— Ключи на стол положила, я сказала! — мой голос сорвался на визг, чего я сама от себя не ожидала.
— Арина, ну что ты заводишься, это же мама, — промямлил Вадим, пряча глаза за стаканом с чаем.
— Какая она мне мама? — я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — Твоя мать открыла дверь своим ключом, пока меня не было, и выкинула мои комнатные растения!
— Они аллергию вызывают, деточка, — раздался спокойный, даже какой-то приторный голос из глубины коридора.
Елена Петровна вышла в гостиную, вытирая руки о кухонное полотенце. Моё полотенце. Которое я покупала в Икее еще до того, как этот «десант» высадился в моей квартире.
— Мои фикусы стояли тут пять лет, и ни у кого никакой аллергии не было, — процедила я сквозь зубы.
— А у Светочки носик заложило, — свекровь кивнула в сторону дивана, где, обложившись подушками, сидела тридцатилетняя сестра Вадима.
— У Светочки? — я повернулась к золовке. — Света, ты приехала «на пару дней» три недели назад.
— И что? — Света даже не оторвалась от телефона. — Родственники должны помогать друг другу.
— Помогать — это не значит жить за мой счет, занимать мою кровать и выбрасывать мои вещи! — я ударила ладонью по столу.
— Вадим, скажи ей, — капризно протянула Света. — Она нас из дома выживает.
— Арина, ну правда, — Вадим наконец поднял взгляд. — Девчонкам просто некуда идти, у Светы развод, у мамы ремонт.
— Ремонт в другой области? — я усмехнулась. — Елена Петровна, ваш «ремонт» длится уже второй год, и почему-то именно в Москве.
— Ты черствая женщина, Арина, — свекровь поджала губы. — Мы семья. Мы должны держаться вместе.
— Семья держится вместе в семейном гнезде, а не в моей однушке, купленной в ипотеку до брака! — отрезала я.
— Ипотеку ты платишь из общего бюджета, — вдруг вставила Света, победно улыбнувшись.
Я замерла. Это была ложь, наглая и неприкрытая.
— Вадим, ты ей это сказал? — я медленно повернулась к мужу.
— Ну, я… я просто сказал, что у нас общие деньги, — он начал заикаться.
— У нас общие деньги на еду и коммуналку, — мой голос стал ледяным. — А ипотечный счет пополняет моя мама.
В комнате повисла тяжелая пауза.
— Ну вот видишь, — нашлась Света. — Значит, у тебя лишние деньги остаются. Могла бы и мне на куртку подкинуть.
— Что? — я думала, что ослышалась. — На какую еще куртку?
— Хорошую, брендовую, — Света наконец отложила телефон. — Мне на работу выходить надо, имидж важен.
— Ты три недели только и делаешь, что лежишь на моем диване и заказываешь пиццу за мой счет, — напомнила я.
— Так Вадим разрешил! — Света ткнула пальцем в брата.
— Вадим, — я посмотрела на мужа. — Ты разрешил сестре пользоваться моей кредиткой?
Он промолчал, изучая узор на линолеуме.
На следующее утро я проснулась от грохота на кухне. Было шесть утра.
— Елена Петровна, что происходит? — спросила я, стоя в дверях в пижаме.
— Перестановку делаю, — бодро ответила свекровь, двигая мой тяжелый кухонный комбайн. — У тебя всё не по фэншую.
— У меня всё так, как мне удобно, — я подошла и вернула комбайн на место.
— Ой, да что ты понимаешь, — она отмахнулась. — Ты даже суп нормально сварить не можешь.
— Я не прошу вас варить мне суп, — я старалась дышать ровно. — Я прошу вас не трогать мои вещи.
— Вадимчик вчера жаловался, что голодный ходит, — свекровь укоризненно посмотрела на меня.
— Вадимчик взрослый мальчик и может сам пожарить яичницу, — отрезала я.
— Вот! — она торжествующе подняла половник. — Никакого уважения к мужу!
— Уважение — это не рабство у плиты, — я налила себе кофе.
— Света говорит, ты вчера ей в куртке отказала, — свекровь сменила тактику. — Неужели тебе жалко для сестры мужа?
— Мне жалко своих денег, заработанных сверхурочными, — подтвердила я.
— А я слышала, ты премию получила, — в кухню вплыла сонная Света. — Мам, представляешь, шикует втихаря.
— Премия пойдет на досрочное погашение ипотеки, — я сделала глоток кофе, стараясь не выплеснуть его в лицо золовке.
— Опять эта ипотека, — фыркнула Света. — Только о себе и думаешь. А мне ходить не в чем.
— Иди работай, Света, — посоветовала я.
— Куда? Без связей? Без приличного вида? — она картинно вздохнула.
— На кассу в супермаркет берут без связей, — предложила я вариант.
Света скривилась так, будто съела лимон.
— Я дипломированный специалист! — заявила она. — Я не для того пять лет на культуролога училась.
— Ну так иди в музей, — я пожала плечами. — Там культурно.
— Там платят копейки! — хором отозвались мать и дочь.
— А я, значит, должна обеспечивать «культурную» жизнь взрослой дееспособной женщине? — я поставила кружку.
— Ты должна помогать семье! — снова завела старую шарманку Елена Петровна.
— Семья — это я и мой муж, — я выделила каждое слово. — Вы здесь — гости. Затянувшиеся.
— Вадим, ты слышишь? — закричала свекровь в сторону спальни. — Она нас гостями называет! Нас! Родную кровь!
Вадим вошел в кухню, потирая затылок. Вид у него был помятый и несчастный.
— Арин, ну зачем ты так? — тихо сказал он. — Они же не чужие.
— Чужие не выкидывают мои цветы и не лезут в мой кошелек, — я посмотрела ему прямо в глаза.
— Мы просто хотим как лучше, — Елена Петровна прижала руки к груди. — Мы хотели сюрприз сделать, порядок навести.
— Лучший сюрприз для меня — это тишина и пустая прихожая, — отрезала я.
— Хамка! — Света демонстративно отвернулась.
— Завтра суббота, — я посмотрела на часы. — Чтобы к вечеру ваших вещей здесь не было.
— И куда мы пойдем? — Света вскочила с табурета. — На вокзал?
— У мамы есть квартира, — напомнила я. — Там ремонт, говорите? Вот и займетесь делом.
— Там обои ободраны! — возмутилась свекровь. — Как я там жить буду?
— Наклейте новые, — я улыбнулась самой фальшивой из своих улыбок.
— Вадим, ты это допустишь? — Елена Петровна перевела тяжелый взгляд на сына.
Вадим молчал. Он всегда молчал, когда нужно было принять решение.
— Если они уйдут, я тоже уйду! — вдруг выпалил он.
Я замерла. Внутри что-то надломилось, но внешне я осталась спокойной.
— Это твой выбор, Вадим, — тихо сказала я. — Но учти: назад дороги не будет.
— Ты блефуешь, — Света ухмыльнулась. — Куда ты без него? Квартиру сама не потянешь.
— Потяну, — я посмотрела на нее с презрением. — С удовольствием буду платить за тишину.
Весь день я провела на работе, стараясь не думать о домашнем аде. Коллеги замечали, что я на взводе, но я отшучивалась. Вечером я шла домой с твердым намерением довести дело до конца.
Но то, что я увидела, открыв дверь, не шло ни в какое сравнение с её словами утром…
В коридоре стояли коробки. Мои коробки. Те самые, в которых я хранила зимнюю одежду и важные документы.
— Это что такое? — я зашла в комнату.
Там царил хаос. Шкафы были распахнуты, мои вещи лежали кучей на полу.
— Мы решили, что так будет справедливее, — Елена Петровна сидела в моем любимом кресле.
— Что справедливее? — я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Мы со Светочкой переезжаем в спальню, — заявила она. — А ты… ну, ты можешь в зале на диване. Или к маме съездить на время.
— Вы в своем уме? — я подошла к ней вплотную. — Вы решили выселить меня из моей спальни в моей квартире?
— Вадим сказал, что квартира всё равно будет делиться при разводе, — вставила Света, выходя из ванной.
Она была в моем шелковом халате, который мне подарили на день рождения.
— Сними это сейчас же, — мой голос был похож на змеиное шипение.
— А то что? — она вызывающе вздернула подбородок. — Ударишь меня? Мама свидетель будет.
— Вадим! — закричала я на весь дом.
Муж вышел из кухни. Он выглядел как побитая собака, но в глазах читалось какое-то странное упрямство.
— Арина, так правда будет лучше, — начал он. — Маме тяжело на диване, у нее спина болит. А Свете нужно личное пространство.
— А мне? — я засмеялась, и этот смех был жутким. — Мне личное пространство не нужно? В моей собственной квартире?
— Ты молодая, потерпишь, — свекровь поджала губы. — К тому же, мы тут посовещались… Света поживет здесь, пока работу не найдет. А ты пока у своей матери поживи.
— То есть вы меня выставляете из дома? — я не верила своим ушам.
— Мы предлагаем временное решение конфликта, — поправил Вадим.
— Временное? — я посмотрела на него как на пустое место. — Вадим, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?
— Я забочусь о своей семье, — гордо ответил он.
— Твоя семья — это я! — я сорвалась на крик. — Я твоя жена! А они — гости!
— Жена — это статус временный, — подала голос Света. — А мать и сестра — это навсегда.
— Ах вот как… — я глубоко вдохнула и выдохнула. — Хорошо. Я всё поняла.
Я развернулась и пошла к выходу.
— Вот и правильно, — донеслось мне в спину одобрение свекрови. — Иди, остынь. Завтра придешь, вещи заберешь.
Я не ответила. У меня был другой план.
Я вышла на лестничную площадку и набрала номер.
— Алло, дядя Миша? — я старалась, чтобы голос не дрожал. — Помнишь, ты говорил, что твои ребята могут выселить кого угодно за час?
Дядя Миша был старым другом моего отца, владельцем охранного агентства. Человеком суровым, но справедливым.
— Ариночка? Что случилось? — прогудел он в трубку.
Я вкратце обрисовала ситуацию. Через пятнадцать минут к подъезду подъехал черный внедорожник.
— Значит так, — дядя Миша вышел из машины. — Документы на квартиру при тебе?
— Да, в сумке, — я кивнула.
— Пошли, — он махнул двум крепким парням в форме.
Мы поднялись на этаж. Я открыла дверь своим ключом.
В квартире уже вовсю шел праздник: из кухни пахло жареной курицей, слышался смех и звон бокалов. Они праздновали «победу».
— Добрый вечер, — громко сказала я, заходя в гостиную.
Смех резко оборвался. Елена Петровна поперхнулась вином.
— Это кто еще такие? — Вадим вскочил со стула.
— Это мои друзья, — я улыбнулась. — Они помогут вам с переездом. Прямо сейчас.
— Ты что, с ума сошла? — закричала Света. — Мы никуда не пойдем!
— Молодой человек, — дядя Миша шагнул к Вадиму. — Квартира принадлежит этой даме. Вы здесь не прописаны. Родственники ваши — тем более.
— Я муж! — выставил грудь вперед Вадим.
— Владелец — она, — дядя Миша ткнул пальцем в выписку из реестра, которую я заранее распечатала. — Либо вы уходите сами за пять минут, либо мы вызываем полицию и оформляем незаконное проникновение. А ребята помогут вам вынести вещи на лестницу.
— Ты не посмеешь! — Елена Петровна покраснела от ярости. — Я на тебя жалобу напишу!
— Пишите куда хотите, — я скрестила руки на груди. — Пять минут пошли.
Начался хаос. Света визжала, свекровь пыталась вцепиться в лицо одному из охранников, но тот ловко перехватил её руки.
— Сумки берите, — спокойно сказал дядя Миша. — Или они полетят в окно.
Вадим стоял бледный, как полотно. Он смотрел на меня и не узнавал.
— Арина, ты рушишь нашу семью, — прошептал он.
— Семьи больше нет, Вадим, — ответила я. — Она закончилась в тот момент, когда ты позволил им выкинуть мои вещи.
Через десять минут троица стояла на лестничной клетке. Вокруг них валялись сумки, пакеты и тот самый злополучный шелковый халат, который я лично сорвала со Светы и бросила ей в лицо.
— Мы этого так не оставим! — кричала свекровь, пытаясь вызвать лифт. — Ты еще приползешь просить прощения!
— Дверь закройте с той стороны, — я захлопнула железную дверь и провернула замок трижды.
В квартире стало оглушительно тихо. Пахло чужой едой и дешевыми духами Светы. Я прошла на кухню и открыла окно, впуская холодный вечерний воздух.
Дядя Миша и его ребята ушли, оставив мне номер телефона «на всякий случай».
Я села на стул и расплакалась. Не от жалости к ним, а от огромного облегчения. Это было похоже на удаление гнилого зуба: больно, противно, но теперь можно снова дышать.
Телефон разрывался от звонков. Вадим писал смс: «Ты пожалеешь», «Как ты могла так поступить с мамой?», «Я подаю на развод».
«Подавай», — коротко ответила я и заблокировала его номер.
Я начала собирать остатки своей жизни. Мои фикусы… я нашла их в мусорном баке у подъезда, когда выходила встречать дядю Мишу. Один был совсем сломан, а второй, кажется, еще можно было спасти.
Я пересадила его в новый горшок, бережно расправляя корни.
— Ничего, прорвемся, — прошептала я растению.
Через пару дней я сменила замки. Еще через неделю подала заявление на развод.
Выяснилось много интересного. Оказывается, Вадим втайне от меня брал микрозаймы, чтобы оплачивать хотелки своей сестрицы. И теперь кредиторы начали обрывать мой телефон.
Но и тут их ждал сюрприз. Квартира моя, имущество в ней — тоже. А долги мужа — это только его долги.
Мы встретились в суде через два месяца. Вадим выглядел плохо: осунулся, зарос щетиной. Елена Петровна и Света сидели в группе поддержки, бросая на меня испепеляющие взгляды.
— Истица настаивает на разводе? — спросила судья.
— Да, — твердо ответила я.
— Ответчик?
— Я… я не знаю, — Вадим посмотрел на мать.
— Она его обобрала! — выкрикнула с места свекровь. — Он ей лучшие годы отдал!
— Тишина в зале! — прикрикнула судья.
Процесс прошел быстро. Делить нам было нечего, кроме разбитых надежд. Когда мы вышли из здания суда, Вадим подошел ко мне.
— Арина, может, поговорим? — тихо спросил он. — Мама и Света уехали обратно к себе. Ремонт закончили.
— И что? — я остановилась.
— Ну… я скучаю. Давай попробуем начать сначала? Я всё понял.
Я посмотрела на него. В этом человеке не осталось ничего от того мужчины, которого я когда-то полюбила. Только слабость и вечное желание быть для всех хорошим.
— Вадим, — я улыбнулась. — Знаешь, что я сделала первым делом после того, как вы ушли?
— Что? — с надеждой спросил он.
— Купила себе огромный новый фикус. Он такой большой, что занимает полкомнаты. И знаешь, что самое главное?
— Что?
— Никто не говорит мне, что у него на него аллергия.
Я развернулась и пошла к своей машине. Сзади что-то кричала Света, что-то причитала Елена Петровна, но мне было всё равно.
В моей квартире теперь пахло только моим кофе и свежестью. И это была самая лучшая победа в моей жизни.
Мнение автора: Эта история — классический пример того, что происходит, когда личные границы превращаются в проходной двор. Многие женщины годами терпят наглость родственников мужа, боясь «разрушить семью», не понимая, что семьи там давно нет.
Настоящая семья строится на взаимном уважении, а не на паразитировании. Выгнать обнаглевших захватчиков — это не жестокость, это акт самосохранения.
А как бы вы поступили на месте героини? Выставили бы родственников за дверь или терпели бы ради сохранения брака?
