Ирина сверила цифры в таблице с чеками, сложенными стопкой на краю стола. Всё сходилось. Продукты — двадцать тысяч, коммунальные платежи — четыре, на садик для дочки — пять, проезд — восемь. Итого тридцать семь из семидесяти тысяч зарплаты. Остальное распределялось на одежду, лекарства, непредвиденные расходы и откладывалось на отпуск. Система работала безупречно уже три года их совместной жизни.
Женщина закрыла ноутбук и потянулась. За окном темнело, хотя было всего шесть вечера. Ноябрь выдался хмурым. Роман должен был вернуться с работы через полчаса, нужно готовить ужин. Ирина встала, прошла на кухню, достала из холодильника курицу. Запечь с овощами — быстро и вкусно.
Муж появился раньше обычного. Пах морозом и табаком — значит, курил на улице, хотя обещал бросить.
— Привет, — Роман поцеловал жену в щёку, прошёл к холодильнику. — Ужин скоро?
— Через полчаса.
— Хорошо.
Мужчина достал пиво, открыл бутылку. Ирина резала морковь, краем глаза наблюдая за мужем. Роман ходил по кухне, пил пиво мелкими глотками, явно собираясь что-то сказать. Женщина знала эти признаки. Когда мужу было некомфортно, когда предстоял неприятный разговор — вот так вот ходил, тянул.
— Слушай, Ира, — начал Рома, остановившись у окна. — Мне тут надо немного денег занять. До зарплаты.
Ирина продолжала резать, не поднимая головы.
— Сколько?
— Ну, тысячи три. Ребятам на работе должен, обещал отдать.
— Когда брал?
— На прошлой неделе. Забыл совсем.
Женщина вытерла руки, подошла к сумке, достала кошелёк. Отсчитала три тысячи, протянула мужу.
— Спасибо, выручила, — Роман сунул купюры в карман, расслабился. — Я верну в пятницу, как получу.
— Хорошо.
Муж ушёл в комнату. Ирина вернулась к готовке. Три тысячи — не критично. В резерве было больше. Да и Роман обещал вернуть.
Но в пятницу деньги не вернулись. Роман получил зарплату, но сказал, что из неё сразу вычли аванс, который брал месяц назад. Осталось мало, едва хватило на его личные расходы. Ирина не стала настаивать. Три тысячи — ерунда. Потом вернёт.
Через две недели муж снова попросил занять. На этот раз пять тысяч. Нужно было оплатить штраф за парковку, а денег не хватало.
— Рома, а первые три ты вернёшь? — спросила Ирина, доставая кошелёк.
— Верну, конечно. Просто сейчас туго. После Нового года точно.
Женщина отдала пять тысяч. Муж поблагодарил, поцеловал. Ирина вернулась к своей таблице, пересчитала расходы. Восемь тысяч из резерва ушло. Не страшно, но неприятно. Нужно было экономить на чём-то другом.
Новый год прошёл скромно. Ирина отказалась от дорогих подарков, сославшись на необходимость экономии. Роман согласился без возражений. Отметили дома, с родителями мужа. Надежда Викторовна весь вечер рассказывала о том, как молодым семьям тяжело, как важно поддерживать друг друга.
— Главное — взаимопомощь, — назидательно говорила свекровь, наливая чай. — Муж и жена должны помогать друг другу во всём.
Ирина кивала, улыбалась. Надежда Викторовна была женщиной настойчивой, но Ирина научилась не реагировать на её советы. Пропускала мимо ушей.
Январь начался со счетов. Ирина раскладывала чеки, когда Роман вошёл в комнату и сел рядом.
— Ира, мне тут мама говорила…
Женщина подняла глаза от бумаг.
— О чём?
— Ну, она считает, что нам нужно покупать продукты получше. Не в обычном магазине, а в фермерском. Для Полины полезнее.
— В фермерском в два раза дороже.
— Но полезнее же.
Ирина отложила чеки, посмотрела на мужа внимательно.
— Роман, у нас бюджет распланирован. Если покупать в фермерском, придётся на чём-то экономить.
— Ну, можно же как-то…
— Как-то не получится. Либо одно, либо другое.
Муж помялся, почесал затылок.
— Мама говорит, что ты слишком экономная. Что можно тратить больше на семью.
Ирина почувствовала, как внутри что-то напрягается. Слишком экономная. Это Надежда Викторовна считает экономной женщину, которая планирует каждую копейку, чтобы семья ни в чём не нуждалась?
— Твоя мама не ведёт наш бюджет, — спокойно сказала Ирина. — Не знает, сколько и на что уходит.
— Но она права. Может, правда стоит больше тратить на еду?
— На какие деньги, Роман? Ты мне до сих пор не вернул восемь тысяч.
Муж поморщился.
— Верну, не переживай. Просто сейчас тяжело.
— Тяжело, а мама советует покупать в фермерском магазине.
— Ну, это для ребенка же…
Ирина вздохнула. Спорить бесполезно. Если Надежда Викторовна что-то внушила сыну, переубедить невозможно.
— Хорошо. Посмотрю, что можно сделать.
Роман обрадовался, обнял жену.
— Спасибо, я знал, что ты поймёшь.
Мужчина ушёл. Ирина вернулась к чекам, но сосредоточиться не получалось. Восемь тысяч не вернулись. Роман просит тратить больше на еду. А откуда брать? Из резерва, который тает? Мужа зарплату она вообще не видит.
Через неделю муж попросил ещё денег. Подкинуть на подарок коллеге — у того день рождения, неудобно без подарка приходить. Две тысячи. Ирина отдала молча. Роман даже не упомянул про возврат предыдущих долгов.
Февраль принёс новые просьбы. То нужны деньги на обед с партнёрами, то на новую рубашку для важной встречи, то ещё на что-то срочное. Суммы были небольшие — тысяча, полторы, две. Но они копились. Ирина вела учёт в отдельной таблице. К концу месяца набралось шестнадцать тысяч долга.
— Рома, нам нужно поговорить, — сказала Ирина однажды вечером, когда Полина легла спать.
— О чём?
— О деньгах. Ты мне должен уже шестнадцать тысяч.
Муж нахмурился, отложил телефон.
— Столько?
— Да. Я записывала. Вот таблица.
Ирина протянула ноутбук. Роман пробежался глазами по цифрам, поджал губы.
— Ладно. Верну постепенно.
— Когда?
— Ну, как получится. Сейчас денег нет.
— Рома, ты получаешь зарплату каждый месяц. Куда они уходят?
Мужчина встал, прошёл к окну. Классический знак дискомфорта.
— Расходы. Ну, транспорт, обеды, сигареты…
— Обеды можно брать из дома. На сигареты уходит около трёх тысяч в месяц. Можешь бросить.
— Ира, не начинай про сигареты. Это моя единственная слабость.
— Слабость на три тысячи, которые мог бы вернуть мне.
Роман развернулся, лицо недовольное.
— Что ты на меня наезжаешь? Мужик не может себе позволить сигареты?
— Может. Но тогда не занимай у жены.
Муж помолчал, потом махнул рукой.
— Хорошо. Постараюсь вернуть в следующем месяце.
Но в следующем месяце не вернул. Зато попросил ещё — четыре тысячи на ремонт машины. Ирина отказала. Впервые за всё время отказала мужу в деньгах. Роман удивился, расстроился, но не настаивал. Взял в долг у коллеги.
Надежда Викторовна заходила чаще. Приносила советы, идеи, рекомендации. Нужно купить Полине развивающие игрушки. Записать девочку на танцы. Поменять мебель в детской — старая некрасивая. Каждый визит свекрови заканчивался списком трат.
Роман передавал эти пожелания Ирине. Сначала робко, потом настойчивее. Женщина отказывала, объясняла, что денег нет. Муж обижался, говорил, что жена жадная, что не хочет вкладываться в семью.
— Я вкладываюсь, — терпеливо объясняла Ирина. — Плачу за садик, за продукты, за одежду. Но у нас бюджет ограничен.
— У тебя зарплата больше моей, — возражал Роман. — Можешь больше давать на семью.
— Моя зарплата идёт на семью. Все основные расходы покрываю я.
— Но мама говорит…
— Твоя мама не живёт с нами. Не знает наших расходов.
— Она хочет помочь.
— Помощь — это когда дают, а не когда советуют, как тратить чужие деньги.
Споры участились. Роман всё чаще ссылался на мнение матери, требовал больше денег на разные нужды. Ирина сопротивлялась, но чувствовала, как устаёт от постоянной борьбы.
Апрель начался со скандала. Надежда Викторовна приехала с идеей — Полине нужен репетитор по развитию речи. Девочка в четыре года говорила чуть хуже сверстников, и свекровь решила, что это проблема.
— Обязательно нужен специалист, — настаивала Надежда Викторовна, сидя на кухне с чаем. — Иначе в школе будут сложности.
— Полине четыре года, — возразила Ирина. — Логопед в садике работает с ней. Говорит, что всё в норме.
— Логопед в садике бесплатный, значит, некачественный. Нужен частный.
— Частный стоит пять тысяч за занятие. Два раза в неделю — сорок тысяч в месяц. У нас таких денег нет.
Свекровь поставила чашку, посмотрела на невестку с укором.
— У тебя хорошая зарплата. Могла бы вложиться в дочь.
— Я вкладываюсь. Но на всё денег не хватит.
— Потому что ты эгоистка, — резко сказала Надежда Викторовна. — Думаешь только о себе.
Ирина застыла с кружкой в руках. Эгоистка. Женщина, которая содержит семью, оплачивает большую часть расходов, экономит на себе — эгоистка.
— Надежда Викторовна, я не эгоистка. Я просто не могу выложить сорок тысяч, которых нет.
— Должна найти. Роман говорит, ты много тратишь на себя.
— Что?
— Косметика, одежда. Лучше бы на ребёнка потратила.
Ирина медленно поставила кружку. Косметика. Женщина покупала себе косметику раз в полгода, в масс-маркете. Одежду брала на распродажах, последний раз обновляла гардероб год назад.
— Я не трачу на себя, — холодно сказала Ирина. — Все деньги идут на семью.
— Роман говорит иначе.
— Тогда Роман врёт. Лучше спросите у сына куда его зарплата уходит!
Свекровь поджала губы, встала.
— Хамишь! Вижу, разговаривать с тобой бесполезно. Поговорю с сыном.
Надежда Викторовна ушла. Ирина осталась сидеть на кухне, сжимая кружку. Роман говорит. Роман обсуждает с матерью их финансы. Роман жалуется, что жена не даёт денег.
Вечером муж вернулся поздно. Ирина ждала на кухне, не включая телевизор. Роман вошёл, увидел лицо жены и насторожился.
— Что случилось?
— Твоя мама приезжала.
— Ну и?
— Сказала, что ты жалуешься на меня. Что я трачу деньги на себя вместо семьи.
Роман снял куртку, повесил на спинку стула.
— Ира, я не жаловался. Просто рассказал, что денег не хватает.
— И добавил, что я трачу на косметику и одежду?
— Ну… может, упомянул. Ты же правда покупаешь.
— Раз в полгода. На тысячу рублей.
— Всё равно покупаешь.
Ирина встала, подошла к мужу вплотную.
— Роман, ты понимаешь, что говоришь?
— Что не так?
— Ты обсуждаешь наши финансы с матерью. Жалуешься, что я не даю денег. А сам должен мне двадцать пять тысяч, которые не собираешься возвращать.
Муж отступил на шаг.
— При чём тут долг?
— При том, что ты просишь всё больше. А отдавать не хочешь.
— Я отдам, когда появятся деньги.
— Они не появятся, Рома. Потому что ты их тратишь на ерунду.
— Какую ерунду?
— Сигареты, пиво, обеды в кафе. Мог бы экономить, но не хочешь.
Роман нахмурился, сел за стол.
— Слушай, Ира, давай честно. У тебя зарплата семьдесят тысяч. У меня — тридцать. Ты зарабатываешь больше, значит, должна больше вкладывать в семью.
Женщина присела на край стола, скрестив руки на груди.
— Я вкладываю. Оплачиваю садик, продукты, большую часть коммуналки. Покупаю Полине одежду, игрушки. Откладываю на отпуск. Что ещё?
— Могла бы отдавать мне половину зарплаты. На семейные нужды.
Ирина моргнула. Половину зарплаты. Тридцать пять тысяч. Отдать мужу.
— Зачем?
— Для семьи. Я буду распределять.
— Ты? Который тратит все деньги и ещё занимает?
— Я научусь экономить.
— Рома, ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я отдала тебе половину зарплаты?
— Ну да. Мы же семья. Должны складываться.
Ирина встала, прошла к окну. За стеклом темнело. Фонари зажигались один за другим. В голове мелькали мысли, цифры, разговоры. Восемь тысяч в январе. Две в феврале. Четыре в марте. Ещё по мелочи. Итого двадцать пять. И теперь — половина зарплаты. Тридцать пять тысяч каждый месяц.
— Это твоя мама надоумила? — спросила Ирина, не оборачиваясь.
— При чём тут мама?
— При том, что она постоянно лезет в наши дела. Даёт советы, которые стоят денег. И ты их транслируешь мне.
— Мама хочет как лучше.
— Как лучше для кого, Рома? Для нас или для неё?
Муж встал, подошёл к жене.
— Ира, ну хватит. Мама не враг. Она помогает.
— Помогает советами, которые разоряют семью.
— Мы не разорены.
— Пока. Но если я начну отдавать тебе половину зарплаты, разоримся быстро.
Роман взял жену за плечи, развернул к себе.
— Послушай. Я муж. Глава семьи. Должен контролировать финансы.
— Контролировать? Ты не можешь контролировать собственные траты, а хочешь контролировать мои?
— Научусь.
— Когда? Через сколько месяцев? Лет?
Муж отпустил жену, отошёл.
— Ты не доверяешь мне.
— Не доверяю в финансовых вопросах. Потому что ты показал, что не умеешь с ними обращаться.
— Значит, ты отказываешь?
— Да. Отказываю.
Роман стоял, сжав челюсти. Лицо побагровело, руки сжались в кулаки.
— Хорошо. Поговорю с мамой. Она тебе объяснит.
— Не надо.
— Надо. Ты не понимаешь, как должна работать семья.
— Понимаю. Но не так, как ты думаешь.
Муж вышел из кухни. Ирина услышала, как хлопнула дверь — Роман ушёл. Скорее всего, к Надежде Викторовне жаловаться.
Женщина села за стол, открыла ноутбук. Таблица расходов светилась на экране. Семьдесят тысяч зарплаты. Минус тридцать семь на основные расходы. Минус десять на откладывание. Остаётся двадцать три на непредвиденное и на себя. Если отдавать Роману половину, придётся ещё больше экономить, на себя вообще ничего не остается.
Ирина закрыла ноутбук. Не отдаст. Ни за что не отдаст мужу деньги, которые тот потратит неизвестно на что.
Через два дня Надежда Викторовна позвонила. Пригласила Ирину на разговор. Женщина поехала, понимая, что будет неприятно.
Свекровь встретила холодно. Усадила за стол, налила чай.
— Роман рассказал о вашем разговоре.
— И?
— Ирина, ты ведёшь себя неправильно.
— В чём именно?
— Отказываешь мужу в деньгах. Не хочешь вкладываться в семью.
— Я вкладываюсь. Больше, чем Роман.
— Но у тебя больше зарплата. Значит, должна давать больше.
Ирина отпила чай, поставила чашку.
— Надежда Викторовна, объясните мне. Почему я должна отдавать половину зарплаты мужу, который не умеет управлять деньгами?
— Потому что он мужчина. Глава семьи.
— Глава семьи должен нести ответственность. Роман не несёт.
— Несёт. Просто у него сейчас сложности.
— Сложности длятся уже погода. И не заканчиваются.
Свекровь поджала губы, налила себе ещё чаю.
— Ирина, я вижу, ты не понимаешь. Объясню проще. Жена обязана поддерживать мужа. Финансово тоже. Если у тебя больше денег — делись.
— Я делюсь. Оплачиваю большую часть расходов.
— Этого мало. Роман просит половину зарплаты — дай.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это неразумно. Я не дам деньги, которые будут потрачены непонятно на что.
Надежда Викторовна встала, прошлась по кухне.
— Знаешь, Ирина, я вижу, какая ты. Эгоистка. Думаешь только о себе. Мой сын заслуживает лучшую жену.
Женщина медленно поставила чашку. Слова свекрови эхом отдавались в голове. Эгоистка. Заслуживает лучшую жену.
— Надежда Викторовна, я не эгоистка. Я содержу семью. Плачу за всё. Экономлю на себе ради дочери и мужа. Но я не дам деньги, если не вижу разумного обоснования.
— Обоснование — семья.
— Семья уже получает всё необходимое. Роман хочет большего — пусть зарабатывает.
Свекровь подошла вплотную, ткнула пальцем в плечо Ирины.
— Ты плохая жена. Роману с тобой тяжело. А он хороший мальчик. Помогает родне, а не транжирит деньги. И я скажу ему, чтобы развёлся.
Ирина встала, взяла сумку.
— Не надо. Я сама разведусь.
Вышла, не попрощавшись. Руки дрожали. Голова гудела. «Разведусь». Слово прозвучало само, но теперь отступать было некуда.
Дома Роман смотрел телевизор. Увидел жену, выключил звук.
— Ну что, мама поговорила с тобой?
— Поговорила.
— И?
— Сказала, что я плохая жена. Что тебе нужна лучшая.
Муж нахмурился.
— Она не это имела в виду…
— Именно так. И я решила. Подам на развод.
Роман подскочил с дивана.
— Что?!
— Развод. Больше не могу так жить.
— Из-за денег?
— Не только. Из-за отношения.
Мужчина подошёл, схватил жену за руки.
— Ира, подожди. Давай обсудим.
— Обсуждать нечего, Рома. Я похожа на дойную корову! Сначала ты просил немного занять, потом подкинуть. А теперь требуешь половину моей зарплаты для семьи. Ты почти всю зарплату отдаешь родне, а мне и слова не сказал. Зато критикуешь мои расходы и жалуешься мамочки.
Слова вырвались громче, чем хотелось. Роман отступил, моргая.
— Я не так…
— Именно так. Ты видишь во мне источник денег. Не жену, не партнёра. Банкомат.
— Это не правда!
— Правда. И твоя мать подливает масло. Убеждает, что я должна больше давать. Что я эгоистка. А ты слушаешь её, а не меня. И сам же несешь деньги ей, а не в семью.
Роман опустился на диван, закрыл лицо руками.
— Я не хотел скандала… мама просто волнуется. Хочет, чтобы всем было хорошо.
— Хорошо ей. Чтобы сын был доволен, чтобы у него были деньги. А откуда они берутся — неважно.
Муж поднял голову, и в глазах блеснули слёзы.
— Ира, я правда не понимал. Думал, это нормально. Мама говорила…
— Твоя мама не должна решать за нас.
— Но она всю жизнь мне помогала. Советовала. Я привык слушать.
— Рома, — Ирина села рядом. — Ты взрослый мужчина. Муж. Отец. Не можешь слушать маму во всём. Особенно в том, что касается нашей семьи.
— Я понимаю… только как теперь?
— Никак. Я уже решила. Развод.
Мужчина схватил жену за руку.
— Нет, подожди. Давай попробуем ещё. Я поговорю с мамой. Объясню, что она не должна лезть. Мы всё исправим.
Ирина покачала головой.
— Не исправишь, Рома. Слишком много накопилось. Я устала бороться. Устала оправдываться за то, что не даю деньги. Устала чувствовать себя виноватой.
— Я не хотел, чтобы ты так чувствовала…
— Но я чувствую. И больше не могу.
Роман замолчал. Сидел, опустив голову. Ирина встала, прошла в спальню. Достала чемодан, начала складывать вещи. Муж вошёл следом, стоял в дверях.
— Ты серьёзно уходишь?
— Серьёзно.
— Куда?
— К родителям. Пока не найду квартиру.
— А Полина?
— Заберу с собой.
Роман шагнул вперёд.
— Ира, не забирай дочь. Давай хотя бы…
— Полина останется со мной. Ты сможешь видеться, когда захочешь. Но жить она будет со мной.
Мужчина опустился на кровать, и плечи его затряслись. Плакал. Ирина продолжала складывать вещи, не глядя на мужа. Внутри было пусто. Ни злости, ни жалости. Только усталость.
Собрала два чемодана. Позвонила родителям, предупредила. Отец сказал, что заедет через час. Ирина разбудила Полину, одела, взяла самое необходимое.
Роман проводил до двери. Лицо опухшее, глаза красные.
— Я всё исправлю. Обещаю.
— Поздно, Рома.
— Никогда не поздно.
— Для нас — поздно.
Ирина вышла, закрыв дверь. Отец ждал у подъезда. Помог загрузить вещи. Полина спала на заднем сиденье. Поехали.
Развод оформили через три месяца. Роман не сопротивлялся, подписал всё, что нужно. Несколько раз звонил, просил вернуться. Ирина отказывала. Надежда Викторовна пыталась давить, звонила, обвиняла. Женщина заблокировала номер.
Сняла однушку. Устроила Полину в новый садик.
Больше никто не требовал денег. Никто не учил, как тратить. Никто не называл эгоисткой. Ирина распоряжалась зарплатой сама. Откладывала, покупала что хотела, планировала. Впервые за годы почувствовала свободу.
Через полгода после развода встретила Романа в торговом центре.
— Привет, — сказал неуверенно.
— Привет.
— Как ты?
— Нормально. Ты?
— Так себе. Живу с мамой. Работа та же. Денег не хватает.
Ирина кивнула. Хотела уйти, но Роман остановил.
— Ира, прости. Я был идиотом. Не ценил тебя.
— Уже не важно.
— Важно. Я понял… ты была права. Во всём. Мама действительно манипулировала. А я слушался, как ребёнок.
— Рома, это в прошлом.
— Может, попробуем ещё? Я изменился…
Женщина покачала головой.
— Нет. Слишком много было. Я не хочу возвращаться.
— Даже не попробуешь? Ради дочки?
— Нет, вместе не будем. Алименты платишь. В визите не ограничиваю.
Бывший муж опустил голову, кивнул.
— Понимаю. Удачи тебе.
— И тебе.
Ирина ушла, не оглядываясь. Шла по торговому центру, разглядывая витрины. Хотела купить новое платье. Давно присматривала, но откладывала. Теперь могла позволить.
Зашла в магазин, примерила, купила. Платье было красивое, дорогое. Но женщина заработала деньги сама. И тратила на себя без чувства вины.
Вечером дома Полина играла с куклами. Ирина готовила ужин, напевая. За окном садилось солнце, окрашивая небо в оранжевые тона. Жизнь налаживалась. Без криков, без требований, без манипуляций.
Ирина поняла главное — нельзя позволять другим диктовать, как жить. Нельзя быть дойной коровой для кого-то, даже для близких. Уважение к себе важнее любого брака. И свобода дороже любой зависимости.
Она была счастлива. Впервые за долгое время по-настоящему счастлива.
