Дверь в переговорную распахнулась с таким грохотом, что Оля вздрогнула и пролила кофе на блокнот. Все четверо сидящих за столом обернулись ко входу.
На пороге стоял Игорь, её муж, красный, взъерошенный, тяжело дышащий. Рубашка выбилась из брюк, ворот рубашки растёгнут. Он выглядел так, будто пробежал все семнадцать этажей пешком, хотя в здании работали исправные лифты.
— Ты что, телефон совсем выключила?! — выкрикнул он с порога, не обращая внимания на замерших коллег Оли. — Я тебе двадцать раз звонил!
Оля почувствовала, как краска заливает её щёки. Анна Сергеевна, начальница отдела кадров, сидевшая напротив, приподняла брови. Два финансовых аналитика, с которыми они обсуждали квартальный отчёт, уставились на Игоря с нескрываемым любопытством.
— Игорь, я на совещании, — произнесла Оля тихо, стараясь сохранить остатки самообладания. — Мы можем поговорить позже?
— Нет, не можем! — он шагнул в комнату, и Оля увидела, что руки у него дрожат. — Ты хоть представляешь, что я пережил? Я сидел в ресторане, заказал обед, а когда пришло время платить — карта не прошла! Мне сказали, что превышен лимит! Лимит, Оль! Ты поставила меня в неловкое положение!
Оля закрыла глаза. Значит, так быстро. Она думала, что у неё будет хотя бы несколько дней, чтобы подготовиться к этому разговору.
— Извините, — она повернулась к коллегам, которые теперь откровенно смотрели то на неё, то на Игоря. — Мне нужно на несколько минут выйти. Анна Сергеевна, можем продолжить через полчаса?
Начальница кивнула, но по её лицу было видно, что она всё услышала и поняла. Оля взяла телефон и папку с документами, встала и жестом показала Игорю на дверь.
Они вышли в коридор. Здесь было пусто — все сотрудники сидели по кабинетам. Только где-то вдалеке шумел принтер, да гудел кондиционер.
— Зачем ты это сделала? — Игорь сжал кулаки. — Ты хоть понимаешь, как я себя чувствовал? Официант принёс терминал, я приложил карту — отказ. Попробовал ещё раз — снова отказ. Люди за соседними столиками начали оглядываться. Мне пришлось объяснять, что какая-то техническая ошибка, звонить тебе, а ты не брала трубку!
— На совещаниях я всегда отключаю звук, — ответила Оля ровным голосом. — Ты это знаешь.
— В итоге мне пришлось просить администратора ресторана дать мне время, я оставил в залог документы. — он провёл рукой по волосам. — Ты представляешь, как это унизительно?
Оля смотрела на мужа и удивлялась. Вот он стоит, возмущённый, оскорблённый, требующий объяснений — и даже не понимает, что сам довёл её до этого.
— Игорь, — она говорила тихо, но твёрдо. — Давай я тебе напомню нашу договорённость.
— Какую ещё договорённость? — он махнул рукой. — При чём тут какие-то договорённости? Ты установила лимит на моей карте, даже не предупредив! Это нормально?
— Это не твоя карта, — поправила его Оля. — Это дополнительная карта к моему счёту. Помнишь, как это было? Год назад, когда ты потерял работу.
Игорь дёрнул плечом.
— Я не потерял. Меня сократили.
— Хорошо, сократили, — согласилась Оля. — И ты долго искал новую работу. Очень долго. Собеседования, отказы, новые резюме. Помнишь? И тогда мы с тобой сели и всё обсудили. Мы договорились, что пока ты ищешь работу, возьмёшь на себя домашние дела. Покупку продуктов, готовку, оплату коммунальных услуг, уборку. Я оформила тебе дополнительную карту к своему счёту специально для этого. Помнишь?
— Помню, — буркнул Игорь. — И что?
— А то, что прошёл год, Игорь. Целый год. Ты так и не нашёл работу. Хотя, честно говоря, я уже не уверена, что ты её ищешь.
— Как ты можешь такое говорить! — вспыхнул он. — Я ищу! Кризис сейчас, конкуренция огромная…
— Стоп, — Оля подняла руку. — Я готова была с этим мириться. Действительно, найти хорошую работу непросто. Но у нас была договорённость о домашних делах. И вот с этим как раз большие проблемы.
Игорь молчал, глядя в сторону.
— Последние три месяца, — продолжала Оля, и голос её становился всё жёстче, — я прихожу домой и вижу одно и то же. В холодильнике — замороженные котлеты из супермаркета, пельмени, полуфабрикаты. На ужин ты разогреваешь мне что-то из этого. Квартира убрана кое-как, посуда в раковине. Ты говоришь, что устал, что у тебя болела голова, что не успел.
— Я действительно не всегда успеваю…
— Не перебивай, — оборвала его Оля. — А потом я начала замечать кое-что ещё. Счета по карте. Игорь, ты обедаешь в ресторанах. Почти каждый день. Пока я сижу в офисе и ем бутерброды, которые сама себе утром собираю, потому что ты не готовишь завтраки. Пока я работаю с утра до вечера, ты сидишь в ресторанах. На мои деньги.
— Я же не в дорогих местах! — попытался оправдаться Игорь. — Обычные бизнес-ланчи…
— Которые стоят в разы больше, чем нормальный домашний обед! — Оля почувствовала, как голос её повышается, и взяла себя в руки. Не здесь. Не в офисе. — Игорь, я пыталась с тобой об этом говорить. Помнишь? Три недели назад, когда увидела очередное списание в том итальянском ресторане на набережной.
— Ты устроила мне допрос с пристрастием.
— Я попыталась поговорить! — возразила Оля. — А ты отмахнулся. Сказал, что я преувеличиваю, что у тебя была встреча с бывшим коллегой, который может помочь с работой. Хорошо, я поверила. Потом через неделю я снова завела этот разговор. И снова ты нашёл оправдание. То настроение плохое, то самочувствие, то не время для таких разговоров.
Игорь молчал, глядя себе под ноги.
— И вот, — Оля скрестила руки на груди, — я установила лимит по карте и ты тут же прибежал скандалить потому, что опозорился. Вот так, Игорь. Когда тебя что-то не устраивает — ты сразу находишь время поговорить. Врываешься ко мне на работу, устраиваешь сцену при коллегах.
— Я не устраивал сцену, — пробормотал он. — Просто не мог до тебя дозвониться…
— Ты устроил именно сцену, — холодно сказала Оля. — Потому что тебе важно только твоё удобство, твой комфорт, твоё лицо. Тебе неловко, что карта не прошла в ресторане. А мне неловко, что муж ворвался ко мне на совещание с криками. Но это же разные вещи, правда?
— Оль, я не хотел…
— Я установила большой лимит? — перебила она. — Его с лихвой должно было хватить на продукты на неделю, на бытовую химию, на оплату интернета и коммунальных. Я специально рассчитывала. С запасом. Но не на ежедневные походы в рестораны.
Игорь сжал челюсти.
— Значит, ты следишь за каждой моей покупкой? Контролируешь каждый шаг?
— Это мой счёт, — напомнила Оля. — Мои деньги, которые я зарабатываю, пока ты… — она запнулась, подбирая слова. — Пока ты не делаешь ни того, ни другого. Ни работы не ищешь по-настоящему, ни домом не занимаешься.
— Не делаю?! — взорвался Игорь. — Я что, весь день на диване лежу? Я продукты покупаю, счета оплачиваю…
— Полуфабрикаты покупаешь, — уточнила Оля. — И оплачиваешь счета раз в месяц, на что уходит полчаса времени. А остальное? Готовка нормальной еды? Уборка? Стирка? Игорь, я нахожу твои грязные носки за диваном. Твои рубашки я глажу сама по вечерам. Ванную я мою по выходным, потому что если не я, то кто?
— Я не обязан быть твоей домработницей!
Оля медленно выдохнула.
— Домработницей, — повторила она тихо. — Понятно. Значит, вести хозяйство в доме, где ты живёшь — это быть домработницей. Интересная позиция. Особенно учитывая, что это моя квартира, Игорь. Моя, купленная на мои деньги ещё до нашей свадьбы.
— Я твой муж, — процедил он сквозь зубы. — Или это ничего не значит?
— Значит, — кивнула Оля. — Или, во всяком случае, значило. Пока я не поняла, что ты предал моё доверие.
— Какое ещё доверие?
— Ты пользуешься моими деньгами, — чётко проговорила Оля. — Не для того, о чём мы договаривались. Не для семейных нужд. Для себя. Для того, чтобы обедать в ресторанах, пока я ем магазинные котлеты, которые ты поленился даже нормально приготовить. Ты врал мне, отмахивался от разговоров, а когда я установила лимит — прибежал с воем о своём унижении. Но тебе даже в голову не пришло подумать о том, как я себя чувствую. Или как я себя чувствовала все эти месяцы.
Игорь открыл рот, но Оля не дала ему вставить слово.
— Знаешь, что самое обидное? — продолжала она, и в голосе её появились металлические нотки. — Не деньги. Хотя и деньги тоже важны, я их зарабатываю, это плоды моего труда. Но больнее всего — что ты не уважаешь меня. Совсем. Ты считаешь, что можешь делать что угодно, а я просто должна терпеть и оплачивать счета. Ты считаешь, что твоё время важнее моего, твой комфорт важнее моего, твоё лицо важнее моего.
— Это не так…
— Это именно так! — Оля почувствовала, как внутри неё прорывается всё то, что копилось месяцами. — Я прихожу с работы вымотанная, а ты лежишь на диване с телефоном и говоришь: «Разогрей себе что-нибудь, я устал». От чего ты устал, Игорь? От прогулки до ресторана и обратно? От сидения в кафе с газетой? От просмотра сериалов?
— Ты не знаешь, каково это — сидеть без работы, — глухо сказал он. — Чувствовать себя никому не нужным.
— Не знаю, — согласилась Оля. — Потому что я работаю. Каждый день. Не покладая рук. Чтобы оплачивать твои счета, твою еду, твою жизнь. И я бы продолжала это делать, если бы видела, что ты хоть как-то стараешься. Хоть что-то делаешь. Но ты не делаешь ничего, Игорь. Кроме того, что тратишь мои деньги и врёшь мне.
В коридоре стало очень тихо. Где-то внизу хлопнула дверь, но до них звук долетел приглушённым, далёким.
— Что ты хочешь? — наконец спросил Игорь. В голосе его прозвучало что-то новое — неуверенность, может быть, даже страх.
Оля посмотрела на него долгим взглядом. Вот он стоит перед ней — мужчина, за которого она выходила замуж пять лет назад. Тогда он был другим. Амбициозным, энергичным, весёлым. Или ей так казалось? Или она просто не замечала тех черт, которые теперь проступили так ярко?
— Я хочу, — медленно произнесла она, — чтобы ты собрал свои вещи и освободил мою квартиру до того, как я вернусь с работы.
Игорь побледнел.
— Ты… ты меня выгоняешь?
— Я прошу тебя уйти, — поправила Оля. — Это моя квартира. Можешь поехать к родителям, к друзьям, снять комнату — мне всё равно. Но в моём доме я больше не хочу тебя видеть.
— Оль, погоди… — он шагнул к ней, протянул руку. — Давай обсудим. Я исправлюсь. Найду работу, буду…
— Нет, — отрезала она и отступила на шаг. — Поздно, Игорь. Я устала. Устала работать на двоих, устала от твоей лжи, устала оправдывать тебя. Сегодня ты влетел сюда, как фурия, и опозорил меня перед коллегами. Даже не извинился. Даже не подумал, как это выглядит со стороны.
— Я извиняюсь, — быстро сказал он. — Прости, правда. Я погорячился.
— Ты не извиняешься, — устало сказала Оля. — Ты пытаешься замять ситуацию. Это разные вещи. Настоящее извинение означало бы, что ты понял, в чём был не прав. Но ты не понял. Ты до сих пор считаешь, что прав ты, а я — злая стерва, которая унизила тебя лимитом на карте.
— Нет, я…
— Игорь, остановись, — Оля подняла руку. — Хватит. Я оставлю твои вещи у родителей или где захочешь, если не успеешь забрать всё сегодня. Я подам на развод. Всё.
Он смотрел на неё широко открытыми глазами, и в них медленно проступало понимание — она говорит серьёзно. Это не угроза, не попытка его напугать или образумить. Это решение.
— Из-за каких-то ресторанов? — прошептал он. — Ты разводишься со мной из-за этого?
— Не из-за ресторанов, — Оля покачала головой. — Из-за того, что ты посчитал возможным врать мне, пользоваться мною, не уважать меня. Из-за того, что ты не стал тем партнёром, которым я тебя считала. Из-за того, что я больше не хочу жить с человеком, для которого я просто кошелёк и прислуга.
— Я никогда так не думал…
— Тогда почему так себя вёл? — спросила Оля. — Действия говорят громче слов, Игорь. И твои действия кричат о том, что я для тебя — просто источник денег и удобств. И знаешь, я заслуживаю большего.
Она развернулась, намереваясь уйти, но он схватил её за руку.
— Оль, подожди. Дай мне шанс. Я изменюсь, честное слово. Я найду работу, буду…
— Отпусти меня, — тихо, но очень твёрдо сказала Оля.
Он разжал пальцы. Его лицо исказилось — и Оля вдруг не поняла, что она видит: злость, обиду, страх?
— Ты пожалеешь, — выдавил он. — Думаешь, тебе легко будет одной? В твоём возрасте? Кто тебя возьмёт с твоим характером?
Оля усмехнулась — горько, без веселья.
— Вот теперь, — сказала она, — ты показал своё истинное лицо. Спасибо. Теперь мне точно не будет жаль.
И она пошла по коридору прочь, не оглядываясь. Шаги за спиной не прозвучали — он остался стоять там, где она его оставила.
Оля вернулась в переговорную. Коллеги сидели и что-то обсуждали вполголоса, но при её появлении замолчали.
— Извините за задержку, — сказала Оля, садясь на своё место. Голос звучал ровно, руки не дрожали. — Можем продолжить?
Анна Сергеевна внимательно посмотрела на неё.
— Оля, если вам нужно время…
— Не нужно, — Оля открыла папку с документами. — Спасибо. Всё в порядке. Итак, мы остановились на показателях третьего квартала…
Она говорила о цифрах, графиках, планах — и внутри чувствовала странную пустоту. Не боль, не облегчение — просто пустоту, как будто что-то вырезали из её жизни, оставив ровную, чистую рану.
Совещание длилось ещё час. Когда все разошлись, Оля осталась сидеть в переговорной одна, глядя в окно на серое зимнее небо над городом.
Телефон завибрировал — сообщение от Игоря: «Ты правда этого хочешь?»
Оля посмотрела на экран, потом положила телефон на стол, не отвечая. Потом взяла его снова и написала коротко: «Да. К вечеру освободи квартиру. Ключи оставь у консьержки».
Ответа не последовало.
Оля собрала документы, взяла сумку и вышла из переговорной. На часах было три часа дня — до конца рабочего дня ещё далеко, но внезапно она поняла, что не может сидеть здесь. Не сегодня.
Она зашла к Анне Сергеевне.
— Можно мне взять отгул? — спросила она. — Или уйти пораньше. У меня… личные обстоятельства.
Начальница кивнула, даже не спрашивая подробностей.
— Конечно. Иди, Оля. И… если нужна будет помощь — обращайся.
— Спасибо.
Оля спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Было холодно, небо затянуто тучами, но она вдруг почувствовала, как легко дышится. Как свободно.
Она шла по улице, и в голове проносились обрывки мыслей. О том, как они познакомились — на корпоративе у общих друзей. О первом свидании в том самом ресторане на набережной, куда он теперь ходил один, на её деньги. О свадьбе, о первых годах брака. О том, как постепенно всё менялось. Или не менялось — просто она не хотела замечать?
Телефон снова завибрировал. На этот раз длинное сообщение от Игоря: «Я понял. Я всё понял. Но ты не права. Ты даже не попыталась понять, как мне тяжело. Ты просто решила, что я тебе должен. А я ничего тебе не должен. Да, я потерял работу. Да, я не сразу нашёл новую. Но это не значит, что я должен прислуживать тебе! Ты относишься ко мне как к слуге. И когда я позволил себе хоть немного нормальной жизни — просто пообедать в нормальном месте, а не на твоей кухне, — ты сразу поставила меня на место. Так вот знай: я ухожу сам. Я не хочу жить с тобой. С твоим контролем, твоими упрёками, твоим презрением. Найди себе другого подкаблучника.
Оля прочитала и медленно выдохнула. Так он всё понял. Всё перевернул с ног на голову в своей голове, нашёл оправдания, обвинил её.
Она не стала отвечать. Просто удалила сообщение и убрала телефон в сумку.
Вечером, вернувшись домой, Оля обнаружила квартиру пустой. Игорь забрал свои вещи — одежду из шкафа, книги с полки, даже свою любимую кружку с логотипом бывшей компании. На журнальном столике лежала записка: «Забрал всё своё. Больше не побеспокою».
Оля прошлась по комнатам. Так странно — вроде ничего особенно не изменилось, а квартира казалась другой. Более просторной, что ли.
Она открыла холодильник. Там лежали замороженные котлеты, недоеденная упаковка пельменей, залежалые овощи. Оля методично выбросила полуфабрикаты в мусорное ведро, достала блокнот и начала составлять список покупок. Нормальных продуктов. Мяса, рыбы, свежих овощей. Она давно хотела приготовить тот самый французский луковый суп, рецепт которого видела в кулинарном блоге.
Теперь у неё будет время.
На следующий день она позвонила подруге, с которой давно не виделась — Игорь всегда находил причины, почему им неудобно встречаться. Договорилась о встрече на выходных.
Игорь написал ещё раз, через две недели. Что подумал, что готов поговорить, что, может быть, они могут всё обсудить.
Оля ответила коротко: «Я уже подала документы на развод. Не пиши мне больше».
Он не написал.
Через месяц, в пятницу вечером, Оля стояла на кухне и готовила луковый суп. Музыка играла негромко, за окном шёл снег, а в квартире пахло карамелизованным луком и свежим хлебом.
И Оля вдруг поймала себя на мысли, что улыбается. Просто так, без причины. Или потому что она дома, в своей квартире, готовит себе ужин, и ей никто не говорит, что он устал и не хочет слушать про её день.
Телефон завибрировал — сообщение от Анны Сергеевны: «Оля, есть вакансия в головном офисе. Руководитель проекта. Хорошая прибавка к зарплате. Думаю, ты отлично подойдёшь. Интересно?»
Оля посмотрела на сообщение, потом на кастрюлю с супом, потом в окно, за которым кружил снег.
«Очень интересно, — написала она. — Спасибо. Обсудим в понедельник?»
«Договорились».
Оля выключила плиту, налила суп в тарелку. Села за стол, и только сейчас заметила, что сервировала для одной. Раньше это её бы огорчило. Сейчас — нет.
Она начинала новую жизнь. Свою жизнь. И это было пугающе и волнующе одновременно.
Но точно не одиноко.
Потому что быть одной — это совсем не то же самое, что быть с тем, кто делает тебя одинокой.
