Лиза сидела за компьютером, когда услышала, как в прихожей повернулся ключ. Она посмотрела на часы — половина третьего. Слишком рано для Максима. Он обычно возвращался не раньше семи, а в последнее время — и того позже. Она сохранила файл с эскизом кухни для заказчицы из Петербурга и вышла из комнаты.
— Макс? — Лиза замерла в дверях гостиной.
Муж стоял посреди комнаты с портфелем в руке и смотрел в окно. Плечи его были напряжены, а на лице застыло выражение, которое она не могла прочитать.
— Что случилось? Ты заболел?
Максим медленно повернулся к ней. В его глазах было что-то пугающее — не гнев, не обида, а какая-то пустота.
— Меня уволили, — произнес он тихо. — Сокращение штата. Меня и еще троих из отдела.
Лиза почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз. Она подошла к мужу, обняла его за плечи.
— Господи, Макс… Но ты же один из лучших! Как они могли?
— Смогли, — он отстранился, прошел к дивану и тяжело опустился на него. — Компания перестраивается, новая структура, молодая кровь. Им нужны люди, которые согласятся работать за меньшие деньги. А я, видите ли, слишком дорого стою.
— Мы что-нибудь придумаем, — Лиза села рядом, взяла его за руку. — У тебя отличное резюме, опыт, рекомендации. Найдешь новое место, может, даже лучше.
— Конечно, — кивнул Максим, но в его голосе не было уверенности. — Конечно, найду.
Прошло две недели. Максим каждый день уходил куда-то по утрам — на собеседования, как он говорил. Возвращался мрачный, замкнутый. На вопросы Лизы отвечал односложно: не подошел, переквалификация, не та специализация. Она пыталась поддерживать его, но с каждым днем видела, как он все глубже погружается в какое-то странное состояние — не депрессию, а скорее упрямое отрицание реальности.
Лиза тем временем удвоила свои усилия. Она брала все заказы, которые только могла найти. Работала по ночам, когда Максим спал. Небольшой квартиры в центре города, крошечной студии в новостройке, детской комнаты для семьи с тремя детьми — она хваталась за все. Деньги были смешные по сравнению с тем, что раньше зарабатывал Максим, но хоть что-то.
Два года назад, когда они только въехали в эту квартиру, все было иначе. Максим получил повышение, его зарплата выросла почти вдвое. Он был на подъеме, полон энергии и уверенности. И тогда он сказал:
— Лизочка, зачем тебе эта работа? Ты там нервы мотаешь, начальство идиотское, зарплата копеечная. Брось ты это. Я зарабатываю достаточно на нас обоих. Займись домом, собой. Может, о ребенке подумаем?
Лиза тогда работала в крупном дизайнерском бюро. Да, начальство было тяжелое, но она росла. Ее последний проект — ресторан на Патриарших — получил упоминание в профессиональном журнале. Ей предложили повышение, собственную команду. Она была на пороге того, к чему шла пять лет.
Но Максим настаивал. А потом подключилась Валентина Петровна, его мать.
— Лизонька, ну что ты как мужик, на работу все рвешься? — говорила свекровь, попивая чай на их кухне. — Максим мужчина состоятельный, обеспечить семью может. А ты дом запустила, посмотри — пыль везде, в холодильнике пусто. Как вы живете? Мужчине нужен уют, горячий ужин, чистота. А то придет домой, а тут бардак, жена на работе.
Валентина Петровна была женщиной старой закалки. И воспитала его так, как считала правильным: мужчина должен быть добытчиком, опорой, главой семьи. А женщина — хранительницей очага.
Лиза сопротивлялась. Они ссорились. Максим обижался, говорил, что она не доверяет ему, не уважает. Валентина Петровна вздыхала и качала головой: «Вот современные девушки, карьеристки одни».
В конце концов Лиза сдалась. Она уволилась. Но работу бросить не смогла — это было частью ее. Поэтому она всё же брала фриланс-проекты. Небольшие, нетребовательные. Максим знал, но делал вид, что не замечает. Пока она была дома, пока ужин был готов, его это устраивало.
А теперь эти «копеечные» заказы были единственным источником дохода.
— Лиз… — Максим зашел на кухню, где она готовила ужин. — Может, пропустим один платеж? Я скоро найду работу, честное слово.
Лиза медленно отложила нож, которым резала овощи.
— Максим, нельзя пропускать платежи по ипотеке. Ты же знаешь. Штрафы, пени, а потом они вообще могут квартиру отобрать.
— Так один раз! Один месяц! — он провел рукой по лицу. — Мне просто нужно время.
— Времени у нас нет, — Лиза повернулась к нему. — Макс, ты ходишь на собеседования уже три недели. Может быть… может, стоит рассмотреть варианты попроще? Ну, не такие высокие должности? Или в другой сфере?
Лицо Максима потемнело.
— То есть ты хочешь, чтобы я согласился на понижение?
— Я хочу, чтобы мы не остались на улице! — Лиза почувствовала, как внутри закипает. — Макс, я не могу одна тянуть ипотеку, коммунальные, продукты. Моих заказов на это не хватает!
— Твоих заказов, — он усмехнулся. — Этих твоих картинок, которые ты по ночам рисуешь. Ты думаешь, это настоящая работа?
— Эти картинки сейчас кормят нас обоих! — Лиза чувствовала, как голос ее повышается. — Я работаю по двенадцать часов в сутки, беру все, что могу найти. А ты что? Ходишь на собеседования и отказываешься от всего, что ниже твоего «уровня»?
— Я не буду работать за копейки, как какой-то стажер! — Максим сжал кулаки. — Я шесть лет строил карьеру. Я специалист высокого класса. Я не пойду на унижение.
— Унижение? — Лиза засмеялась, и в этом смехе не было ничего веселого. — Максим, унижение — это когда твоя жена работает как проклятая, а ты гордо отказываешься от предложений, потому что они «недостаточно хороши». Унижение — это когда мы не можем оплатить счета, потому что ты слишком гордый!
— Знаешь что? — Максим развернулся к двери. — Я не буду это слушать. Поговорим, когда ты успокоишься.
Он ушел. Лиза осталась стоять на кухне, чувствуя, как дрожат руки. Она посмотрела на недорезанные овощи, на кастрюлю с водой на плите, и вдруг ей захотелось все это швырнуть об стену. Вместо этого она медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками.
На следующий день, когда Лиза работала над очередным проектом, в дверь позвонили. Она открыла и увидела на пороге Валентину Петровну с двумя огромными сумками.
— Добрый день, Лизонька, — свекровь прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. — Максима нет дома?
— Он на собеседовании, — соврала Лиза. На самом деле она не знала, где муж. Он ушел утром, сказав только, что будет поздно.
— Вот и хорошо. Мне с вами нужно поговорить. Серьезно поговорить.
Валентина Петровна прошла в гостиную и села в кресло, как королева на трон. Лиза невольно поежилась. Когда свекровь так себя вела, ничего хорошего не предвещало.
— Слушайте, Лиза. Я в курсе вашей ситуации. Максим мне все рассказал. Знаю, что у вас с деньгами трудно. Знаю, что ипотеку платить нечем скоро будет.
— Валентина Петровна, мы…
— Не перебивайте. — Свекровь подняла руку. — Я все обдумала. Я приняла решение. — Она выдержала театральную паузу. — Я квартиру продаю, к вам переезжаю. Другого выхода всё равно нет.
Лиза почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
— Что?
— Ну да. Я свою двушку продаю, переезжаю к вам. Деньги отдам на ипотеку, закроете большую часть долга. Платежи станут меньше, вам легче будет. А я у вас поживу. У вас же трешка, места хватит. Я уже покупателей нашла, между прочим. Хорошие люди, готовы сразу задаток дать.
Лиза смотрела на свекровь и не могла выдавить ни слова. Внутри все кипело, клокотало, рвалось наружу. Но Валентина Петровна продолжала, словно все уже было решено:
— Я вообще-то для вас стараюсь, думаю — помогу детям, они же в беде. Тем более, Максиму сейчас нужна поддержка. Мужчине в такой ситуации тяжело, ему нужна не только жена, но и мать рядом.
— Валентина Петровна, — Лиза наконец нашла голос. — Мы не можем принять такую жертву.
— Какая жертва? Я же своему сыну помогаю. И вам, между прочим. Вы ведь семья.
— Нет, — Лиза покачала головой. — Вы не можете продавать свою квартиру. Это ваш дом, ваше единственное жилье.
— А я вам говорю — могу. И продам. Я уже слово дала покупателям. Через две недели сделка. — Валентина Петровна довольно кивнула. — Так что готовьте мне комнату. Я с собой много вещей привезу, надо будет место расчистить.
Лиза чувствовала, как внутри нарастает паника. Жить со свекровью? Постоянно? Валентина Петровна, которая всегда знала лучше, как готовить, как убирать, как жить? Которая считала Лизу недостаточно хорошей хозяйкой и недостаточно покорной женой?
— Я… мне нужно посоветоваться с Максимом, — выдавила она.
— А чего там советоваться? Я его мать, он будет только рад. Ну ладно, я пошла. Дел еще много, вещи собирать надо. — Валентина Петровна поднялась. — Вы уж тут подготовьтесь. И Максиму скажите, пусть не волнуется. Мама все уладит.
Когда за свекровью закрылась дверь, Лиза опустилась на диван. Руки тряслись. В голове крутилось только одно: «Нет. Этого не может быть. Этого не будет».
Максим пришел поздно вечером. Лиза ждала его, сидя в темноте в гостиной. Когда он включил свет, она даже не поздоровалась.
— Твоя мать приходила сегодня.
— А, да? — Максим стянул ботинки. — Что хотела?
— Максим, посмотри на меня.
Он поднял глаза. Что-то в ее голосе заставило его насторожиться.
— Она сказала, что продает свою квартиру и переезжает к нам. Ты знал об этом?
Максим замер.
— Она… она говорила об этом. Но я думал, она просто так, в теории…
— Она уже нашла покупателей! — Лиза вскочила. — Через две недели сделка! Максим, ты понимаешь, что это значит?
— Лиз, подожди. Давай спокойно. Мама хочет помочь. Она продаст квартиру, отдаст нам деньги на ипотеку…
— И будет жить здесь. С нами. Постоянно.
— Ну и что? — Максим провел рукой по волосам. — У нас большая квартира. Ей можно отдать дальнюю комнату. Она же моя мать, Лиз. Она хочет нас выручить.
— За счет своего единственного жилья! — Лиза чувствовала, как голос срывается. — Максим, это неправильно! Это манипуляция!
— Какая манипуляция? Она из добрых побуждений!
— Из добрых? — Лиза засмеялась истерично. — Максим, очнись! Твоя мать всегда лезла в нашу жизнь. Она никогда не считала меня достаточно хорошей для тебя. И теперь, когда у нас трудности, она находит идеальный способ въехать в нашу жизнь окончательно!
— Лиза, ты не права…
— Я не права? Я последние недели работаю по двенадцать часов, чтобы мы могли есть и платить по счетам, пока ты гордо отказываешься от любой работы, которая тебе не нравится?
— Опять за свое! — Максим повысил голос. — Я не буду работать за копейки!
— А я не буду жить с твоей матерью! — Лиза почти кричала. — Максим, я устала. Я устала от того, что мне приходится тянуть все одной. Устала от того, что ты сидишь на шее и еще претензии предъявляешь. И я точно не собираюсь терпеть еще и твою мать, которая будет указывать мне, как жить в моем собственном доме!
— В нашем доме!
— Который я сейчас оплачиваю! — крикнула Лиза. — Я! Не ты! Не твоя мать! Я!
Повисла тишина. Максим смотрел на жену с каким-то растерянным выражением лица. Лиза дышала тяжело, чувствуя, как все, что копилось внутри, вырвалось наружу.
— Послушай меня внимательно, — произнесла она тихо, но твердо. — Я возвращаюсь на работу. Полноценно. Я позвоню в свое бюро завтра же. И ты, Максим, найдешь себе работу. Любую. Я не хочу слышать про «недостаточный уровень» и «не та должность». Тебе нужно работать. Немедленно.
— Лиза…
— Я не закончила. — Она подошла ближе, посмотрела ему в глаза. — Если ты не найдешь работу в течение недели, я подаю на развод. И я не буду жить с твоей матерью ни при каких обстоятельствах. Если она продаст квартиру и переедет сюда, я уеду. И подам на развод. Это не обсуждается.
Максим побледнел.
— Ты не можешь… это ультиматум?
— Называй как хочешь. — Лиза чувствовала странное спокойствие. Решение было принято. — Я больше не намерена жертвовать своей жизнью ради твоей гордости и амбиций твоей матери. Я люблю тебя, Максим. Но я так жить не буду.
Она развернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Руки дрожали. Но внутри, впервые за долгое время, было ощущение, что она сделала правильный выбор.
Утро началось с телефонного звонка. Лиза проснулась и услышала приглушенный голос Максима из гостиной. Он говорил тихо, но напряженно. Она оделась и вышла. Максим сидел на диване с телефоном в руке, лицо его было бледным.
— Мама, послушай. Нет. Мама, пожалуйста… Ты не можешь продавать квартиру. — Пауза. — Потому что это твой дом! Твое жилье! … Мама, мы справимся как-нибудь. … Нет, Лиза не будет против, но… — Он посмотрел на жену, стоящую в дверях, и в его глазах было отчаяние. — Мама, я должен сам решить свои проблемы. Я мужчина, я… Да, я знаю. Но… Хорошо. Мы еще поговорим. Да. Пока.
Он положил трубку и опустил голову.
— Она не слушает. Говорит, что сделка почти оформлена. Что покупатели уже задаток внесли.
Лиза подошла и села рядом.
— Максим, позвони ей еще раз. Скажи, что если она продаст квартиру, мы не возьмем деньги. Скажи ей правду: что я уйду, если она переедет.
— Я не могу так сказать! Она же моя мать!
— А я твоя жена. — Лиза взяла его за руку. — Макс, я не шучу. Я правда уйду. Я не могу больше так жить. Мне нужен партнер, а не еще один ребенок, о котором надо заботиться. И мне точно не нужна свекровь, которая будет диктовать, как мне жить.
Максим долго молчал. Потом тихо спросил:
— А если я найду работу? Сейчас? Быстро?
— Тогда у нас будет шанс. — Лиза сжала его руку. — Но только если ты сам позвонишь матери и скажешь, что ее помощь нам не нужна. Что мы справимся сами.
— Она обидится.
— Она переживет. — Лиза встала. — Я иду звонить в свое бюро. Узнаю, возьмут ли меня обратно. А ты подумай, что тебе дороже — гордость и мамино одобрение или наша семья.
Через два дня Максим пришел домой в шесть вечера. Раньше обычного. Лиза подняла голову от ноутбука — ее взяли обратно, правда, не на прежнюю должность, но ей было все равно. Это была работа, стабильность, деньги.
— Я устроился, — сказал Максим.
Лиза застыла.
— Что?
— Я нашел работу. — Он снял куртку, и она увидела, что он выглядит усталым, но… другим. Будто какая-то тяжесть спала с плеч. — Помнишь компанию, которая предложила мне место три недели назад? Я им позвонил. Спросил, актуально ли предложение. Они сказали да. Я начинаю в понедельник.
— Но там же… зарплата меньше, чем была у тебя.
— На тридцать процентов. — Максим кивнул. — И должность ниже. Но это работа, Лиз. Хорошая работа. С перспективами. Они растущая компания, может, через год-два я смогу вырасти там. А пока… — Он пожал плечами. — Пока мы с тобой вдвоем сможем потянуть ипотеку и жизнь.
Лиза подошла к нему и обняла. Крепко, отчаянно. Максим прижал ее к себе.
— Прости меня, — прошептал он. — Я был идиотом. Я думал, что если соглашусь на меньшее, значит, я неудачник. Что я подведу тебя и маму. Но я понял: настоящий неудачник — это тот, кто позволяет своей семье разваливаться из-за гордости.
— А мама? — тихо спросила Лиза.
— Я позвонил ей. Вчера. — Максим вздохнул. — Сказал, что мы не возьмем деньги. Что ей нельзя продавать квартиру. Она кричала, плакала. Говорила, что я неблагодарный, что она всю жизнь для меня. Но я настоял. Сказал, что если она продаст квартиру, я просто не возьму деньги. Что мы справимся сами.
— И что она?
— Не знаю. Повесила трубку. Потом сегодня утром написала эсэмэску: «Думаю, ты прав. Покупателям отказала». — Максим грустно улыбнулся. — Она обиделась. Наверное, долго не будет разговаривать. Но… я сделал правильно, да?
Лиза кивнула, чувствуя, как из глаз катятся слезы.
— Да. Ты сделал правильно.
Прошло полгода. Лиза сидела на кухне с чашкой кофе и смотрела в окно. За столом напротив сидел Максим с ноутбуком — он работал из дома в этот день. Они нашли ритм. Она работала в бюро три дня в неделю, два дня брала фриланс дома. Он ездил в офис, иногда задерживался, но не так, как раньше. Денег хватало — не с избытком, но достаточно. Ипотеку платили исправно. Даже немного отложили.
Дверной звонок прервал тишину. Максим поднял голову.
— Я открою.
Через минуту в кухню вошла Валентина Петровна. С тортом и пакетом фруктов. Она поставила все на стол и посмотрела на Лизу.
— Здравствуй, Лизонька.
— Здравствуйте, Валентина Петровна.
Повисла неловкая пауза. Отношения с свекровью остались натянутыми. Валентина Петровна месяц после того разговора не звонила. Потом понемногу начала — коротко, сухо. В гости приходила редко, и всегда с предупреждением.
— Я… — начала свекровь и замолчала. Потом вздохнула. — Я хотела сказать. Ты, наверное, была права. Тогда. Насчет квартиры.
Лиза подняла брови от удивления.
— Я подумала — а что бы я делала, если бы все-таки продала? Куда бы вернулась, если бы у вас что-то не сложилось? — Валентина Петровна потерла переносицу. — Я хотела помочь. Но, наверное, неправильно. Я всегда так — сначала делаю, потом думаю.
— Вы хотели как лучше, — тихо сказала Лиза. — Я понимаю.
— Может, и так. — Свекровь посмотрела на сына. — Максим, ты как? На новом месте нормально?
— Нормально, мам. Даже хорошо. Мне обещают повышение к концу года, если проект закрою успешно.
— Ну и славно. — Валентина Петровна кивнула. Потом снова посмотрела на Лизу. — А ты, Лиза, на работе как? Максим говорил, тебе проект крупный дали.
— Да. Дизайн лобби для бизнес-центра. Большой проект.
— Молодец. — Свекровь помолчала. — Я, знаешь, раньше думала, что женщине работать необязательно. Если муж зарабатывает. Но я, наверное, ошибалась. Ты… ты молодец, что не бросила. Что держалась за свое.
Лиза почувствовала, как внутри что-то теплеет. Это не было полным примирением. Не было извинением. Но это было признанием. И этого было достаточно.
