Ксения стояла у окна, держа в руках чашку кофе. Рядом возился Евгений, собираясь на работу. Три года брака пролетели незаметно. Жили хорошо, спокойно. Споры случались редко, быт наладили быстро.
Муж работал инженером на крупном предприятии, Ксения занималась дизайном интерьеров, заказов хватало. Денег было достаточно, чтобы не экономить на мелочах и откладывать понемногу на крупные покупки.
Единственной тучей на горизонте оставалась свекровь, Галина Николаевна. Женщина лет шестидесяти, бывшая учительница, вышла на пенсию пять лет назад. Жила одна в двухкомнатной квартире, дети выросли и разъехались. Евгений был младшим, единственным сыном среди трёх дочерей.
Галина Николаевна приходила регулярно. Раз в неделю точно, а иногда и чаще. Каждый раз свекровь находила повод пожаловаться. То лекарства подорожали, то коммунальные счета выросли, то обувь износилась. Евгений всегда помогал матери деньгами. Пять тысяч тут, десять там. Ксения не возражала. Понимала, что пенсия небольшая, жить на неё действительно трудно.
Но иногда молодой женщине казалось, что свекровь преувеличивает свои проблемы. Галина Николаевна изображала себя чуть ли не нищенкой, хотя выглядела вполне прилично. Одежда добротная, причёска аккуратная, в гости всегда приносила пирожки или торт. Откуда деньги на выпечку, если не хватает на хлеб?
В начале лета Ксения решила обновить интерьер квартиры. Заказала новые шторы для всех комнат — плотные, светлые, с красивым орнаментом. Стоили прилично, но молодая женщина давно планировала эту покупку. Старые шторы висели ещё с тех времён, когда квартиру покупали родители Ксении. Пора было менять.
Повесили шторы в субботу. Евгений помог, вместе справились за пару часов. Ксения отошла, оценила результат. Комнаты преобразились, стали светлее, уютнее.
В воскресенье вечером позвонила Галина Николаевна. Сказала, что зайдёт ненадолго, принесёт пирожки. Женя обрадовался — давно не виделись, мать недели три не появлялась.
Свекровь пришла через час, с большим пакетом. Пирожки, ещё печенье домашнее. Разделась в прихожей, прошла на кухню. Ксения поставила чайник, достала чашки.
Галина Николаевна села за стол, огляделась. Взгляд женщины зацепился за окно. Новые шторы. Потом свекровь прошла в гостиную, посмотрела там. Снова другие шторы. Лицо Галины Николаевны напряглось.
— Это что? — спросила свекровь, указывая на окна.
— Шторы новые, — ответила Ксения спокойно. — Старые совсем износились.
— Дорогие, наверное?
— Ну, не дешёвые. Но мы давно планировали.
Галина Николаевна прошла по всем комнатам, заглядывая в каждую. Везде висели новые шторы. Свекровь вернулась на кухню, села на стул тяжело.
— Сколько стоило? — голос женщины был напряжённым.
— Мама, какая разница? — Евгений налил чай матери. — Мы купили на свои деньги.
— Интересно же. Сколько?
Ксения нехотя назвала сумму. Тридцать тысяч за все комнаты.
Галина Николаевна замерла. Глаза свекрови расширились, дыхание участилось.
— Тридцать тысяч? — переспросила свекровь тихо. — На шторы?
— Да, — Ксения села напротив. — Хорошая ткань, пошив на заказ. Поэтому такая цена.
— Тридцать тысяч, — повторила Галина Николаевна, качая головой. — Господи, и вам не стыдно?
— Почему должно быть стыдно? — Женя нахмурился. — Мама, мы заработали эти деньги.
— Хватит транжирить! — голос свекрови сорвался на крик. — Лучше бы мне к пенсии добавили!
Ксения вздрогнула от резкости. Галина Николаевна вскочила со стула, ходила по кухне, размахивая руками.
— Я тут еле свожу концы с концами, на лекарства денег не хватает! А вы шторы за тридцать тысяч покупаете!
— Мама, успокойся, — Евгений попытался взять мать за руку. — Ты получаешь неплохую пенсию. Двадцать три тысячи это не так уж мало.
— Не так мало?! — свекровь развернулась к сыну. — Ты попробуй прожить на эти деньги! Коммунальные платежи четыре тысячи, лекарства шесть, еда ещё десять! Что остаётся?
— Мама, но мы же помогаем тебе регулярно. Каждый месяц переводим деньги.
— Переводите? — Галина Николаевна засмеялась горько. — Пять тысяч туда, три сюда! Что это за помощь? На неделю хватает!
Ксения молчала, сжав губы. Свекровь снова принялась изображать мученицу. Всё как обычно.
— А тут вы на шторы тридцать тысяч потратили! — продолжала Галина Николаевна. — На шторы! Которые никто не ест, не пьёт! Просто висят!
— Мама, это наша квартира, — Евгений говорил твёрдо. — Мы имеем право тратить деньги на своё жильё.
— Право! — свекровь схватилась за голову. — Вы меня до нищеты доведёте! Я буду последние крошки доедать, а вы тут шторы за баснословные деньги вешаете!
— Галина Николаевна, вы преувеличиваете, — вмешалась Ксения. — Мы не отказываем вам в помощи, когда нужно.
— Преувеличиваю?! — свекровь повернулась к невестке, глаза женщины наполнились слезами. — Ты не знаешь, каково это — жить на копейки! Экономить на всём! Отказывать себе в элементарном!
— Но вы же покупаете продукты, печёте пирожки, — Ксения старалась говорить спокойно. — Значит, не настолько всё плохо.
— Пирожки? — Галина Николаевна всхлипнула. — Я их из последних крох делаю! Чтобы сыну порадовать!
Евгений сидел, опустив голову. Муж явно чувствовал вину перед матерью. Ксения знала этот взгляд. Сейчас муж будет переживать, мучиться угрызениями совести.
— Всё, я пошла, — Галина Николаевна схватила сумку. — Не буду мешать вам наслаждаться роскошью!
— Мама, постой! — Евгений вскочил.
— Не надо! — свекровь отстранила сына. — Живите как хотите! А я буду выживать на свою жалкую пенсию!
Галина Николаевна выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Евгений стоял посреди кухни, растерянно глядя на жену.
— Дорогая, может, правда стоило подождать со шторами? Помочь маме сначала?
— Евгений, твоя мама каждый раз придумывает новые причины для жалоб, — Ксения убирала со стола чашки. — Мы помогаем регулярно. Но это не значит, что должны отказывать себе во всём.
— Но ей правда тяжело…
— Тяжело многим. Но твоя мама умеет изображать страдания так, чтобы мы чувствовали вину.
Муж промолчал. Ксения понимала, что Евгений снова будет переживать несколько дней. Потом позвонит матери, извинится, переведёт денег. Так было всегда.
Прошла неделя. Галина Николаевна не звонила, не появлялась. Евгений сам позвонил матери, но свекровь отвечала холодно, коротко. Обижена.
Прошёл месяц. Тишина. Евгений волновался, но не решался снова звонить. Ксения радовалась передышке. Без постоянных жалоб свекрови жить стало проще.
Прошёл второй месяц. Ксения уже думала, что Галина Николаевна всерьёз решила прекратить общение. Может, и к лучшему?
В субботу вечером раздался звонок в дверь. Резкий, настойчивый. Евгений открыл. На пороге стояла Галина Николаевна. Лицо свекрови было красным от слёз, глаза опухшие.
— Сыночек! — свекровь кинулась к Евгению, обняла. — Помоги! Ты же поможешь матери?
Муж растерянно похлопал мать по спине, провёл в квартиру. Ксения вышла из спальни, увидела рыдающую свекровь.
— Галина Николаевна, что случилось?
— Я… я попалась! — всхлипывала свекровь. — Обманули меня!
— Кто обманул? — Евгений усадил мать на диван. — Мама, успокойся, расскажи.
Галина Николаевна вытирала слёзы платком, икала, пыталась отдышаться.
— Мошенники… позвонили… сказали, что карту взломали… нужно перевести деньги на безопасный счёт…
Ксения похолодела. Неужели свекровь попалась на такую примитивную схему?
— Откуда у вас деньги? Вы что, квартиру продали или клад нашли? — молодая женщина присела рядом.
— Нет! — свекровь замотала головой. — Не квартиру… накопления… всё, что было…
— Сколько? — спросил Евгений тихо.
— Два миллиона, — прошептала Галина Николаевна. — Может, чуть меньше. Один миллион девятьсот с чем-то…
Ксения замерла. Два миллиона? У свекрови, которая постоянно жаловалась на нищету, было два миллиона рублей?
— Погодите, — Ксения встала, отошла к окну. — Галина Николаевна, у вас было почти два миллиона накоплений?
— Да, — свекровь всхлипнула. — Я всю жизнь копила… экономила на всём…
— Экономили, — повторила Ксения медленно. — И при этом каждый месяц просили у нас деньги?
— Ну я же не могла трогать накопления! — Галина Николаевна посмотрела на невестку так, будто объясняла очевидное. — Это на старость! На чёрный день!
— На чёрный день, — Ксения почувствовала, как закипает гнев. — Значит, когда вы просили пять тысяч на лекарства, у вас в банке лежало два миллиона?
— Ну да…
— Когда вы жаловались, что не на что купить продукты, у вас было два миллиона?
— Ксения, не так, — свекровь попыталась возразить. — Я же не могла их трогать…
— Почему не могли?! — Ксения повысила голос. — Это ваши деньги! Ваши! А вы вместо того, чтобы тратить их, висели на сыне!
— Я не висела! — Галина Николаевна вскочила. — Я экономила! Откладывала! На старость!
— Вам шестьдесят лет! Это и есть старость! Когда же вы собирались начать тратить эти деньги?!
— Ксения, успокойся, — Евгений встал между женой и матерью. — Не время сейчас ссориться.
— Не время? — молодая женщина смотрела на мужа с недоумением. — Твоя мать годами врала нам! Изображала нищету, требовала денег, а у самой был миллион!
— Два миллиона, — поправила свекровь тихо.
— Вот именно! Два! — Ксения схватилась за голову. — И при этом вы устраивали истерики из-за штор за тридцать тысяч! Откуда мне знать, что вы и сейчас говорите правду?
Галина Николаевна замолчала, глядя в пол. Евгений растерянно переводил взгляд с матери на жену.
— Дорогая, мама попалась в лапы мошенников. Сейчас не время разбирать, кто что копил.
— Самое время! — Ксения развернулась к мужу. — Ты понимаешь? Твоя мать манипулировала нами! Каждый раз, когда приходила с жалобами, у неё было достаточно денег! Но она предпочитала выбивать их из нас!
— Я не выбивала, — Галина Николаевна всхлипнула. — Я просто… хотела сохранить накопления…
— За наш счёт! — Ксения подошла ближе. — Вы экономили за наш счёт! Каждый раз, когда Евгений переводил вам деньги, вы откладывали свои! Строили капитал на наших деньгах!
— Не на ваших, — свекровь подняла голову. — Я сама копила! Всю жизнь! Отказывала себе во всём!
— Но не отказывались просить у нас! — Ксения села на диван, чувствуя, как дрожат руки. — Господи, сколько раз вы приходили со слезами? Десятки! Сотни! И каждый раз врали!
— Я не врала! — Галина Николаевна выпрямилась. — Мне действительно было тяжело!
— При двух миллионах в банке?!
— Это другое! Это накопления! Ну мне ещё дочки переводили иногда, а теперь почему то обиделись.
Ксения засмеялась. Горько, зло. Весь абсурд ситуации обрушился разом.
— Знаете что, Галина Николаевна? Может, это и хорошо, что вас обманули. Справедливость восторжествовала.
— Как ты смеешь! — свекровь задохнулась от возмущения. — Я лишилась всех денег!
— Которые копили годами, манипулируя нами! Да, жаль. Но вы сами выбрали этот путь.
— Ксения! — Евгений схватил жену за руку. — Что ты говоришь?!
— Правду! — молодая женщина высвободилась. — Твоя мать обманывала нас! И теперь, когда её обманули, приходит за помощью! Но знаешь что? Я больше не хочу помогать.
— Что? — муж и свекровь уставились на Ксению.
— Я не дам ни рубля. Всё. Галина Николаевна, вы годами врали. Изображали бедность. А сами сидели на миллионах. Простите, но мне вас не жаль.
— Сыночек! — свекровь схватила Евгения за руки. — Скажи ей! Я же твоя мать!
— Я знаю, мама, — муж говорил неуверенно. — Но Ксения права. Ты правда обманывала нас.
— Я не обманывала! Я просто не говорила!
— Это и называется обман, — Ксения встала. — Вы приходили, жаловались, выпрашивали деньги. А сами были богаче нас. Это манипуляция.
Галина Николаевна заплакала снова. Но теперь слёзы не вызывали жалости. Ксения смотрела на свекровь и видела только лицемерие.
— Уходите, — сказала молодая женщина твёрдо. — Идите в полицию, пишите заявление. Может, вернут деньги.
— А если не вернут?! — свекровь всхлипывала. — Мне не на что жить!
— У вас пенсия двадцать три тысячи. Жили же раньше на меньшее.
— Но…
— Никаких но. Галина Николаевна, я больше не верю вашим словам. Вы врали годами. И будете врать дальше, если я позволю.
Свекровь посмотрела на сына умоляюще.
— Женя…
Евгений молчал. Ксения видела, как муж борется с противоречивыми чувствами. С одной стороны, мать. С другой — понимание правоты жены.
— Мама, иди домой, — сказал Евгений наконец. — Завтра пойдёшь в полицию. Напишешь заявление. Может, найдут мошенников.
— А деньги? Вы не поможете?
— Нет, — муж покачал головой. — Не поможем. У тебя было два миллиона, мама. Ты могла жить спокойно. Могла не просить у нас ничего. Но выбрала другой путь. Теперь расплачивайся сама.
Галина Николаевна смотрела на сына так, будто видела его впервые. Потом развернулась и вышла. Без хлопка двери, без театральных жестов. Просто ушла.
Ксения опустилась на диван. Евгений сел рядом, положил голову на руки.
— Я не знал, — сказал муж тихо. — Честно. Не знал, что у мамы столько денег.
— Знаю. Я тоже не знала.
— Два миллиона… Господи, как можно было скрывать такую сумму?
— Легко. Если цель — экономить любой ценой. Даже за счёт детей.
— Она правда нас использовала, — Евгений поднял голову, посмотрел на жену. — Годами.
— Да. Использовала.
Супруги сидели молча. За окном темнело, наступал вечер. Ксения думала о том, сколько раз они с Евгением помогали свекрови. Сколько раз переводили деньги, покупали продукты, оплачивали лекарства. А Галина Николаевна в это время копила миллионы.
Утром Евгений позвонил матери. Спросил, пошла ли в полицию. Галина Николаевна ответила, что да, написала заявление. Сказали, что будут искать, но шансов мало. Мошенники обычно не оставляют следов.
Прошла неделя. Свекровь звонила каждый день, умоляла о помощи. Говорила, что не на что жить, что кончились деньги. Евгений слушал, но не давал денег. Ксения гордилась мужем. Наконец он научился говорить нет.
Через две недели Галина Николаевна появилась снова. Выглядела измождённой, похудевшей. Села за стол на кухне, попросила чаю.
— Деньги не вернут, — сказала свекровь тихо. — Полиция нашла счёт, куда я переводила. Там ничего не осталось. Мошенники сразу вывели всё.
— Жаль, — Ксения налила чай. — Но мы ничем не можем помочь.
— Я не прошу, — Галина Николаевна обхватила чашку руками. — Просто пришла сказать. Чтобы знали.
— Хорошо. Мы знаем.
Свекровь допила чай, встала.
— Я поняла свою ошибку. Слишком жадничала. Боялась остаться без денег на старости. А в итоге осталась ни с чем.
— Не с чем. У вас есть квартира и пенсия.
— Да. Это правда. Квартира и пенсия.
Галина Николаевна ушла. Больше не просила, не жаловалась. Просто ушла.
Ксения смотрела в окно, на улицу, где свекровь шла к остановке. Жаль ли старую женщину? Нет. Галина Николаевна сама выбрала этот путь. Годами обманывала, манипулировала, изображала нищету. Теперь расплачивалась за свою жадность.
Евгений подошёл сзади, обнял жену.
— Мы правильно поступает, отворачиваясь от неё? — спросил муж тихо.
— Да. Правильно. Твоя мама должна была понять это раньше. Но лучше поздно, чем никогда.
— Она потеряла два миллиона…
— Которые копила, обманывая нас. Я не могу жалеть человека, который годами врал.
Муж кивнул. Ксения чувствовала, что Евгений согласен с ней. Галина Николаевна переступила черту. И теперь придётся жить с последствиями.
Прошло несколько месяцев. Свекровь больше не приходила. Звонила изредка, коротко. Спрашивала, как дела. Не жаловалась, не просила денег. Ксения знала, что Галина Николаевна живёт на пенсию. Двадцать три тысячи в месяц. Немного, но достаточно, чтобы не голодать.
Однажды Евгений предложил навестить мать. Ксения согласилась. Поехали вместе, купили продуктов, фруктов.
Галина Николаевна открыла дверь, удивлённо посмотрела на них.
— Зачем приехали?
— Навестить, — Евгений протянул пакеты. — Принесли продукты.
— Спасибо, — свекровь взяла пакеты, пропустила их внутрь.
Квартира выглядела чисто, но скромно. Никаких излишеств, всё по минимуму. Ксения огляделась. Так живёт человек, который действительно экономит. Не для накоплений, а по необходимости.
За чаем Галина Николаевна рассказывала о своей жизни. Устроилась на подработку, убирает подъезды. Платят немного, но хватает на дополнительные расходы. Живёт тихо, без претензий.
— Я многое поняла, — сказала свекровь, допивая чай. — Жадность до добра не доводит. Хотела накопить на старость, а осталась вообще ни с чем.
— Не с чем, — поправила Ксения. — У вас есть квартира, пенсия, подработка. Это не ничего.
— Да. Это правда. Я должна быть благодарной за то, что есть.
Ксения кивнула. Галина Николаевна изменилась. Перестала жаловаться, перестала манипулировать. Научилась довольствоваться малым.
Уезжая, Ксения думала о том, что иногда люди должны потерять всё, чтобы понять ценность того, что имеют. Галина Николаевна годами гналась за призраком богатой старости. Копила миллионы, экономя на близких. А в итоге потеряла деньги, но обрела что-то более важное — понимание.
Молодая женщина смотрела в окно машины, на проносящиеся мимо дома. Жизнь продолжалась. Без манипуляций, без вранья, без постоянных жалоб свекрови. Галина Николаевна наконец научилась жить честно. И это было главное.
