Звонок от нотариуса застал Викторию прямо на работе, в середине совещания.
Она вышла в коридор, прикрыла за собой дверь переговорной и прислонилась спиной к стене. Нотариус говорил спокойно и по делу: дальняя родственница Виктории — двоюродная тётка по материнской линии, Зинаида Аркадьевна, которую Виктория видела последний раз лет семь назад на каком-то семейном торжестве — скончалась и оставила племяннице однокомнатную квартиру в соседнем районе. Никаких других наследников не было. Нужно приехать, подписать документы, оформить вступление в наследство.
Виктория стояла в коридоре офиса, смотрела в окно на крыши соседних зданий и пыталась осмыслить услышанное.
— Когда нужно приехать? — спросила Виктория.
— Лучше в ближайшие дни, — ответил нотариус.
— Завтра в шесть вечера вам подойдёт?
— Подойдёт.
Виктория убрала телефон и вернулась в переговорную. Дослушала совещание, ответила на пару рабочих вопросов, попила кофе. Только вечером, уже дома, позволила себе подумать об этом по-настоящему.
Квартира находилась в двадцати минутах езды от её собственной. Однушка, третий этаж, старый фонд — судя по адресу, дом примерно семидесятых годов постройки. Виктория открыла карту, нашла улицу, посмотрела на снимок из спутника. Обычный двор, обычные деревья, скамейка у подъезда.
Своя квартира у Виктории появилась в тридцать два года. Двухкомнатная, в новом доме, купленная на собственные сбережения — она копила на неё восемь лет, начиная с первой нормальной работы после университета. Отказывала себе в отпусках, в дорогих вещах, в ресторанах. Работала старшим аналитиком в консалтинговой компании, зарабатывала достойно и умела распоряжаться деньгами. Когда наконец подписала договор купли-продажи, то вечером сидела на полу в пустой квартире — без мебели, без штор, просто на полу — и чувствовала что-то такое, для чего не было точного названия. Не радость даже — скорее спокойствие. Устойчивость. Вот это моё, и никто не отнимет.
Через год познакомилась с Сергеем. Он работал в строительной сфере, был приятным, немногословным, надёжным на вид. Встречались полтора года, потом расписались. Сергей переехал к Виктории — своего жилья у него не было, снимал комнату. Обсуждали это без напряжения: квартира её, но они семья, живут вместе, всё логично.
До свадьбы Полина Владимировна казалась Виктории обычной женщиной лет шестидесяти — немного утомительной в разговоре, немного суетливой, но в целом терпимой. Первый визит после переезда Сергея Виктория вспоминала без удовольствия, но и без особой тревоги. Свекровь прошлась по комнатам, потрогала обои, заглянула на кухню и сказала с расстановкой:
— Хорошая квартира. Ты молодец, Вика, что взяла двушку. Сергею здесь будет хорошо.
— Нам обоим, — поправила Виктория.
— Ну конечно, конечно, — согласилась Полина Владимировна и как-то странно улыбнулась.
Намёки начались месяца через три после свадьбы. Сначала лёгкие, почти случайные — Полина Владимировна вставляла их в середину обычного разговора, будто мимоходом.
— Вы ведь думаете о том, чтобы переоформить квартиру на двоих? — спросила свекровь однажды за чаем. — По-семейному. Сергей же здесь живёт, он должен иметь какие-то права.
— У нас всё хорошо, Полина Владимировна, — ответила Виктория.
— Ну я понимаю. Просто он приходит сюда как будто в гости. Неловко как-то.
— Сергей чувствует себя дома, — сказала Виктория и улыбнулась так, что разговор закрылся сам собой.
Сергей в таких случаях смотрел в сторону или занимался чем-то на кухне. Ни разу не возразил матери, но и не поддержал её. Виктория замечала это. Молчала. Думала: ладно, человек не хочет конфликтовать. Бывает.
Когда пришло наследство, Виктория оформила все документы за две недели — быстро, без лишней суеты. Съездила к нотариусу, подписала бумаги, получила ключи, зашла в квартиру. Однушка была в приличном состоянии — чистая, светлая, мебель старая, но крепкая. Пахло немного нежилым, но это решаемо.
Виктория стояла посреди комнаты и думала: вот незнакомый человек, которого я почти не знала, оставил мне кусок своей жизни. Зачем-то. Возможно, просто потому что больше некому было.
Дома вечером рассказала Сергею. Муж выслушал, кивнул, сказал:
— Повезло.
— Буду сдавать, наверное, — сказала Виктория. — Там хорошее расположение, спрос есть.
— Угу, — ответил Сергей и переключил канал.
Полина Владимировна узнала о наследстве на следующей же неделе — видимо, Сергей рассказал при очередном звонке. Приехала в субботу утром, без предупреждения, с пакетом пирогов и с видом человека, у которого есть важное дело.
— Вика, — начала Полина Владимировна, ещё раздеваясь в прихожей, — я слышала, тебе квартиру оставили.
— Да, — подтвердила Виктория.
— Однушка, Сережа говорил. В хорошем месте?
— Неплохом.
Полина Владимировна прошла на кухню, поставила пироги на стол и повернулась к невестке с тем особенным выражением, которое Виктория уже научилась распознавать — смесь озабоченности и готовности к наступлению.
— Ну вот смотри, — сказала Полина Владимировна. — У тебя теперь две квартиры. А Сережа как был ни с чем, так и остался. Разве это честно?
— Полина Владимировна, — ответила Виктория ровно, — это наследство от моей родственницы. Оно оформлено на меня.
— Ну и что? Вы же семья. Семья — это общее.
— Мы семья, да. Но квартиры — мои личные.
— Личные, — повторила Полина Владимировна с такой интонацией, будто это слово было неприличным. — Вика, ну что за подход? Сережа живёт здесь, ему тоже нужна уверенность в завтрашнем дне.
— У Сергея есть уверенность в завтрашнем дне, — сказала Виктория. — Мы вместе. Он живёт здесь. Мы планируем будущее вместе. Чего ему не хватает?
— Своего угла! — воскликнула Полина Владимировна. — Своей доли хотя бы в одной квартире. Понимаешь? Чтобы не на птичьих правах.
— На птичьих правах, — медленно повторила Виктория. — Полина Владимировна, ваш сын живёт в квартире жены. Это называется брак. Не птичьи права.
— Ну знаешь ли…
Полина Владимировна поджала губы, но от темы отступила. Пила чай, говорила про соседей, про здоровье, про погоду. Ушла через час. Виктория закрыла за ней дверь и прислонилась к ней спиной.
Сергей стоял в коридоре.
— Слышал? — спросила Виктория.
— Слышал, — сказал Сергей.
— И?
— Ну… она переживает.
— За тебя?
— За меня, да.
— Понятно, — сказала Виктория. — А ты что думаешь?
Сергей пожал плечами.
— Ну, мама конечно перегибает. Но в принципе понять её можно.
— Понять можно, — согласилась Виктория. — Но это не значит, что она права.
Сергей кивнул и пошёл в комнату. Виктория смотрела ему в спину. Что-то в этом кивке ей не понравилось — какая-то уклончивость, неопределённость. Будто муж согласился с ней для того, чтобы разговор просто закончился.
Следующие несколько дней Виктория занималась практическими вопросами по второй квартире. Съездила туда ещё раз, сфотографировала комнаты, прикинула, что нужно освежить перед сдачей — покрасить стены в одной комнате, поменять смеситель на кухне, выбросить старый шкаф. По деньгам небольшой косметический ремонт обошёлся бы тысяч в сорок-пятьдесят. Аренда в том районе — тысяч тридцать пять в месяц. Через полтора месяца ремонт окупится, дальше чистый доход.
В среду вечером Виктория сидела на кухне с ноутбуком, смотрела объявления об аренде в том районе, сравнивала цены. Сергей пришёл с работы, поел, сел рядом.
— Решила сдавать квартиру, — сказала Виктория, не отрываясь от экрана. — Думаю, жильцов найду быстро. Хорошее место, рядом метро.
Сергей не ответил.
Виктория подняла взгляд. Муж сидел напротив и смотрел на стол. Пальцы теребили край салфетки.
— Серёжа, — позвала Виктория.
— Слушай, — начал Сергей и сразу замолчал.
— Что?
— Тут такое дело, — Сергей не смотрел на жену. — В общем…
— Говори прямо, — сказала Виктория.
Сергей помолчал ещё секунду. Потом поднял глаза и произнёс тихо, почти вполголоса:
— Я уже пообещал маме ключи от твоей второй квартиры.
Виктория смотрела на мужа.
Смотрела, наверное, секунд пять. За окном проехала машина, холодильник загудел и снова замолчал. В кухне было тепло и пахло едой, которую Сергей только что доел. Обычный вечер в обычной квартире.
— Повтори, — сказала Виктория.
— Ну… мама попросила. Я не мог отказать.
— Ты пообещал ей ключи, — повторила Виктория медленно, — от моей квартиры. Которая моя. Оформлена на меня. Без моего ведома.
— Вика, ну послушай…
— Когда ты это пообещал? — спросила Виктория.
— Ну… на прошлой неделе. Она позвонила, начала говорить про квартиру, что у неё сейчас плохо с суставами, сложно по лестницам, хочет пожить поближе…
— Она живёт в другом конце города?
— Ну да, далеко. А там рядом с нами.
— Значит, твоя мать хочет переехать в мою квартиру, — сказала Виктория. — И ты пообещал ей это. Не спросив меня.
— Я думал, ты поймёшь.
— Что пойму? — Виктория закрыла ноутбук. — Что ты раздаёшь мою собственность? Что ты принимаешь решения о моём имуществе без моего участия? Что именно я должна понять, Сергей?
— Ну мама же…
— Я не хочу сейчас про маму, — перебила Виктория. — Я хочу про тебя. Ты взрослый мужчина, мой муж. Ты пообещал другому человеку то, что тебе не принадлежит. Как такое вообще возможно?
— Я просто хотел её успокоить!
— Ты успокоил её за мой счёт!
Сергей встал из-за стола, отошёл к окну. Виктория тоже встала.
— Смотри, — сказала Виктория, и голос у неё был уже другой — резкий, без прежней ровности, — я хочу, чтобы ты меня услышал. Не завтра, не потом. Прямо сейчас. Эта квартира — моя. Я её не заработала, мне её оставили. Но она моя. Я её не обсуждала с твоей мамой, не предлагала, не давала никаких сигналов. И ты — ты, мой муж — пообещал ей её. Без единого слова мне.
— Вика…
Сергей замолчал, повернулся.
— Извини, — сказал Сергей тихо.
— Не надо извиняться. Надо объяснить мне, как ты мог это сделать.
— Ну я не думал, что ты так отреагируешь.
— Как — так?
— Ну… что устроишь скандал.
Виктория смотрела на мужа. Несколько секунд просто смотрела.
— Я не скандалю, Сергей, — сказала Виктория наконец. — Я задаю тебе прямые вопросы. И хочу прямых ответов. Скажи мне: ты понимаешь, что сделал что-то неправильное? Да или нет.
Муж молчал.
— Сергей.
— Ну… наверное, надо было сначала поговорить с тобой.
— Наверное, — повторила Виктория. — Наверное. Не — да, я облажался. Не — прости, это было неправильно. Наверное.
— Вика, ну что ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты встал сейчас на мою сторону, — сказала Виктория, и в голосе вдруг появилась усталость. — Я хочу, чтобы ты позвонил матери и сказал, что погорячился и что никаких ключей не будет. Я хочу, чтобы ты понял: я — твоя жена, и мои интересы должны быть для тебя важнее интересов твоей мамы. Не потому что я требую, а потому что так устроена семья.
Сергей долго молчал. Смотрел в окно, потом на пол, потом снова на жену.
— Я не могу пойти против матери, — сказал Сергей наконец.
— Что?
— Она всю жизнь одна меня воспитывала. Я не могу ей отказать.
— Она просит тебя отдать ей чужую квартиру, — сказала Виктория. — Это не просьба помочь донести сумки. Это — взять чужое.
— Она не понимает этого так.
— А ты как это понимаешь?
Снова пауза. Длинная, тягучая.
— Я думаю, — сказал Сергей, — что если бы ты хотела, чтобы у нас всё было хорошо, ты бы нашла способ решить это по-человечески.
Виктория медленно подняла голову.
— То есть ты сейчас говоришь, что это моя проблема, — произнесла Виктория.
— Я не это сказал.
— Нет, именно это ты и сказал. Что если бы я хотела — я бы отдала квартиру твоей маме, и всё было бы хорошо. А раз я не хочу — значит, проблема во мне.
Сергей молчал.
— Хорошо, — сказала Виктория. — Тогда скажи прямо: ты на чьей стороне?
— Это не вопрос сторон, — ответил Сергей.
— Это именно вопрос сторон. Твоя мать хочет получить мою квартиру. Ты уже пообещал ей это без моего ведома. Я говорю тебе, что это неприемлемо. Чью позицию ты поддерживаешь?
Сергей сжал зубы. Посмотрел на Викторию долгим, тяжёлым взглядом.
— Мама просто хочет жить нормально, — сказал Сергей. — Это её право.
— Это её право хотеть, — ответила Виктория. — Но это моё право решать, что делать с моей собственностью.
— Ты эгоистичная.
Виктория почти засмеялась — не от смешного, а от какой-то злой неожиданности этого слова.
— Я эгоистичная, — повторила Виктория. — Я не отдаю свою квартиру свекрови — и я эгоистичная. Хорошо. Тогда мы с тобой, кажется, очень по-разному понимаем, что такое семья и что такое право на собственную жизнь.
— Вика…
— Виктория. Последний раз прошу.
Сергей закрыл рот.
— Я хочу задать тебе один вопрос, — сказала Виктория тихо, — и хочу честного ответа. Не для меня — для себя. Если бы я завтра сказала тебе: всё, отдаём твоей маме квартиру, живите — ты был бы доволен?
— Ну… да, наверное, — сказал Сергей, и по тому, как быстро вышел этот ответ, Виктория поняла: он даже не задумался.
— Вот и всё, — сказала Виктория.
— Что — всё?
— Разговор окончен. — Виктория взяла со стола ноутбук. — Я прошу тебя сегодня ночевать у матери.
— Что? — Сергей шагнул к ней. — Серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за разговора?
— Из-за того, что ты без моего ведома распорядился моим имуществом, — сказала Виктория спокойно. — И из-за того, что только что назвал меня эгоисткой за то, что я не согласна с этим. Да, из-за этого. Мне нужно побыть одной.
— Вика, ну это уже перебор.
— Пожалуйста, возьми необходимое на ночь и уйди. Завтра поговорим, если будет о чём говорить.
Сергей стоял ещё минуту. Потом ушёл в спальню, вышел с небольшой сумкой, молча оделся в прихожей и закрыл за собой дверь.
Виктория не двигалась с места, пока не услышала, как лифт уехал вниз. Потом прошла в кухню, налила воды, выпила стакан стоя. Посмотрела на стол, где ещё стояла тарелка из-под ужина Сергея.
Убрала тарелку. Открыла ноутбук. Посидела несколько минут, глядя в экран.
Потом открыла сайт объявлений и начала составлять описание квартиры — однушка, третий этаж, хорошее расположение, рядом метро. Писала медленно, подбирала слова, смотрела на фотографии, которые сделала во время осмотра. Уютная комната с большим окном. Чистая кухня. Старый паркет, но крепкий.
Хорошая квартира.
Утром Сергей вернулся рано — Виктория ещё пила кофе. Муж был тихий, с тёмными кругами под глазами.
— Мы можем поговорить? — спросил Сергей.
— Можем, — сказала Виктория. — Садись.
Сергей сел. Помолчал.
— Я поговорил с мамой вчера вечером, — начал Сергей.
— И?
— Она… ну, она расстроилась. Сказала, что я должен думать о семье. О ней.
— О ней, — повторила Виктория.
— Ну, она имеет в виду — мы с ней семья.
— А мы с тобой?
Сергей смотрел на жену.
— Серёжа, — сказала Виктория, — я хочу понять одну простую вещь. Вот ты сейчас сидишь здесь. В моей квартире. Ешь за моим столом. Спишь в моей кровати. Живёшь здесь три года. Ты считаешь эту квартиру своим домом?
— Ну… да.
— Хорошо. Тогда скажи мне: если бы это была твоя квартира и я пообещала бы своей маме твою вторую квартиру без твоего ведома — как бы ты к этому отнёсся?
Сергей открыл рот.
— Не надо отвечать, — сказала Виктория. — Я вижу по лицу. Ты бы был в ярости. И был бы прав. Потому что это твоя вещь и твоё решение.
— Ну это немного другое…
— Ничем не другое. Абсолютно ничем.
Сергей замолчал.
— Я хочу сказать тебе кое-что важное, — продолжила Виктория. — Я не злюсь на тебя за то, что ты любишь мать. Это нормально. Я злюсь на то, что ты ни разу — ни разу за три года — не встал на мою сторону в разговоре с ней. Ни разу не сказал: мама, это Викин дом, уважай её решения. Ни разу не защитил меня. Ты всегда молчал или пожимал плечами.
— Я не хотел ссоры, — сказал Сергей.
— Я знаю. Но твоё молчание — это тоже выбор. Ты выбирал её комфорт и своё спокойствие. И никогда — моё.
Сергей смотрел на стол.
— Мне нужно знать, — сказала Виктория, — ты готов это изменить? Не слова — поступки. Готов ты позвонить матери и сказать, что обещание было ошибкой и ключей не будет? Готов ты, если она снова начнёт давить на тебя по поводу квартир, сказать ей: мама, это тебя не касается, не лезь?
Молчание.
— Сергей.
— Я… не знаю, — сказал Сергей наконец. — Ты просишь меня выбирать между тобой и матерью.
— Нет, — сказала Виктория. — Я прошу тебя быть мужем. Это не выбор между людьми. Это выбор о том, как ты относишься ко мне.
— Это сложно.
— Я понимаю, что сложно, — кивнула Виктория. — Но мне нужен ответ.
Пауза тянулась долго. За окном шумел двор, где-то хлопнула дверь подъезда. Сергей смотрел в стол, потом в окно, потом снова в стол.
— Я не могу пойти против матери, — сказал Сергей тихо. — Она столько для меня сделала. Я не могу просто…
— Достаточно, — сказала Виктория.
Сергей замолчал.
Виктория встала, вышла в коридор, открыла шкаф. Достала большую дорожную сумку, вернулась в спальню. Открыла ящики комода, начала складывать вещи мужа — аккуратно, без спешки. Рубашки, джинсы, свитер. Зарядки с тумбочки. Книга, которую Сергей читал уже полгода и никак не мог дочитать. Несессер из ванной.
Сергей стоял в дверях спальни и смотрел.
— Что ты делаешь? — спросил Сергей.
— Собираю твои вещи, — сказала Виктория.
— Ты серьёзно.
— Да.
— Из-за квартиры?
— Из-за того, что ты только что сказал мне, кто для тебя важнее. И это не я.
— Вика…
— Довольно разговоров, — сказала Виктория в последний раз, застёгивая молнию сумки. — Здесь основное. Остальное можешь забрать позже, договоримся о времени.
Сергей стоял в коридоре, держал сумку в руках и смотрел на жену. Виктория открыла входную дверь.
— Ключи, пожалуйста, — сказала Виктория.
Сергей снял ключ с брелока, положил на тумбочку в прихожей. Посмотрел на Викторию ещё раз — будто ожидал, что она что-то добавит, или отступит, или скажет: ладно, подожди. Но Виктория стояла у двери и молчала.
Сергей вышел.
Дверь закрылась.
Заявление о разводе Виктория подала через неделю. Делить было нечего: квартира её, нажитого совместно почти ничего. Оформление прошло без споров — Сергей не возражал, пришёл на подпись тихий, смотрел мимо.
Второй квартирой Виктория занялась в тот же месяц. Нашла маляра, поменяла смеситель, выбросила старый шкаф. Разместила объявление. Первые же жильцы — молодая пара, оба работающие — подошли идеально. Подписали договор на год. Внесли предоплату и залог.
Тридцать пять тысяч в месяц начали приходить на карту Виктории первого числа. Она не тратила их сразу — открыла отдельный счёт, копила. На что именно — пока не решила. Может, на ремонт в собственной квартире. Может, на что-то другое. Времени было достаточно, чтобы разобраться.
Однажды вечером, Виктория сидела на диване в гостиной с мороженым и думала о том, что в этой квартире стало как-то тише. Не плохо тихо — просто тихо. Без постоянного фона чужих ожиданий, без ощущения, что нужно что-то доказывать или объяснять. Просто её дом, её вечер, её тишина.
Телефон лежал на столе. Виктория взяла его, открыла приложение банка, посмотрела на счёт. Цифра была хорошей.
Она поставила телефон обратно и допила чай.
