Если верить блогу Лизы Арзамасовой, их семья — это филиал рая на земле. Белоснежные рубашки, смеющиеся дети, завтраки на траве и бесконечная идиллия. «Папина дочка» годами выстраивает этот глянцевый фасад, за которым, кажется, нет места ссорам и усталости. Но любой, кто хоть раз видел изнанку звездной жизни, знает: чем ярче витрина, тем темнее подсобка.
На днях этот идеальный мир дал трещину. И не в тишине спальни, а публично, под звон бокалов и вспышки камер. На праздновании первого дня рождения дочери Лии Илья Авербух вдруг вышел из образа «железного продюсера». Гости, поднявшие тост за счастливое детство именинницы, вместо благодарностей услышали исповедь человека, который загнал себя в угол.
Пир во время… усталости
В мире шоу-бизнеса скромность принимают за бедность. Поэтому первый годик младшей дочери решили отметить так, чтобы Москва обсуждала это еще неделю. Никаких домашних посиделок с тортиком — Арзамасова и Авербух сняли зал в элитном ресторане в самом сердце столицы.
Организаторы, видевшие смету, шептались: праздник обошелся семейному бюджету минимум в 385-400 тысяч рублей. И это по самым скромным прикидкам. Аренда, дизайнерский декор с тысячами живых цветов, сложное меню с морскими деликатесами — деньги летели на ветер ради красивой картинки.
Для Лизы выстроили огромную фотозону в розовых тонах. Она сияла, меняла наряды, позировала с малышкой Лией, похожей на фарфоровую куклу, и старшим сыном Львом. Все работало на создание контента.
Но те, кто смотрел не в объектив смартфона, а на главу семьи, видели совсем другое кино. Илья Авербух бродил среди гостей с видом человека, который только что отработал две смены на заводе. Потухший взгляд, механическая улыбка, тяжелые плечи. Было видно: ему не до шариков. И когда ему дали микрофон на этом празднике за 400 тысяч, пружина разжалась.
«Я больше не могу играть в супергероя»
Обычно мужчины его статуса держат лицо до последнего. Они говорят о великом будущем детей, о любви к прекрасной жене. Но 52-летний фигурист, видимо, достиг точки кипения. Крепкие напитки или просто накопленный стресс развязали язык, и он решил не прятаться за дежурными фразами.
«Я слишком устал от этого», — бросил он в повисшую тишину. Эти слова прозвучали не как кокетство, а как диагноз. В этот момент он сорвался и выдал правду о молодой жене: тот бешеный темп, в котором живет 30-летняя Лиза, и наличие двоих маленьких детей стали для него марафоном на выживание.
Против природы не попрешь. Разница в 21 год — это пропасть в уровне энергии. Лизе хочется движения, поездок, светских раутов. Она может ночь не спать на съемках, а утром быть свежей как роза. Авербуху же после изнурительной работы на льду нужна тишина и покой, а не аниматоры и шумные банкеты.
Пока супруга строит воздушные замки, ему приходится пахать за троих, чтобы оплачивать нянь, водителей, этот дом и этот ресторан. Гости увидели перед собой не всемогущего создателя ледовых шоу, а обычного мужчину, который мечтает просто выспаться.
Быт, о который разбивается «любовная лодка»
Есть вещи, о которых не пишут в глянце. Илья уже проходил школу молодого отца много лет назад. Он вырастил старшего сына, знает цену бессонным ночам и режущимся зубкам. Положа руку на сердце — вряд ли на шестом десятке он мечтал снова нырнуть в пеленки с головой.
В его возрасте мужчины обычно ждут внуков, чтобы понянчить их пару часов в выходные и с облегчением вернуть родителям. А здесь ему приходится быть «молодым папой» в режиме 24/7. Лиза же только вошла во вкус материнства, для нее все в новинку, она полна энтузиазма. Этот разрыв в желаниях и физических возможностях создает колоссальное напряжение, которое и выплеснулось на публике.
Странная семья: сын и мачеха — ровесники
Градус напряжения в доме повышает и весьма специфический состав семьи. Вместе с парой живет старший сын Ильи от Ирины Лобачевой — Мартин. Парню 21 год.
Сложилась ситуация, достойная сценария сериала: мачеха и пасынок — практически ровесники. Они могут общаться как друзья, но живут в ролях «мать» и «сын».
Илья вынужден разрываться между двумя вселенными. В одной комнате — плач младенцев, развивашки и капризы малышей. В другой — взрослый 20-летний мужик со своими проблемами, учебой, девушками и поисками себя. Мартину нужен мудрый отец-наставник, а не замотанная нянька с погремушкой.
Тянуть такую «разношерстную» компанию психологически невероятно трудно. Авербуху приходится быть дипломатом высшего уровня, чтобы всем уделить время и никого не обидеть. Батарейка у него садится быстрее, чем он успевает ее заряжать.
Удар в спину от коллег
Словно мало было домашних забот, по нервам Авербуха ударил еще и громкий профессиональный скандал. Илья всегда гордился своим именем — это был знак качества и безупречной репутации. Но тут его подвело ближайшее окружение, заставив краснеть перед всей страной.
В сентябре 2025 года вышла песня «Константинополь» для нового сериала. Исполнила ее Аглая Шиловская, близкая подруга семьи и коллега Авербуха. Как только трек попал в сеть, разразилась буря.
Зрители и музыкальные критики мгновенно заметили неладное: мелодия до неприличия напоминала легендарный хит Давида Тухманова «Напрасные слова». Это был не легкий намек, а откровенное заимствование. Юристы 85-летнего композитора были в недоумении от такой наглости, а поэтесса Лариса Рубальская публично выразила свое возмущение.
В интернете Авербуха и его команду полоскали как могли: «Плагиат!», «Совести нет!», «Решили выехать на чужом таланте?». И хотя музыку писал не сам Илья, тень упала на него. Ему, человеку старой закалки, было стыдно за такой прокол.
История тянулась мучительно долго. Только к январю 2026 года ситуацию удалось замять: песню тихо удалили со всех площадок, а Шиловская принесла личные извинения мэтру, списав все на «случайное совпадение». Но сколько нервных клеток сгорело у продюсера за это время — не сосчитать.
Что дальше?
Сейчас Илья Авербух напоминает канатоходца, который идет над пропастью с огромным грузом на плечах. С одной стороны — молодая жена с ее амбициями и маленькие дети, требующие сил. С другой — работа, где нельзя давать слабину, и необходимость разгребать чужие ошибки.
Его откровение на празднике — это не просто жалоба, это сигнал SOS. Сможет ли 52-летний фигурист долго выдерживать этот марафон, или однажды просто сойдет с дистанции? Вопрос открытый. А пока он продолжает натягивать улыбку для фотографов, пытаясь склеить идеальную картинку, которая рассыпается прямо на глазах.
