Ключи звякнули в замочной скважине, и я обернулась от плиты, где булькало мясное рагу. Вадим вошёл не один — за его спиной маячила фигура Игоря, его младшего брата, а следом протиснулась Лена, жена Игоря, с двумя детьми. В руках у всех были сумки, пакеты, свёртки.
— Привет, — я растерянно улыбнулась, вытирая руки о фартук. — Что-то случилось?
— Всё в порядке, — Вадим поставил на пол огромную спортивную сумку и обнял меня за плечи. — Я позвал их к нам на время ремонта, — сообщил мне муж, занося вещи родни в мою квартиру.
Я застыла.
— Какого ремонта?
— Ну, у них же ремонт начался, — Вадим говорил так буднично, словно речь шла о покупке хлеба. — Не могут же они в строительной пыли жить. Тем более с детьми.
Лена виновато улыбнулась, прижимая к себе младшую дочку:
— Машенька, мы тебя не очень потревожим. Ну, недельки две-три, пока самое грязное не закончится.
Две-три недели. В моей двухкомнатной квартире. Нас двое, их четверо. Маленькая ванная комната. Одна кухня. И я даже не знала об этом до сегодняшнего вечера.
— Конечно, — я услышала собственный голос откуда-то издалека. — Проходите.
Старший мальчик, Артём, уже носился по коридору, распахивая двери:
— Мам, а я где буду спать?
— Тише, Тёма! — одёрнула его Лена, но сама уже оценивающе оглядывала гостиную. — Вадим, а ваш новый диван раскладывается?
Вечер превратился в сумбур. Вадим с Игорем таскали вещи, Лена расстилала постельное бельё, дети носились между комнатами. Я механически разливала рагу по тарелкам, чувствуя, как нарастает глухое раздражение. Почему он не спросил меня? Почему решил всё сам?
Когда мы наконец остались одни в спальне, я не выдержала:
— Ты хоть мог предупредить!
— Маш, ну что я должен был делать? — Вадим устало присел на край кровати. — Они мои родные. У них ремонт. Игорь просил на днях, я не мог отказать.
— На днях? — я почувствовала, как холодеет внутри. — То есть ты знал несколько дней и не сказал мне?
— Не хотел тебя расстраивать раньше времени, — он потянулся снять рубашку. — Я же знаю, какая ты впечатлительная.
Я молча легла, отвернувшись к стене. Впечатлительная. Вот как это называется, когда человек хочет знать, что происходит в его собственном доме.
Утро началось с очереди в ванную. Я проснулась в половине седьмого, как обычно, и обнаружила, что дверь заперта, а за ней слышатся детские голоса и шум воды. Постучала — никакой реакции. Постояла пятнадцать минут. Потом ещё десять.
Когда Лена наконец вывела обоих детей, растрёпанная и румяная от пара, на часах было почти восемь. Я опаздывала на работу.
— Ой, Машенька, прости! — Лена виновато заломила руки. — Они у меня не привыкли по утрам торопиться. Завтра быстрее будем, обещаю.
Но на следующий день повторилось то же самое. И через день. Я начала вставать раньше, но Лена каким-то образом всегда оказывалась первой. Будто специально караулила.
На кухне царил хаос. Я привыкла к порядку: мои кастрюли в нижнем шкафу, специи — на полке справа, овощи — в определённом ящике холодильника. Теперь каждое утро я обнаруживала, что кто-то переставил сковороды, использовал мою любимую разделочную доску для рыбы, а в холодильнике появлялись пакеты и контейнеры, которые выпирали из всех щелей.
— Лен, это твой йогурт? — я доставала из холодильника упаковку.
— А, не знаю, может, твой. Я думала, ты купила.
— Но я не покупала йогурты.
— Тогда, наверное, мой, — она пожимала плечами, продолжая мазать маслом хлеб для детей.
Вечерами мы сталкивались у плиты. Я собиралась готовить ужин, но Лена уже занимала все конфорки своими кастрюлями.
— Маш, подожди минуточку, я быстро, — говорила она, помешивая что-то в сковороде.
Минуточка растягивалась на час. Дети крутились под ногами, требовали внимания. Артём пролил сок на пол — я вытерла. Младшая расплакалась, уронив ложку — я подняла, вымыла, вернула.
Вадим приходил поздно, уставший, ужинал и уходил к телевизору, где Игорь уже смотрел футбол. Братья сидели, обсуждали матч, попивали пиво. А я мыла посуду за шестерых.
— Может, поможешь? — однажды не выдержала я, когда Вадим устроился на диване.
— Маш, я устал на работе, — он даже не повернул головы. — Гарик, смотри, какой гол!
Игорь работал фрилансером из дома, и днём он был здесь. Всегда. Я возвращалась с работы и обнаруживала его на кухне, заваривающего себе очередной кофе, или в гостиной, где он сидел с ноутбуком. Мне негде было уединиться. Даже спальня не была спасением — стены слишком тонкие, и детские крики, Ленины разговоры по телефону, звук телевизора — всё проникало сквозь них.
Через неделю я почувствовала, что схожу с ума.
— Вадим, когда они съедут? — спросила я в очередной вечер.
— Скоро, Маш. Ремонт же не вечно длится.
— А точнее?
— Ну, недели три-четыре, наверное.
Три-четыре. А обещали две-три. Я промолчала, но внутри всё закипало.
Квартира перестала быть моим домом. Она превратилась в проходной двор. Я не могла выйти в халате на кухню, не могла расслабиться, не могла включить музыку, когда хотела. Всё время нужно было подстраиваться, уступать, терпеть.
Лена готовила много и странно. Она покупала продукты, складывала их в холодильник, но потом забывала про них. Я находила в углу полки завядший салат, скользкие огурцы, покрывшийся плесенью сыр. Выбрасывала, морщась.
— Ой, это мой сыр был? — удивлялась Лена. — А я думала, твой.
— Лена, давай договоримся: твоя полка — верхняя, моя — нижняя.
— Хорошо, хорошо, — кивала она, но уже на следующий день её баночки и пакеты расползались по всему холодильнику.
Уборка превратилась в отдельную проблему. Я привыкла убирать по выходным: пылесосить, мыть полы, протирать пыль. Теперь к вечеру пятницы квартира выглядела так, словно в ней месяц не убирались. Детские игрушки валялись по всем комнатам, крошки на полу, разводы на столе.
— Лен, может, в субботу вместе приберёмся? — предложила я.
— Конечно, конечно! — она с энтузиазмом кивнула. — Я обязательно помогу.
Но в субботу утром её не было. Она уехала с детьми к своей маме. Вернулась вечером, весёлая, с пакетами фруктов.
— Ой, Машенька, ты уже убралась? Молодец какая! Я бы помогла, но мама так просила приехать.
Я смотрела на неё и не находила слов. Помыла полы, вытерла пыль, собрала игрушки — всё сама. Вадим с Игорем целый день провели в гараже у друга, возились с машиной.
— Мы же мужики, — объяснил мне Вадим. — Уборка — это не наше.
Не их. Значит, моё. Одной. За шестерых.
Ночами я лежала и считала дни. Прошла неделя. Две. Три. Я спросила Лену, как продвигается ремонт.
— О, знаешь, там такой кошмар! — она всплеснула руками. — Они сначала обои поклеили криво, пришлось переделывать. Потом с плиткой намудрили. Теперь вот нужно всё довести до совершенства. Мастера говорят, ещё месяц минимум.
Месяц. Минимум.
Я закрылась в ванной и тихо заплакала. Потом умылась холодной водой, посмотрела в зеркало на своё осунувшееся лицо и решила: хватит.
На следующий день после работы я не поехала домой. Я поехала в квартиру Лены — посмотреть, что там на самом деле происходит. Может, ремонт уже близок к завершению? Может, можно как-то поторопить рабочих?
Дом был обычным панельным, в спальном районе. Я поднялась на нужный этаж, нашла квартиру, позвонила.
Дверь открыла женщина лет сорока, в домашнем халате, с недоуменным выражением лица.
— Вам кого? — спросила она.
— Здравствуйте, — я растерялась. — Это квартира Игоря и Лены?
— Каких Игоря и Лены? — она нахмурилась. — Я тут живу. Купила эту квартиру месяц назад.
Земля ушла из-под ног.
— Купили? — я, наверное, побледнела, потому что женщина участливо на меня посмотрела. — Но… у них тут ремонт был…
— Да никакого ремонта, — она покачала головой. — Квартира в нормальном состоянии была. Предыдущие хозяева продали, насколько я знаю, они загородный дом строят. На эти деньги. Агент мне так объяснил.
Загородный дом.
Я поблагодарила, извинилась за беспокойство и, как в тумане, спустилась вниз. Села в машину. Руки тряслись так, что я не могла вставить ключ в замок зажигания.
Они продали квартиру. Месяц назад. И всё это время врали мне. Врали про ремонт, про мастеров, про плитку и обои. Просто жили у нас, экономя на съёме жилья, пока строится их дом.
Я не помню, как доехала домой. Ворвалась в квартиру — там была вся компания. Лена готовила на кухне, дети смотрели мультики, Игорь и Вадим о чём-то разговаривали в гостиной.
Все повернулись ко мне. Наверное, что-то было в моём лице.
— Маша, ты чего такая? — Вадим поднялся с дивана.
— Я только что была в вашей квартире, — я смотрела на Игоря и Лену. — Там живёт другая женщина. Она сказала, что купила её месяц назад.
Повисла тишина. Дети продолжали смотреть мультики, но взрослые замерли.
— Маш… — начал Игорь.
— Не надо, — я подняла руку. — Просто объясните. Без вранья. Зачем вы это сделали?
Лена опустила глаза. Игорь тяжело вздохнул.
— Мы решили построить дом, — сказал он наконец. — Хороший, просторный. Для детей. Продали квартиру, вложили деньги в строительство. Но дом ещё не готов, а снимать жильё дорого. Вадим сам предложил пожить у вас временно. Мы подумали… ну, месяца на три-четыре…
— Три-четыре месяца? — я почувствовала, как начинает кружиться голова. — Вадим сам предложил?
Я повернулась к мужу. Он стоял, опустив голову, и молчал.
— Вадим, ты знал, что они продали квартиру? — тихо спросила я.
Пауза.
— Знал, — так же тихо ответил он.
Что-то оборвалось внутри.
— И ты думал, что я буду жить в таких условиях три-четыре месяца? Вшестером, в двушке? Без права голоса, без предупреждения, как последняя дура, которую можно использовать?
— Маш, они же родные, — он шагнул ко мне. — Семья должна помогать.
— Помогать — это одно, — я отступила. — А использовать — другое. Вы могли снять жильё. Могли хотя бы спросить меня. Могли разделить расходы, убираться, готовить. Но нет. Я превратилась в бесплатную прислугу, а вы наглели с каждым днём.
— Машенька, мы не хотели… — начала Лена, но я перебила:
— Не хотели? Тогда почему всё легло на меня? Почему я одна убираю? Почему ванная вечно занята? Почему мой холодильник забит вашими продуктами, а мои кастрюли куда-то пропадают? Почему я гость в собственной квартире?
Дети притихли, испуганно глядя на нас. Артём прижался к маме.
— У вас есть неделя, — я сказала твёрдо. — Неделя, чтобы найти съёмное жильё и съехать. Я больше не позволю так с собой обращаться.
— Маша! — Вадим шагнул вперёд. — Ты о чём? Это моя семья!
— И я твоя семья, — я посмотрела ему в глаза. — Или была. Пока ты не предпочёл брата жене. Пока не решил за меня, как мне жить в моём доме.
Я ушла в спальню, заперлась и легла на кровать. Слёзы душили, но я не плакала. Просто лежала, глядя в потолок, и слушала приглушённые голоса за дверью.
Следующие дни были напряжёнными. Лена и Игорь избегали меня. Вадим пытался разговаривать, убеждать, но я стояла на своём. Они искали варианты, звонили, просматривали объявления. Я видела, как они недовольно переглядываются, шепчутся.
На пятый день Игорь подошёл ко мне на кухне:
— Маш, мы нашли вариант. Но он дорогой. Может, хоть месяц ещё у вас…
— Нет, — я не дала ему договорить. — Вы могли подумать об этом раньше. Когда строили планы за мой счёт.
Он хотел что-то сказать, но передумал и ушёл.
Они съехали через неделю, как я и требовала. Собрали вещи, вызвали такси, погрузили сумки. Лена на прощание попыталась обнять меня, но я осталась холодной. Игорь кивнул, отвёл взгляд. Дети махали ручками из окна машины.
Вадим помогал им грузиться, потом вернулся в квартиру. Мы остались вдвоём.
— Довольна? — спросил он.
— А ты? — я повернулась к нему. — Ты доволен, что обманывал меня? Что использовал? Что даже не подумал спросить?
— Я хотел помочь брату.
— За мой счёт. За счёт моего спокойствия, моих нервов, моего здоровья. Ты вообще думал обо мне?
Он молчал.
— Вот и я о том же, — я взяла сумку, заранее собранную. — Мне нужно время подумать. Поживу у мамы. Не звони.
Выходя из квартиры, я обернулась. Вадим стоял посреди гостиной, растерянный и какой-то потерянный. В этой квартире, которая снова стала просторной, тихой, пустой.
Моей.
Я закрыла дверь и почувствовала, как с плеч спадает тяжесть. Воздух был свежим, небо — ясным. Впереди — неизвестность, разговоры, решения. Но я знала точно: больше никогда не позволю никому распоряжаться моей жизнью без моего согласия.
Даже родным. Даже мужу.
Особенно мужу.
