного забега. В руках — три пакета, набитых так, что ручки врезались в пальцы.
— Доброе утро, дети! Ой, Лизонька плачет? Ничего, сейчас бабушка тебя успокоит!
— Мама, мы ещё спали, — попытался Антон, но свекровь уже неслась в детскую.
Света стояла в коридоре в мятой футболке, щурясь от света. Голова гудела, глаза слипались. Она посмотрела на часы — шесть пятьдесят восемь.
Через десять минут Нина Фёдоровна хозяйничала на кухне, выгружая овощи на стол.
— Вот, смотри, Светочка, — она подняла огромный кабачок, — какой красавец! На рынке у Фуд Сити в шесть утра уже очередь, но я с Петровичем и Афанасьевной езжу, они на машине. К семи уже всё закупили.
— Нина Фёдоровна, — Света потёрла виски, — может, в следующий раз позже? Мы по выходным высыпаемся, Лиза по ночам плохо спит…
Свекровь посмотрела на неё с искренним непониманием.
— Светочка, так я же для вас стараюсь! Вот, свежие огурчики, помидорчики, картошечка молодая. Корми мужа и внучку мою как положено. А то магазинное — разве это еда?
— Но вы немного не вовремя, мы ещё спали…
— Для семьи любое время вовремя, — Нина Фёдоровна назидательно подняла палец. — Мы с покойным Николаем всю жизнь рано вставали. Не зря поговорка: кто рано встаёт, тому бог подаёт. А ты молодая, что тебе стоит в семь встать?
Света открыла рот, чтобы ответить, но Антон за спиной матери покачал головой — мол, не надо, не обостряй.
Свекровь уехала через полчаса, оставив на кухне гору овощей и разбуженную Лизу, которая теперь капризничала и отказывалась есть кашу. Света смотрела на кабачок размером с бейсбольную биту и думала, что никогда в жизни его не приготовит.
В воскресенье в семь утра домофон зазвенел снова.
Света лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Лиза уже начала хныкать в кроватке. Антон сполз открывать.
Нина Фёдоровна ввалилась с ещё большими пакетами — на этот раз оттуда торчали свёртки в пергаментной бумаге.
— Дети, я вам мяска привезла! И рыбку! В воскресенье на рынке фермеры съезжаются, там такая свинина — пальчики оближешь! Не то что магазинную картонку жевать.
Света вышла в коридор, скрестив руки на груди. Внутри закипало.
— Нина Фёдоровна, мы же вчера говорили…
— Светочка, пока мама живая — не пропадёте! — свекровь уже раскладывала свёртки на кухонном столе. — Вот, смотри, печёночка свежайшая. Готовь Антошеньке как следует, а то худой стал какой. Одни рёбра торчат.
Света посмотрела на мужа — тот стоял у стены и выглядел скорее сытым, чем худым. Но спорить со свекровью было бесполезно.
— И борщ ему свари из этой говядины. Мужик должен борщ есть, а не эти ваши йогурты.
Когда свекровь наконец уехала, Света молча начала убирать мясо в холодильник. Руки тряслись — не то от недосыпа, не то от злости.
В понедельник на работе Марина, старший бухгалтер, поймала её у кофемашины.
— Свет, ты чего как варёная? Заболела?
— Не высыпаюсь который день.
— Лиза?
— Если бы, — Света отхлебнула кофе. — Свекровь.
— В смысле?
— Мы же переехали недавно, теперь близко к ней живём. И она теперь каждую субботу в семь утра приезжает. С рынка. Со свежими овощами.
Марина подавилась печеньем.
— В семь утра? В субботу?
— Ага. Звонит в домофон, пока не откроем. Лизка просыпается, орёт. Я потом весь день как зомби.
— И зачем она это делает?
— Ну, свежих овощей привезти. Мясо ещё свежее. Да ещё и на прошлой неделе на семейный обед приезжала с утра пораньше — у них традиция такая была.
Марина засмеялась, чуть не подавившись кофе.
— Марин, ну чего смешного?
— Извини, — та вытерла глаза. — Просто очень смешно. Картина маслом: свекровь с кабачками в семь утра. А если серьёзно — границы поставь, и всё.
— Так обидеться может.
— А может и понять. Люди иногда понимают, когда им нормально объясняют.
Вечером Света попыталась поговорить с Антоном.
— Может, скажешь маме, чтобы попозже приезжала? Хотя бы в девять?
Антон пожал плечами, не отрываясь от телефона.
— Да ладно тебе. Она же для нас старается. У неё режим такой — в восемь ложится, в пять встаёт. Для неё семь утра — это уже полдня.
— А для нас — это середина ночи.
— Ну мама, она не со зла. Отца чуть больше года как нет, ей тяжело одной. Хочет чувствовать себя нужной.
Света замолчала. В восемь ложится. В пять встаёт. Она посмотрела на мужа, потом в окно, где уже темнело. Мотала на ус.
Следующая суббота началась точно так же — в шесть пятьдесят две домофон разорвал утреннюю тишину.
Света даже не стала вставать. Лежала, смотрела в потолок и слушала, как Антон шаркает к двери, как щёлкает замок, как в квартиру врывается бодрый голос свекрови.
— Доброе утро, сынок! А чего Светочка не встречает? Спит ещё, что ли?
Из детской раздался плач Лизы. Света закрыла глаза и досчитала до десяти. Не помогло.
На кухне Нина Фёдоровна уже хозяйничала, раскладывая помидоры и огурцы.
— А вы чего ещё спите-то? — она посмотрела на Свету с искренним удивлением. — Я в ваши годы в пять утра уже на ногах была, свёклу на полях полола. Эх, было время! А вы тут как воробушки размякшие, еле глаза продираете.
Света молча взяла Лизу на руки, пытаясь её успокоить. Дочка хныкала и тёрла глаза кулачками.
— Давай-ка бабушке, — Нина Фёдоровна забрала внучку. — Иди ко мне, Лизонька, моя хорошая. Бабушка тебе сейчас кашку сварит, не то что мама — из пакетиков сыпет.
Она усадила Лизу на стульчик и принялась греметь кастрюлями. Света стояла посреди собственной кухни и чувствовала себя лишней.
В воскресенье домофон зазвенел в семь десять.
Света закатила сонные глаза и уткнулась в подушку. Да что ж такое. Антон виновато вздохнул и пошёл открывать.
— Доброе утро, сынок! — голос свекрови разнёсся по квартире. — Я к вам на семейный обед, душу с родными отвести. Соскучилась по внучке!
Нина Фёдоровна влетела в квартиру с пакетом продуктов.
— Ой, Лиза уже проснулась? Иди к бабушке, моя сладкая! Сейчас мы с тобой котлетки будем лепить, да? Ты же любишь с бабушкой готовить?
Лиза, ещё сонная и растрёпанная, потянулась к бабушке. Нина Фёдоровна подхватила её и понесла на кухню.
— Светочка, я тут курочку принесла, сейчас бульончик сварим! Настоящий обед сделаем, не то что ваши полуфабрикаты.
— Нина Фёдоровна, — Света почувствовала, как голос начинает дрожать, — мы просили вас приезжать позже. Мы не высыпаемся. Лиза потом весь день капризничает.
— Ой, да что ей сделается! Дети должны рано вставать, это полезно для организма. Вот я в деревне по юности своей с утра успевала картошку прополоть до жары и вещи перестирать, а сейчас молодые… — свекровь махнула рукой.
— Мы не в деревне живём! — Света повысила голос. — И сейчас не ваше детство! Мы работаем всю неделю, Лиза по ночам просыпается, и единственный шанс отдохнуть — это выходные!
В кухне повисла тишина. Лиза испуганно посмотрела на маму. Антон замер у холодильника.
Нина Фёдоровна поджала губы.
— Светочка, ты чего нервничаешь? Я же для вас стараюсь. Давай-ка лучше чайку попьём по-семейному, успокоишься. А к обеду приготовим чего-нибудь вкусненького, да, Лизонька? Бабушка тебя котлетки лепить научит.
Она как ни в чём не бывало поставила чайник и начала доставать муку из шкафа. Света смотрела на это и понимала — её слова ушли в пустоту. Свекровь просто не слышала. Или не хотела слышать.
Вечером, когда Лиза наконец уснула, а Нина Фёдоровна уехала домой, Света села рядом с Антоном на диван.
— Нам надо поговорить.
— М-м, — он не отрывался от телефона.
— Антон. Посмотри на меня.
Он поднял глаза.
— Выбирай, либо ты решаешь проблему со своей мамой, либо я решу её сама.
— Да ладно тебе, — он поморщился. — Что я ей скажу? Мам, не приезжай? Глупо как-то. Она обидится, потом будет неделю не разговаривать.
— А то, что я не сплю уже месяц — это не глупо?
— Ну потерпи немного, она привыкнет, успокоится…
— Привыкнет? — Света встала. — Она каждые выходные в семь утра на пороге. С кабачками, с мясом, с советами. И это называется «привыкнет»?
Антон вздохнул и снова уткнулся в телефон.
— Не драматизируй. Она же для нас старается.
Света молча ушла на кухню. Налила себе воды, выпила залпом. Руки дрожали. Ждать помощи от Антона бессмысленно — он так и будет сидеть между двух стульев, боясь обидеть мамочку.
Значит, надо действовать самой.
Через неделю они гуляли в парке недалеко от дома свекрови. Лиза каталась на качелях, Антон смотрел в телефон. Вечерело, на часах было около девяти.
— Пошли домой, — Антон убрал телефон. — Поздно уже.
— А давай к твоей маме зайдём, — Света сняла Лизу с качелей. — Мы же совсем рядом.
— К маме? — Антон посмотрел на неё как на сумасшедшую. — Она уже спит давно. Ты же знаешь, в восемь у неё отбой.
— И что? — Света невинно улыбнулась. — Для родных нет ограничений по времени. Так ведь твоя мама говорит? Для семьи любое время вовремя?
Антон открыл рот, потом закрыл. Аргументов не нашлось.
Они поднялись на третий этаж и позвонили в дверь. Тишина. Позвонили ещё раз. За дверью послышалось шарканье тапочек, щёлкнул замок.
Нина Фёдоровна стояла на пороге в халате, с помятым лицом и сонными глазами.
— Дети? Вы чего? Что случилось?
— Ничего не случилось, — Света широко улыбнулась. — Мы гуляли рядом, решили зайти проведать. Узнать, как вы себя чувствуете.
— Но я уже сплю… Мне утром рано вставать, в поликлинику…
— Ой, ничего страшного! Мы буквально на минутку!
Лиза уже протиснулась мимо бабушки в квартиру и побежала в комнату.
— Лизонька, там темно! — крикнула Нина Фёдоровна.
Щёлкнул выключатель — Лиза включила свет в спальне.
— Мы чаю попьём, — Света прошла на кухню, — вы же сами говорите, что для семьи любое время вовремя. А то мы к вам так редко заходим, всё работаем до вечера.
Нина Фёдоровна засуетилась на кухне, доставая чашки из шкафчика.
— Ох, дети, ну вы даёте. Я же уже засыпала почти. Теперь чувствую — не усну долго, а если проснусь среди ночи, потом до утра ворочаюсь.
— Да я вас понимаю, — Света кивнула, присаживаясь за стол. — Сон — дело важное.
— Мам, ты как себя чувствуешь вообще? — Антон сел рядом. — Давление не скачет?
— Да скачет, сынок, скачет. Вот завтра в поликлинику пойду, может таблетки поменяют.
Лиза забралась к бабушке на колени.
— Баба, а ты почему в халате?
— Потому что бабушка уже спала, зайка, — Нина Фёдоровна погладила внучку по голове. — Бабушка рано ложится и рано встаёт.
— А почему?
— Потому что старенькая уже.
Света слушала и молчала. Через полчаса она поднялась.
— Ладно, Нина Фёдоровна, мы пойдём. Лизе тоже спать пора.
Свекровь закрыла за ними дверь с явным облегчением.
В среду Марина позвала Свету погулять после работы.
— В Нескучном саду новую площадку открыли, — сказала она. — Возьмём детей, пусть побегают. Муж меня потом заберёт на машине.
После работы они встретились у входа в парк. Марина с пятилетним Денисом, Света с Лизой. Дети сразу унеслись к горкам.
— Ну что, как твоя свекровь? — Марина достала из сумки термос с чаем.
— Ходит каждые выходные в семь утра. Как по расписанию.
— А муж?
— Сказала ему — либо решай, либо я сама решу. Он отмахнулся.
— И что теперь?
Света улыбнулась.
— Теперь я решаю сама.
Около девяти приехал муж Марины. Они загрузили сонного Дениса в машину и уехали. Света осталась с Лизой у выхода из парка.
Телефон зазвонил — Антон.
— Ты где?
— В Нескучном, с Мариной гуляли. Сейчас к твоей маме загляну, попроведую.
— К маме? — в голосе Антона слышалось удивление. — Поздно уже, она спит давно.
— Ничего страшного. Мы ненадолго.
Она сбросила вызов и взяла Лизу за руку.
— Пойдём, зайка, к бабушке зайдём.
До дома свекрови было десять минут пешком. Света позвонила в домофон в двадцать один пятнадцать.
— Кто там? — голос Нины Фёдоровны был хриплый, сонный.
— Это Света, Нина Фёдоровна. Мы с Лизой мимо шли, решили заглянуть.
Долгая пауза. Потом щелчок — дверь открылась.
Свекровь стояла на пороге в том же халате, волосы примяты, лицо недовольное.
— Света, ну так нельзя, — она даже не пыталась скрыть раздражение. — Я в восемь ложусь, у меня потом давление, сердце. Надо уважать чужой режим, людям в возрасте тяжело.
Света стояла на пороге, держа Лизу за руку. Дочка зевала и тёрла глаза.
— Нина Фёдоровна, — Света говорила спокойно, без злости, — вы сейчас слово в слово описали то, как мы с Антоном себя чувствуем каждую субботу и воскресенье, когда вы в семь утра звоните в наш домофон.
Свекровь открыла рот и закрыла.
— У нас Лиза маленькая, — продолжила Света. — Мы по ночам с ней не спим. Всю неделю работаем. Единственный шанс отдохнуть — выходные. А вы к семи уже с пакетами на пороге и считаете, что все должны быть бодрыми. Вам в девять вечера слишком поздно, а нам в семь утра — слишком рано.
Нина Фёдоровна прислонилась к дверному косяку.
— Можно было просто сказать, — произнесла она тихо.
— Я говорила. Несколько раз. Вы не слышали.
Повисла тишина. Лиза переминалась с ноги на ногу.
— Давайте договоримся, — Света смягчила голос. — Мы к вам после восьми вечера не приходим и не звоним. Уважаем ваш режим. А вы к нам — не раньше девяти утра. Даже если рынок, даже если семейный обед. Если важен ваш сон и здоровье — наш тоже важен.
Нина Фёдоровна долго молчала. Потом кивнула.
— Ладно. Поняла.
Она закрыла дверь, даже не пригласив их войти.
Следующие три дня свекровь не звонила и не писала. Антон нервничал, порывался позвонить сам, но Света остановила: «Подожди. Пусть переварит.»
В субботу утром Света проснулась от тишины. Посмотрела на часы — восемь тридцать. Лиза ещё спала. Антон сопел рядом. Никакого домофона.
Около десяти раздался звонок на телефон Антона.
— Да, мам? — он взял трубку сонным голосом.
Света слышала обрывки разговора.
— Вы спите ещё? Я тут овощей взяла, могу заехать попозже, если отдыхаете…
Антон посмотрел на жену. Та кивнула.
— Да, мам, приезжай. Через часик будем ждать.
Когда он положил трубку, на лице было облегчение.
— Видишь, она сама одумалась.
Света промолчала. Пусть думает, что сама.
Через час Нина Фёдоровна сидела у них на кухне с чаем. Вела себя сдержанно, на Свету почти не смотрела. Лиза рисовала за столом, Антон листал телефон.
— Антоша, — свекровь отставила чашку, — мог бы и сам сказать маме. А то я от невестки узнаю, что мешаю.
Антон поднял глаза, растерянно посмотрел на мать, потом на жену.
— В смысле? Что сказать?
— Ничего, сынок. Ничего.
Нина Фёдоровна снова взялась за чай. Света резала огурцы и молчала. Обычное субботнее утро.
Только Света знала, чего оно стоило. Границы работали. Но муж так и остался в стороне, и этот осадок никуда не делся. Она посмотрела в окно, где качались верхушки тополей, и подумала: иногда приходится защищать свою семью в одиночку. Даже от тех, кто искренне желает добра.
