Ледяной холод пробежал по моей спине, когда я увидела эту женщину на кухне моего дома. Она стояла, словно хозяйка, босыми ногами на плитке, которую я вымыла собственными руками всего два дня назад. Шелковый халат с алыми драконами обвивал её всё ещё стройную фигуру, а на безымянном пальце поблескивало массивное серебряное кольцо.
Марина Сергеевна даже не вздрогнула, когда я вошла в кухню. Вместо этого она невозмутимо перевернула шипящие в раскалённом масле котлеты и, не поворачивая головы, бросила через плечо: — А, явилась наконец. Думала, тебя до вечера не будет.
Моё сердце колотилось как бешеное, а руки дрожали от гнева и унижения. Как она могла оказаться здесь в моё отсутствие? И тут меня осенило… Алексей. Мой муж отдал своей матери ключи от нашей квартиры, не сказав мне ни слова.
Наша история с Алексеем началась довольно прозаично — две полоски на тесте перевернули размеренную жизнь с ног на голову. Мы встречались около года, и разговоры о семье, конечно, велись, но весомым аргументом ускорить события стало именно неожиданное известие о беременности.
Свадьбу сыграли без лишнего шума — скромная церемония, семейный ужин и никаких пышных гуляний. Нам с Валерией, моей мамой, тогда хватило хлопот с оформлением документов, а после регистрации я с головой погрузилась в обустройство нашего семейного гнёздышка. Квартира, подаренная родителями, требовала ремонта и обновления мебели.
Особенно я радовалась возможности оформить детскую — просторную комнату с высокими потолками и большим окном, выходящим в тихий двор.
Для малыша я выбрала мятные обои с едва заметным геометрическим узором. Считаю предрассудком, что девочек нужно растить непременно в розовом, а мальчиков в голубом. Поэтому покупала одежду насыщенных ярких цветов — оранжевого, изумрудного, лимонного. Ведь что важно грудничку? Чтобы было тепло, сухо и родители рядом.
С Мариной Сергеевной отношения не сложились с первой минуты знакомства. Алексей был её единственным сыном, и любовь этой женщины граничила с одержимостью. Она видела во мне не помощницу и продолжательницу рода, а соперницу, которая пытается отобрать у неё последнее сокровище. И моя беременность лишь усугубила ситуацию.
— И как это понимать, Лиза? — спросила она, нахмурившись, когда мы объявили о скорой свадьбе. — Полгода встречаетесь, и уже ребёнок? О чём ты думала?
— О будущем, Марина Сергеевна, — ответила я тогда, стараясь сохранять спокойствие. — Мы любим друг друга, решили пожениться и создать семью. Разве это плохо?
— Хорошо, когда старших уважают и к их мнению прислушиваются! — отрезала свекровь, сжимая губы так, что они превратились в тонкую линию.
Нельзя сказать, что Марина Сергеевна была женщиной злой. Просто она привыкла быть центром вселенной своего сына. Алексея она растила одна — его отец трагически погиб на производстве, когда мальчику едва исполнилось три. Хрупкая молодая женщина с невероятными янтарными глазами и медными волосами до бёдер осталась одна с малышом на руках.
Она трудилась на износ, обеспечивая сыну достойное детство, и при этом находила в себе силы читать ему книги и петь колыбельные. Замуж Марина Сергеевна так и не вышла, хотя поклонников у неё было немало.
Даже сейчас, разменяв шестой десяток, она оставалась привлекательной женщиной с осиной талией и горделивой осанкой. Волосы, теперь подстриженные до плеч, удивляли молодым блеском — ни единого седого волоска. Одевалась свекровь всегда со вкусом, предпочитая классический стиль, и не позволяла себе появляться на людях неопрятной.
Будь она просто знакомой, я бы наверняка восхищалась её стойкостью и силой характера, но положение свекрови и снохи диктовало свои правила, и мириться нам не удавалось.
На первых порах мы договорились с Алексеем, что будем редко приглашать его мать в гости, и он, казалось, принял это условие. Марина Сергеевна тоже не стремилась навещать нас — увлеченно занималась рукоделием, посещала какой-то клуб для пенсионеров, гуляла со своим стареньким пуделем Тобиком.
Сын сам навещал её каждое воскресенье — привозил продукты, помогал по хозяйству, и я никогда не возражала против этих визитов.
Работала я до последнего срока беременности — мы с Алексеем не могли позволить себе потерять даже часть дохода перед долгим декретным отпуском. В агентстве недвижимости «Новая столица» мне обещали сохранить место, но пока я была в строю, старалась выкладываться на полную.
Особенно жарким выдался август, когда начались продажи в новом жилом комплексе. Я носилась с клиентами с утра до вечера, усталость накапливалась, и на домашние дела сил уже не оставалось.
Алексей, к его чести, не жаловался. Брал на себя уборку, готовку, стирку. Я чувствовала себя невероятно счастливой рядом с таким понимающим мужчиной. Так мне казалось до того рокового августовского дня.
Жара и шестой месяц беременности заставили меня уйти с работы пораньше. Укачало в такси, голова раскалывалась, и я мечтала только о прохладном душе и отдыхе. По моим подсчётам, Алексей должен был вернуться домой часа через три, и я радовалась возможности расслабиться и привести себя в порядок до его прихода.
Открыв дверь квартиры, я почувствовала запах жарящегося мяса и услышала звук работающего телевизора. Из кухни доносилось негромкое пение.
— Марина Сергеевна? — изумлённо произнесла я, входя на кухню. — Что вы делаете у нас дома?
— То, что должна делать ты, голубушка! — сказала она, не прекращая переворачивать котлеты. — Мой сын уже месяц питается всухомятку, если бы не я. Каждый день прихожу готовить и убирать, хотя давно заслуживаю отдыха. Но с такой невесткой разве отдохнёшь? Бедный мой мальчик…
— Я сейчас много работаю, — попыталась объяснить я. — Нам нужны деньги перед рождением малыша.
— Ой, лишь бы оправдаться! — махнула рукой свекровь. — Думаешь, я райскую жизнь прожила? Я на трёх работах горбатилась, а дома порядок, еда, чистота и ребёнок ухоженный. А у тебя что? Заглянула в ванную — бельё как попало свалено. В холодильнике шаром покати. С ребёнком как справляться будешь? Тоже на шею сына повесишь?
Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, а в глазах стоят слёзы унижения. Хотелось кричать, выгнать её, но я сдерживалась из последних сил.
— С ребёнком я буду дома, времени будет больше…
— А толк от тебя дома какой? — перебила свекровь. — Бельё рассортировать по цветам не умеешь! Женщина называется! Чему только мать учила? Или сама такая же?
Натиск непрошеной гостьи я терпела ещё два мучительных часа. Марина Сергеевна ходила по квартире, как инспектор, проверяя каждый угол и изрекая критические замечания.
— Посмотри, как одежда в шкафу сложена! Всё помято. А Лёше когда гладить? Он тоже работает, ещё и готовит за тебя. А это что? Зачем тебе столько обуви? С младенцем только в тапочках и будешь бегать, поверь мне. Не повезло моему сыночку с женой!
Когда свекровь наконец ушла, я рухнула на диван и разрыдалась. Плакала долго, чувствуя себя униженной и беспомощной. Злилась на себя за то, что не поставила нахалку на место, не защитила свой дом, свою территорию.
Вернувшийся Алексей сразу понял, что что-то не так. Я молча поставила перед ним тарелку с котлетами и макаронами, приготовленными его матерью.
— Нам нужно поговорить. Твоя мать больше не переступит порог этого дома, Алексей!
— Я сделал маме копию ключей от квартиры — Заявил мне супруг, не узнав моего мнения
— Я уже поняла это, вернувшись домой раньше обычного. Как ты мог сделать это, не посоветовавшись со мной? Эта квартира, на минуточку, принадлежит мне!
Лицо Алексея исказилось, на скулах появились красные пятна.
— А я здесь кто? Гость? Квартирант? Я не имею права попросить маму помочь?
— Не имеешь права приглашать человека, который приходит оскорблять меня! Она считает меня бездарной хозяйкой, никчёмной женой, и ты предлагаешь мне терпеть это унижение?
Алексей встал на защиту матери:
— Жён у меня может быть сколько угодно, а мама одна. Тебе должно быть приятно, что дома чисто и есть ужин. А ты ещё и недовольна!
— Благодарю покорно! За оскорбления тоже прикажешь благодарить?
— Я не собираюсь это выслушивать, Лиза. Живи как знаешь!
Алексей вышел из-за стола, не притронувшись к еде, и начал собирать вещи. Больше он не проронил ни слова. Когда за ним захлопнулась дверь, я знала, куда он направился — конечно, к матери.
Оставшись одна, я больше не плакала. Убрала нетронутый ужин в холодильник, заварила чай и села у окна. Думала — как мы дошли до этого? В одном Марина Сергеевна была права — мы поторопились со свадьбой.
Беременность заставила нас узаконить отношения, но времени узнать друг друга по-настоящему у нас не было. Я не разглядела, что для мужа мать важнее жены и будущего ребёнка.
На следующий день я подала заявление о разводе. Поскольку квартира принадлежала мне, а ребёнок ещё не родился, процесс прошёл довольно быстро. Через два месяца в моём доме гостила моя мама, приехавшая помочь с новорождённым. Маленькому Кириллу бабушка была невероятно рада. От Алексея и Марины Сергеевны не было ни звонка, ни сообщения.
Решив, что так даже лучше, я целиком отдалась материнству — купала, кормила, качала на руках моего сына, который, к счастью, был совершенно не похож на отца.
Мы с мамой приобрели красивую коляску цвета морской волны и каждый вечер гуляли в близлежащем парке. Сентябрь выдался на редкость тёплым и безветренным. Золотая листва кружилась в воздухе и шуршала под ногами, даря ощущение благодатной осени.
Я не жалела о расставании с Алексеем — если он не смог защитить меня от нападок матери, то не заслуживал места в нашей с сыном жизни. Кирилл стал моим миром, моим солнцем. Ребёнок носил мою фамилию, и как матери-одиночке государство оказывало мне финансовую поддержку.
Когда Кириллу исполнился год, судьба свела меня с Глебом. Мы встретились в супермаркете, где я случайно выронила пакет с мандаринами. Высокий мужчина с добрыми глазами помог собрать фрукты и между делом спросил моё имя.
Представившись, мы разговорились, и он пригласил меня на чашку травяного чая в уютное кафе напротив. Глеб пока не делал предложения, но всем своим поведением показывал, что хотел бы связать со мной жизнь и стать Кириллу настоящим отцом.
Сын обожал его, а Глеб баловал малыша так, что я не могла нарадоваться такому повороту судьбы. Мы решили некоторое время пожить вместе, чтобы проверить, сможем ли ужиться под одной крышей, и я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой.
