Когда нотариус произнёс сумму наследства, я не сразу поверила своим ушам. Тётя Вера, с которой я виделась всего пару раз в жизни, оставила мне всё своё состояние. Просто так. Потому что я однажды навестила её в больнице, когда никто из родни не удосужился приехать. Потому что слушала её рассказы о молодости, принесла любимых пирожных и не смотрела постоянно в телефон.
— Поздравляю, — сухо сказал нотариус, протягивая документы. — Вы можете забрать деньги через неделю.
Я шла домой как в тумане. Деньги. Настоящие деньги. Не символические, не «ну, хоть что-то», а те самые деньги, о которых мечтают, которые могут изменить жизнь. Я уже видела себя на берегу Байкала — моя мечта с юности, куда я собиралась попасть вот уже двадцать лет, но всё время что-то мешало.
Дома меня встретил Олег с недовольным лицом.
— Ну что, богатенькая, — он даже не поцеловал меня. — Небось уже всё распланировала?
— Я только от нотариуса, — я сняла туфли, внезапно почувствовав себя виноватой. Хотя в чём, собственно?
— Знаешь, это очень своевременно, — Олег плюхнулся на диван. — Мне как раз Андрей звонил. У него проблема серьёзная.
Андрей — младший брат Олега, тридцатипятилетний «вечный студент жизни», как я его про себя называла. Три высших образования, ни одной нормальной работы.
— Какая проблема? — я прошла на кухню, включила чайник.
— Машина нужна. Срочно. Ребёнка возить надо — в поликлинику, на кружки. Ты же понимаешь, на общественном транспорте с ребенком тяжело.
Я обернулась:
— Максиму уже десять лет. Какой он ребёнок?
— Ну, всё равно ребёнок! — Олег повысил голос. — Твоё дело помочь семье, раз деньги свалились.
— Мои деньги, между прочим.
— Наши! Мы же семья!
Я промолчала. Когда год назад мне требовались деньги на операцию маме, никто из его родни даже не предложил помочь. «Это твоя мать, вот ты и разбирайся», — сказал тогда Олег. Я разбиралась. Брала кредиты, продала золотые серьги — подарок бабушки.
— Я подумаю, — сказала я нейтрально.
На следующий день, едва я вернулась с работы, позвонила свекровь.
— Леночка, родная моя! — в её голосе звучал такой искусственный мёд, что хотелось повесить трубку. — Поздравляю с неожиданной удачей!
— Спасибо, Алевтина Петровна.
— Знаешь, я всю жизнь мечтала о даче. Всю жизнь! Шесть соток — это же совсем немного. Представляешь, свои огурчики, помидорчики выращивать! Я бы и тебя угощала, и Олежку. Свежие овощи, экологически чистые…
— Алевтина Петровна, я…
— Да ты не волнуйся, я не прошу купить готовую! Можно просто участок, я сама всё там обустрою. У меня руки золотые, ты же знаешь!
Золотые руки, которые за восемь лет нашего брака ни разу не помогли мне с ремонтом, не связали внукам свитер, не приготовили семейный обед. Зато языком помолоть — это всегда пожалуйста.
— Я подумаю, — повторила я свою новую мантру.
— Что значит «подумаю»? — голос свекрови стал жёстким. — Я твоя свекровь, между прочим! Уважение должно быть!
— Уважение уважением. Но деньги мои.
Она положила трубку, не попрощавшись.
Вечером приехала Светка — сестра Олега. Ворвалась в квартиру как ураган, сбросила сумку на пол.
— Лен, выручай! У Артёма выпускной через два месяца! Понимаешь, это же событие! Надо костюм купить, причём не какой-нибудь, а приличный. Туфли. Подарок учителям скинуться — там сумма немалая, родительский комитет посчитал. Плюс банкет после, фотограф. А самое главное — подарок Артёмке! Я обещала ему планшет, хороший.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— Света, а где Вадим? — я имела в виду её мужа, вполне обеспеченного человека.
— При чём тут Вадим? У него свои расходы! Ты же получила наследство, тебе не жалко, что ли?
— Света, — я глубоко вдохнула. — У вас двухэтажный дом. Две машины в семье. Вы каждый год за границу ездите…
— И что? — она вскинулась. — Это мы заработали! А ты получила просто так, задаром! Вот и должна делиться!
— Задаром? — я почувствовала, как вспыхиваю. — Я навещала больную старушку, слушала её, заботилась! А где была вся наша дружная родня? Где был твой брат? Где была твоя мать?
— Да у всех дела свои были! — Светка замахала руками. — А ты подлизывалась специально, вот и получила!
— Вон отсюда, — я указала на дверь. — Немедленно.
— Ещё пожалеешь! — она схватила сумку. — Жадина! Подумаешь, деньги получила! Возомнила из себя!
Хлопнула дверь. Я опустилась на диван, чувствуя, как дрожат руки.
Олег пришёл поздно, навеселе. Плюхнулся рядом, обнял меня за плечи.
— Слушай, а давай лодку купим? Моторную! Я давно мечтаю! Представляешь, на рыбалку будем ездить, на выходных по реке кататься…
— Олег, ты серьёзно?
— А что? Деньги же есть! Лодка — это инвестиция в семейный отдых!
— В твой отдых, ты хотел сказать. Я что, поеду с тобой на рыбалку в шесть утра?
— Ну, не поедешь — не поедешь. Зато я буду отдыхать, настроение хорошее, на работе продуктивнее стану!
Я встала, отстранилась:
— Олег, твоя мать требует дачу. Твой брат — машину. Твоя сестра — деньги на выпускной. Теперь ты — лодку. У вас совещание семейное было?
— Причём тут совещание? — он нахмурился. — Ты что, не дашь? Я твой муж!
— Именно. Муж. Который год назад не помог с операцией моей матери. Который сказал: «Это твоя мать, ты и разбирайся».
— Так это другое! — он вскочил. — У нас тогда денег не было!
— Было. На твою новую удочку за бешеные деньги было. На телевизор с огромной диагональю было.
— Ты сейчас что, припоминать будешь? — его лицо покраснело. — Я работаю! Я имею право тратить на себя!
— И я имею право тратить мои деньги на себя!
Он схватил куртку:
— Поговорим, когда успокоишься!
И ушёл. Дверь хлопнула. Уже второй раз за этот вечер.
Я сидела на кухне, пила остывший чай и думала. Думала о том, что последние годы я живу как белка в колесе. Работа — дом — готовка — уборка — стирка. Когда я последний раз делала что-то для себя? Когда радовалась просто так?
Байкал. Я достала старый блокнот, где десять лет назад записывала маршрут своей мечты. Иркутск — Листвянка — остров Ольхон. Рассветы над священным морем. Шаман-скала. Тишина и величие природы.
Утром я проснулась с ясной головой и твёрдым решением. Позвонила в турагентство.
— Да, я хочу забронировать тур на Байкал. На две недели. Самый лучший вариант.
Когда Олег вернулся вечером, я сидела за компьютером и изучала отзывы о базах отдыха.
— Ты ещё дуешься? — он бросил ключи на стол.
— Я не дуюсь. Я планирую свой отпуск.
— Какой отпуск? Мы же договорились на дачу к друзьям съездить!
— Ты договорился. Я еду на Байкал.
Повисла тишина. Потом:
— На какие деньги?
— На мои.
— Лена, ты чокнулась? — он выругался, что бывало редко. — Вся семья помощи просит, а ты на отдых собралась?
— Вся твоя семья, — я закрыла ноутбук. — Которая восемь лет делала вид, что я пустое место. Которая ни разу не поинтересовалась моими проблемами.
— Потому что у тебя проблем не было!
— Не было? А кто три года назад занимал деньги на твою бизнес-идею у своей матери? Кто отдавал этот долг? Я! Потому что твой бизнес прогорел через два месяца!
— Это было инвестицией в наше будущее!
— Это были деньги моей матери, которые ты спустил! А сейчас твоя мамочка хочет дачу на мои деньги!
Он схватил телефон, набрал номер:
— Мама? Приезжай. Срочно. Лена совсем озверела.
Алевтина Петровна прикатила через полчаса. В боевой раскраске: губы поджаты, глаза сверкают.
— Ну-ка, объясни мне, неблагодарная! — она даже не поздоровалась. — Как ты смеешь отказывать семье?
— Здравствуйте, Алевтина Петровна. Садитесь, пожалуйста.
— Я постою! Отвечай, где деньги?
— Это не ваше дело.
— Не моё? — она всплеснула руками. — Я мать твоего мужа! Я тебя в семью приняла! А ты!
— Вы меня в семью приняли? — я рассмеялась. — Помню, как вы на свадьбе всем рассказывали, что Олег мог бы найти лучше. Как говорили, что я недостаточно хороша для вашего сына.
— Я желала лучшего для ребёнка!
— Вашему ребёнку тридцать восемь лет было! — я повысила голос. — И он вполне взрослый, чтобы самому покупать себе игрушки!
Олег дёрнулся:
— Какие игрушки? Лодка — это не игрушка!
— Лодка, на которой ты будешь кататься раз в сезон — это игрушка!
Следом пожаловала Светка — видимо, мать вызвала подкрепление:
— Вот ты эгоистка! Артёмка из-за тебя плачет! Я ему сказала, что тётя Лена подарит планшет, а теперь что?
— А теперь объясни сыну, что тётя Лена не обязана дарить дорогие подарки!
— Не обязана? — Светка наступала на меня. — Семья должна друг другу помогать!
— Точно! — подхватила свекровь. — Семья! А ты думаешь только о себе!
— О себе? — у меня лопнуло терпение. — Я восемь лет думала о всех! Я готовила ваши любимые блюда на семейных праздниках, пока вы сидели и критиковали! Я убирала после ваших посиделок! Я дарила вашим детям подарки на каждый день рождения, в то время как мои племянники от вас получали открытки! Я молчала, когда вы обсуждали мою одежду, причёску, работу!
— Мы хотели как лучше! — взвизгнула свекровь.
— Вы унижали меня! А сейчас, когда у меня появились деньги, вы налетели как коршуны!
— Как ты смеешь! — Алевтина Петровна побагровела. — Коршуны!
— Именно! Каждый хочет кусок! Никто не спросил, чего хочу я! Никому не интересно, о чём я мечтаю!
— А о чём ты мечтаешь? — ядовито спросила Светка. — Сидеть на шее у мужа и тратить чужие деньги?
— Чужие? — я почувствовала, как внутри всё кипит. — Мне эти деньги оставила тётя Вера! Которую я навещала! Которой я покупала лекарства! С которой я сидела в больнице! Где были вы все?
Повисла неловкая тишина.
— Ты специально к ней подлизывалась, — процедила свекровь. — Вынюхивала, что получить можно.
Это было последней каплей.
— Вон! — я указала на дверь. — Все! Немедленно вон из моего дома!
— Из твоего? — взревел Олег. — Это моя квартира тоже!
— Прекрасно! Оставайся! А ваша мамочка и сестрица — вон!
— Мы уйдём! — Алевтина Петровна схватила сумку. — Но запомни, неблагодарная! Будешь нас ещё на коленях умолять! Денег этих тебе счастья не принесут!
— Уже принесли, — выдохнула я. — Я наконец-то увидела, кто есть кто.
Олег метался по комнате:
— Ты понимаешь, что ты наделала? Ты мою семью оскорбила!
— Твоя семья оскорбляет меня восемь лет.
— Да что ты несёшь? Они тебя любят!
— Любят? — я засмеялась истерически. — Они меня терпят! Разница чувствуешь?
— Лена, давай успокоимся…
— Нет! Я устала успокаиваться! Я устала быть удобной! Я хочу жить для себя!
— И что, поедешь на свой Байкал? — он говорил так, будто это было чем-то постыдным.
— Да! Поеду! И знаешь что? Я уже всё забронировала!
— На все деньги?
— Нет. На часть.
— А остальное? — в его глазах блеснула надежда.
Я глубоко вдохнула:
— Остальное я отдала маме.
— Что?!
— Всё. До копейки. Пусть сделает ремонт в квартире. Пусть съездит на лечение. Пусть поживёт для себя. Она заслужила.
Он смотрел на меня так, будто я сошла с ума:
— Ты… ты отдала все деньги своей матери?
— Да.
— И мне ничего не оставила?
— Тебе? — я почувствовала усталость. — Олег, твоя семья считает, что я должна всем. Мать требует дачу. Брат — машину. Сестра — деньги на выпускной. Ты — лодку.
— Ты моя жена!
— Именно. Жена. Не банкомат. Не благотворительный фонд. Жена.
— Значит, всё. Решила. Без меня, — он говорил обиженно, как ребёнок, у которого отобрали конфету.
— Ты хоть раз спросил, чего хочу я? Хоть раз за восемь лет?
Он молчал.
— Вот и ответ, — я прошла в спальню, достала чемодан.
— Ты что, съезжаешь? — испугался он.
— Нет. Собираюсь на Байкал. Послезавтра улетаю.
— Лена…
— Олег, я устала. Я устала оправдываться. Устала чувствовать себя виноватой. Эти деньги — единственное, что было по-настоящему моим. И я имею право распорядиться ими так, как хочу.
— Но семья…
— Семья должна поддерживать, а не требовать! — я обернулась. — Где вы были, когда мне нужна была помощь? Где была твоя мать, когда я три месяца жила на больничном после операции? Где была Светка? Где был Андрей?
Он стоял, опустив голову.
— Я думал, ты понимаешь…
— Что понимаю? Что я должна всем жертвовать, ничего не получая взамен?
— Мы же семья.
— Семья — это когда взаимно, Олег. Когда не только брать, но и давать. Когда интересуются не только тогда, когда что-то нужно.
Он сел на диван, обхватил голову руками:
— Что мне матери сказать?
— Правду. Что деньги были мои. И я распорядилась ими по своему усмотрению.
— Она не поймёт.
— Это её проблема, — я вернулась к чемодану.
Следующие два дня прошли в напряжённом молчании. Олег приходил поздно, уходил рано. Мне названивала свекровь — я не брала трубку. Светка писала гневные сообщения — я удалила чат. Андрей пытался вызвать на жалость, присылая фотографии племянника — я заблокировала.
И вот я стою в аэропорту. Чемодан. Билет. Свобода.
Телефон завибрировал. Олег:
«Ты правда улетаешь?»
«Да»
«И денег правда нет?»
«Нет»
«Мама не верит»
«Её право»
Долгая пауза. Потом:
«Может, зря мы так…»
Я смотрела на эти слова. Вдумывалась. Восемь лет назад я бы растрогалась. Бы помчалась мириться. Бы извинялась.
Но не сейчас.
«Может быть. Но поздно»
«Лена…»
«Мне на посадку. Пока»
Я выключила телефон.
В самолёте я смотрела в иллюминатор и чувствовала… лёгкость. Впервые за много лет — лёгкость. Да, скандал был страшный. Да, отношения с семьёй мужа испорчены, может быть, безвозвратно. Да, даже с Олегом непонятно, что будет дальше.
Но я еду на Байкал. Я еду туда, куда мечтала попасть двадцать лет. Я помогла маме — женщине, которая действительно заслуживает этой помощи. Я сказала «нет» людям, которые привыкли слышать от меня только «да».
И знаете что? Я горжусь собой.
Пусть свекровь считает меня эгоисткой. Пусть Светка называет жадиной. Пусть Андрей обижается. Пусть даже Олег злится.
Я выбрала себя. Наконец-то.
И это не эгоизм. Это самоуважение.
Под крылом самолёта плыли облака. Впереди — неизвестность. Две недели на берегу священного озера. Рассветы, о которых я мечтала. Тишина, которой мне так не хватало.
А там — посмотрим. Может, отношения можно будет починить. Если только меня перестанут видеть как источник выгоды.
Может, и не починить. И это тоже нормально.
Я улыбнулась своему отражению в иллюминаторе.
Тётя Вера, спасибо. Спасибо не только за деньги. Спасибо за урок. За понимание, что у каждого должно быть что-то своё. Что-то, чем не обязательно делиться. Что-то, что принадлежит только тебе.
Я отстояла свои деньги. Показала родне мужа, что со мной лучше не связываться.
И самое главное — я показала это себе.
