— Забирай эту халупу в колхозе! Она мне всё равно не нужна! — Юрий швырнул ключи на стол с такой силой, что они со звоном подскочили и упали на линолеум. — Это мой тебе подарок в честь нашего развода!
София подняла ключи, разглядывая их словно инопланетный артефакт.
Железная связка, потертая от времени, обдала руку холодом.
Это были ключи от дома в деревне Сосновка, где жила восьмидесятилетняя бабушка Юрия… Надежда Александровна.
— Подарком? — София не могла поверить в услышанное. — Ты серьёзно называешь это подарком?
— А разве нет? — мужчина безразлично пожал плечами, натягивая свитер. — Тебе же больше нигде жить. Или ты планируешь опять снимать комнату в коммуналке с тараканами?
Его слова попали точно в цель.
София выросла в детском доме. До замужества девушка ютилась в съемном жилье, зарабатывая на переводах текстов.
Квартира, в которой жили супруги все годы брака, была куплена Юрием ещё до их знакомства. Поэтому женщина всегда чувствовала себя в ней гостьей, которая задержалась дольше, чем планировалось.
— Только есть одно условие, — продолжил он, собирая последние вещи в сумку. — Моя бабка там совсем плоха стала. То ли склероз, то ли ещё что. Врачи говорят, недолго ей осталось. Так что присмотри за ней, ладно? Выполни свой христианский долг. Смотри, и судьба улыбнется.
София сжала ключи в кулаке.
Три года назад, когда они только поженились, Юрий рассказывал про бабушку с невероятной теплотой и любовью. Про домик с резными наличниками, про огород, про то, как в детстве проводил там каникулы. А теперь вдруг все стало для него обузой.
— Дом, правда, в ужасном состоянии, — добавил муж с некоторым отвращением. — Забор покосился, печка дымит, водопровода нет. Но крыша над головой будет. А бабка… — он небрежно махнул рукой. — Ну сколько ей там осталось? Полгода максимум. Потом сможешь дом продать или что хочешь с ним сделать. Мне все равно!
Слова о том, что бабушке осталось полгода, мужчина произнес с такой лёгкостью, будто речь шла о сломанной технике, которую проще выбросить, чем чинить.
— Понятно, — покорно согласилась София. — Значит квартиру ты оставляешь себе, а меня награждаешь убогим домиком в деревне.
— Не драматизируй! Квартира куплена на мои деньги. А домик… это действительно подарок. Я тебя реально пожалел, если хочешь знать. Своеобразная плата за те годы, которые мы провели вместе.
После ухода супруга София долго сидела на краю дивана, вертя в руках ключи.
За окном моросил октябрьский дождь. В квартире, из которой уже вынесли половину мебели, было холодно и пусто. Юрий ушёл к своей новой пассии. А ей действительно было некуда идти.
Совсем некуда…
Женщина открыла ноутбук и начала искать информацию о Сосновке.
Деревня оказалась не такой уж маленькой. В ней было около тысячи жителей, школа, фельдшерский пункт, почта и даже небольшой магазин. Мобильная связь, судя по отзывам, работала нормально. До районного центра было сорок километров, автобус ходил каждый день.
— Могло быть и хуже, — пробормотала она про себя.
Но воспоминания о единственном визите в Сосновку были не самыми приятными: покосившийся забор, облезлые стены, крохотные окошки, из которых еле проникал свет. И Надежда Александровна… сухонькая старушка в застиранном платье, которая всё время что-то забывала и переспрашивала.
Вечером София позвонила бабуле. Трубку подняли не сразу.
— Алло? — на том конце провода послышался растерянный голос.
— Надежда Александровна, здравствуйте. Это София. Жена Юрия.
— Какого Юрия? — тревожно пролепетала Надежда Александровна.
— Вашего внука. Мы познакомились с вами год назад, помните?
— Ах да… Софиюшка. Ты как, милая? А почему Юрочка мне не звонит?
Женщина закрыла глаза. Рассказывать по телефону о разводе было неправильно.
— Надежда Александровна, я все вам расскажу. Только потом. Я хотела к вам приехать. Можно? На несколько дней.
— Конечно, конечно! — повеселел голос бабушки. — Только у меня тут… не очень. Дом старый, неуютный. А Юрочка с тобой будет?
— Нет. Юрочка очень занят на работе.
Через три дня женщина сидела в автобусе, который ехал по асфальтированной, но изрядно потрепанной дороге между жёлтых полей и темнеющих лесов. В рюкзаке лежали ноутбук, зарядники и самые необходимые вещи. В кармане куртки звенели ключи от новой жизни.
***
Дом Надежды Александровны стоял на окраине деревни, за ним начинался лес.
София остановилась у калитки, чтобы тщательно рассмотреть свое новое жилище при дневном свете: серые, местами почерневшие брёвна, покосившееся крыльцо, заколоченное фанерой окно на чердаке. Огород зарос лебедой и крапивой.
На фоне современных коттеджей с аккуратными заборчиками бабушкин дом выглядел как пережиток прошлого века.
Калитка заскрипела так громко, что из соседнего двора выглянула женщина.
— Вы к Надежде Александровне? — крикнула она. — Как хорошо! А то она уже два дня готовится встречать гостей. Говорит, что к ней внук приедет.
— Я её… родственница, — ответила София, не зная, как объяснить ситуацию.
— А-а, ну тогда ладно. А то мы уж волноваться начали. Она у нас, знаете, совсем стала… — женщина покрутила пальцем у виска. — То кур кормит, которых уже лет пять нет, то с покойным мужем разговаривает.
София кивнула и поспешила к дому.
На крыльце её встретила Надежда Александровна: крошечная, сгорбленная, в выцветшем цветастом халате и войлочных тапочках. Глаза у неё были ясные, но какие-то растерянные, словно она постоянно пыталась что-то вспомнить.
— Сонечка! — бабушка радостно захлопала в ладоши. — Я так ждала! Чайник уже поставила, пирожки напекла. А Юрочка где? В машине остался?
— Юра… не смог приехать, — женщина обняла хрупкие плечи. — Работа у него сейчас сложная.
— Ох, этот мой мальчик, — вздохнула Надежда Александровна. — Всё работает, работает. А жизнь-то проходит!
Внутри дом оказался ещё более убогим, чем снаружи. Печь занимала половину кухни, на полу лежал старенький линолеум, местами порванный и заклеенный скотчем. Из мебели был лишь стол, покрытый потрепанной клеенкой, два стула с продавленными сиденьями, допотопный холодильник, который работал так громко, что его было слышно из любого угла дома.
— Проходи, проходи, — засуетилась бабушка. — Я тебе постелю в горнице. Там чисто, только немножко сыро. Юрочка в детстве там спал, когда на каникулы приезжал.
«Горницей» оказалась комната размером три на четыре метра с одним окном и железной кроватью, застеленной байковым одеялом в цветочек. На стенах висели выцветшие фотографии в рамочках и иконка в углу.
— Спасибо, Надежда Александровна, — София поставила рюкзак на кровать. — Очень уютно.
— А ты голодная небось? — бабушка взяла её за руку. — Пойдём чай пить. Я пирожки с капустой приготовила. Юрочка их любил.
За чаем Надежда Александровна рассказывала о соседях, о том, что осень выдалась дождливая, а картошка уродилась хорошая. Речь её текла неровно: то ясно и связно, то вдруг обрывалась, и она забывала, о чём говорила.
— А ты надолго к нам? — спросила она, наливая чай из старого алюминиевого чайника.
— Не знаю пока, — честно призналась София. — Может быть, надолго.
— Ой, как хорошо! А то мне тут одной скучно стало. Соседи, конечно, заходят, но они все молодые, работают много. А со мной и поговорить некому. Юрочка давно не был, всё обещает приехать…
София мучительно подбирала слова.
Как сказать восьмидесятилетней женщине, что её любимый внук больше не приедет? Что он отдал дом вместе с ней, как ненужную мебель?
— Надежда Александровна, а вы… вы не думали о том, чтобы переехать в город? К Юре?
Старушка удивленно посмотрела на неё.
— Зачем? Я здесь всю жизнь прожила. Дед мой этот дом строил, муж тут умер, дети выросли… Нет, милая, старых деревьев не пересаживают.
Вечером, когда Надежда Александровна легла спать, София еще раз осмотрела дом. Крыша действительно протекала. В углу кухни стояло ведро, куда капала вода. Печь дымила, потому что ее давно не чистили. В туалете на улице сломалась дверь. Водопровода не было: воду носили из колодца во дворе.
Женщина достала ноутбук и попыталась подключиться к интернету. Wi-Fi, конечно, не было, но мобильный интернет кое-как ловил.
София открыла почту: там лежало несколько заказов на перевод. Уже неплохо, хватит на первое время.
Около полуночи её разбудил странный звук: кто-то ходил по кухне и гремел посудой. Женщина накинула куртку и вышла из комнаты.
Надежда Александровна в ночной рубашке стояла у плиты и что-то варила в кастрюле.
— Надежда Александровна, что вы делаете?
Старушка обернулась и с серьезным видом ответила:
— Михаил Петрович скоро с работы придёт. Борщ ему варю.
София поняла, что речь идет о покойном муже бабули.
— Надежда Александровна, — мягко попросила женщина, — уже поздно. Идемте спать.
Бабушка послушно пошла в спальню. София выключила плиту и убрала кастрюлю. Соседка была права. Старушка действительно не всегда понимала, где находится и что происходит вокруг.
Женщина легла в кровать и долго смотрела в потолок.
Что она здесь делает? Бесполезная трата времени и молодых лет. Нужно было срочно уезжать.
Но утром, когда Надежда Александровна принесла ей чай в постель и робко спросила, хорошо ли она спала, София поняла, что просто не сможет оставить эту маленькую беззащитную женщину одну.
***
Первый месяц в Сосновке стал для женщины серией маленьких открытий и больших разочарований. Она быстро поняла, что бабушка нуждается в постоянном присмотре. Старушка могла забыть выключить плиту или выйти на улицу в одной рубашке в мороз.
Но между приступами у неё случались удивительно ясные моменты, когда она рассказывала истории из прошлого, делилась житейскими мудростями и даже подшучивала над собственной рассеянностью.
— Ох, Сонечка, — призналась она однажды утром, — голова-то у меня совсем дырявая стала. Как решето. Всё забываю, а вот как борщ варить… помню. Странно, правда?
София постепенно входила в ритм деревенской жизни: вставала в семь, топила печь, готовила завтрак, потом садилась за переводы. Заказов было немного, но достаточно для насущной жизни. Работать в тишине, под стук дождя по крыше, оказалось даже приятнее, чем в городской суете.
Но дом требовал срочного ремонта.
Ведро в углу кухни наполнялось дождевой водой каждую ночь, печь коптила так, что приходилось проветривать комнаты по несколько раз в день.
София попыталась найти местных мастеров, но цены за работу оказались немаленькими, а ее сбережения таяли с каждым днем.
Соседка Татьяна Владимировна, которую она встретила по приезду в деревню, оказалась весьма общительной. Она работала в администрации района и знала всех и всё в округе.
— Слушай, а ты надолго к нам? — спросила она как-то, заглянув за солью. — Люди постоянно тобой интересуются.
— Пока не знаю, — уклончиво ответила София. — Смотря как обстоятельства сложатся.
— А чем занимаешься? Работаешь где-то?
— Переводчик я. Фриланс.
— О-о, — Татьяна Владимировна оживилась. — А английский знаешь?
— Конечно.
— Тогда тебе к Петровичу нужно сходить! Виктор Петрович у нас местный предприниматель, ферму держит. Он как раз искал кого-то, кто с документами поможет. У него с европейцами какие-то дела, а английского не знает. Сто раз слышала, как он жаловался.
На следующий день женщина отправилась к Петровичу.
Ферма находилась на другом конце деревни. Это был большой современный комплекс из металлических ангаров и административных зданий.
— Переводчик? — мужчина с интересом посмотрел на неё. — А какой у вас опыт?
София рассказала о своем образовании и многолетней работе. Петрович кивал, задавал уточняющие вопросы.
— Дело такое, — сказал он наконец. — Налаживаю поставки в Европу. Венгры и словаки хотят закупать нашу продукцию: органическое мясо и овощи. Но документооборот сложный, требования жёсткие. Нужен человек, который будет вести переписку, переводить договора, сертификаты. Работы много, но и платить готов хорошо.
Они договорились на испытательный срок.
София окрылённая вернулась домой. Наконец-то у нее появилась возможность заработать приличные деньги.
Работа с Петровичем оказалась интересной и прибыльной. София изучала международные стандарты, переводила технические регламенты, вела переговоры по электронной почте.
За первый месяц работы она заработала столько, сколько не зарабатывала никогда.
— Ты прямо спасение мое, — говорил Петрович. — Венгры уже готовы первую партию заказать. Говорят, что с таким грамотным переводчиком работать приятно и легко.
С появлением стабильного дохода София решила всерьёз заняться домом. Она нашла кровельщика, который починил крышу, вызвала печника для чистки трубы. Поменяла проводку: старая была ещё советских времён и искрила. Также женщина провела в дом горячую воду.
Надежда Александровна наблюдала за преображением дома с удивлением и радостью.
— Ой, Сонечка, как у нас красиво стало! — говорила она, разглядывая новую сантехнику в ванной. — Прямо как во дворце. Когда Юрочка приедет, так обрадуется!
София каждый раз напрягалась, когда бабушка упоминала Юрия. Тот ни разу не позвонил за все эти месяцы, словно забыл о существовании бабушки.
София не решалась рассказать старушке правду, но и постоянно врать становилось всё тяжелее.
Зимой Надежда Александровна серьёзно заболела. Все началось с обычной простуды, но потом у нее поднялась температура, появилась одышка.
София вызвала врача из районной больницы. Доктор осмотрела больную и покачала головой.
— Воспаление лёгких. В её возрасте это серьёзно. Лучше в больницу положить.
— Нет, нет! — Надежда Александровна схватила Софию за руку. — Не хочу в больницу. Дома помру, если что.
Женщина взяла на себя уход за больной. Три недели она практически не отходила от постели бабушки, кормила её с ложечки, делала уколы, следила за температурой. Работать приходилось урывками, ночами, когда больная засыпала.
Но Надежда Александровна выздоровела. И удивительно, что за долгое время у неё случился длинный период полной ясности сознания.
— Сонечка, — сказала она однажды вечером, — а где же Юрочка? Почему он так долго не приезжает? Что-то случилось?
София поняла, что больше не может лгать.
— Надежда Александровна, — начала она осторожно, — мы с Юрой… развелись. Уже полгода как.
Старушка долго молчала, глядя в окно.
— Понятно, — сказала она наконец. — А ты осталась со мной из жалости?
— Нет, — твёрдо ответила София. — Я осталась, потому что… мне здесь хорошо. С вами хорошо.
Бабушка взяла её за руку.
— Спасибо, милая. За всё спасибо.
Работая продолжительное время с документацией Петровича, София неожиданно увлеклась самим процессом выращивания. Сначала она просто переводила информацию по органической продукции, но постепенно начала разбираться в тонкостях агротехники, сортах, методах выращивания без химии.
— Видишь, как венгры требовательны к зелени? — показывал ей мужчина очередную спецификацию. — Всё должно быть идеально!
София внимательно изучала требования. Ей было интересно, почему один сорт салата стоит в два раза дороже другого, какие условия нужны для выращивания органического шпината, как получить сертификаты качества.
— А что, если я сама попробую выращивать зелень? — предложила как-то женщина. — У нас участок большой, солнца хватает…
Петрович задумчиво посмотрел на неё.
— Знаешь, а идея неплохая. В зелени как раз можно начать с небольших вложений. И оборот быстрый. Попробуй, а там посмотрим.
София загорелась идеей. Она изучила десятки статей о выращивании зелени, заказала семена элитных сортов, обустроила в старой теплице систему капельного полива.
Надежда Александровна с интересом наблюдала за экспериментами.
— Ой, Сонечка, какая ты умная! — восхищалась старушка. — А укроп-то какой пышный получается! И базилик пахнет божественно!
Первый урожай получился отличным. Петрович показал образцы европейским партнёрам, и те сразу же заинтересовались продукцией. Заказы начали поступать регулярно.
— София, — предложил Петрович через полгода, — давай станем партнёрами? Я буду выращивать овощи, ты — зелень. Вместе мы сможем предложить европейцам расширенный комплект органической продукции.
Так началось её фермерское дело.
Сначала женщина расширила теплицы, потом начала выращивать зелень и в открытом грунте. Спрос оказался огромным: базилик, шпинат, различные салаты европейские рестораны готовы были покупать круглый год по хорошим ценам.
— Не могу поверить, — говорила Надежда Александровна, глядя на теплицы, которые теперь занимали большую половину участка. — Моя Сонечка стала настоящим предпринимателем! Если бы Михаил Петрович был жив, как бы гордился!
Старушка словно помолодела. Она помогала упаковывать зелень, встречала рабочих, рассказывала всем соседям об успехах внучки. Провалы в памяти случались всё реже, а когда случались, София уже не пугалась. Но для подстраховки она наняла сиделку, которая приходила, когда ей нужно было уехать по делам.
На третий год София решилась на большую стройку. Старый дом, несмотря на все ремонты, оставался неудобным и тесным. К тому же для растущего бизнеса нужен был офис, склад, современная кухня для переработки зелени.
— Снесем этот домишко и построим новый, — предложила она Надежде Александровне. — Небольшой, но удобный. С тёплыми полами, большими окнами…
— А ты уверена, Сонечка? Денег-то сколько уйдет…
— Уверена, — улыбнулась женщина. — Теперь мы можем себе это позволить.
Стройка заняла полгода. София не стала экономить: пригласила хорошую строительную бригаду, заказала качественные материалы. Получился уютный двухэтажный коттедж с панорамными окнами, современной кухней, удобными спальнями и рабочим кабинетом. Часть первого этажа отвели под мини-цех для упаковки зелени.
— Как в сказке! — восхищалась Надежда Александровна, разглядывая свою новую комнату с видом на теплицы. — Никогда не думала, что в старости буду в таком дворце жить!
Соседи сначала удивлялись, потом начали завидовать. Дом Софии стал достопримечательностью Сосновки.
Петрович часто приводил туда потенциальных инвесторов, показывая, как из ничего можно построить успешный бизнес.
— Три года назад тут была полуразвалившаяся избушка, — рассказывал он, — а теперь посмотрите… современное фермерское хозяйство европейского уровня!
В один солнечный майский день, когда София проверяла качество нового урожая в теплице номер три, работник охраны сообщил по рации:
— София Владимировна, к вам гости. Мужчина с женщиной на чёрном джипе. Говорят, что родственники.
София вышла из теплицы и увидела у ворот знакомую машину. Из неё вышел Юрий и какая-то молодая блондинка в ярком платье. Оба остановились как вкопанные, разглядывая территорию.
Вместо старого покосившегося забора их встретил современный кирпичный забор с коваными элементами. За воротами виднелся красивый коттедж, ряд больших теплиц, аккуратно заасфальтированные дорожки. У входа в дом стояли несколько служебных автомобилей фермы.
— Это здесь? — недоверчиво спросила блондинка. — Ты уверен, что адрес правильный?
Юрий молча кивнул, но лицо у него было растерянное. Он явно ожидал увидеть ту самую «халупу», которую отдал бывшей жене три года назад.
***
София не спешила подходить к воротам. Она наблюдала из-за теплицы, как Юрий медленно идёт по территории, поворачивая голову то влево, то вправо. Блондинка семенила рядом, явно чувствуя себя неуютно.
— Юрий! — наконец окликнула его София, выходя навстречу. — Какими судьбами?
Он обернулся и замер. Она увидела в его глазах смесь изумления и зависти.
— София? Это… это действительно ты?
— А кто же еще, — улыбнулась женщина. — Проходите в дом, гости дорогие, коль явились!
— Это что тут такое? — Юрий махнул рукой в сторону теплиц. — Где старый дом? Что за стройка?
— Какая стройка? — искренне удивилась София. — Обычное фермерское хозяйство. Выращиваем органическую зелень на экспорт.
— На экспорт? — переспросил он.
— Ну да. В Венгрию, Словакию. Спрос большой, европейцы наши салаты очень любят.
Блондинка нервно посмотрела на кавалера.
— Юра, может поедем обратно? У нас же ресторан забронирован…
— Подожди, Алина. София, а можно посмотреть дом?
— Конечно, проходите.
Внутри коттеджа Юрий обалдел окончательно, увидев просторную гостиную с панорамными окнами и видом на теплицы, современную кухню, качественную мебель. На стенах висели дипломы и сертификаты фермерского хозяйства, фотографии с различных агровыставок.
— Это всё твоё? — прохрипел он.
— Наше с Надеждой Александровной, — поправила София. — Кстати, она сейчас должна прийти. Была в теплице, проверяла базилик.
— Бабушка жива? — мужчина побледнел. — То есть… как дела у неё?
— Отлично. За эти три года она просто расцвела. Помогает мне с бизнесом, встречает клиентов, следит за качеством упаковки.
— А почему ты не сообщила, что она…
— Что она жива? Здорова? — женщина пожала плечами. — А зачем? Ты же сам сказал, что бабушка для тебя обуза.
В этот момент в дом вошла Надежда Александровна. За три года она действительно преобразилась: выпрямилась, похорошела, в глазах появился живой блеск.
— Сонечка, базилик готов к срезке, завтра можем отгружать, — сказала она, не сразу заметив гостей. Потом подняла голову и застыла.
— Юрий? — произнесла она тихо.
— Бабуль! — мужчина бросился к ней с распростертыми объятиями. — Как же я соскучился! Как ты?
Но Надежда Александровна отстранилась.
— Стой, — сказала она холодно. — Стой, где стоишь.
Юрий опустил руки, не понимая, что происходит.
— Бабуль, что случилось? Я же приехал тебя навестить…
— Через четыре года, — её голос звенел от негодования. — Четыре года ты меня не вспоминал! Надеялся, что померла уже?
— Нет, что ты… я просто был очень занят…
— Занят! — Надежда Александровна ухмыльнулась. — Настолько занят, что родную бабушку бросил умирать? Надеялся, что старухе недолго осталось. Правда?
София с изумлением слушала бабушку. Она никогда не видела ее в таком состоянии.
— Бабуль, ты не понимаешь… — начал было Юрий.
— Всё я понимаю! — оборвала его старушка. — Софию сюда отправил, как собачку бездомную! Мол, пусть за умирающей бабкой присмотрит. А когда та сдохнет, можно будет дом продать и деньги получить. На это надеялся?
Алина попятилась к двери.
— Юра, поехали отсюда…
— Да, да, увози свою… подругу, — презрительно процедила Надежда Александровна. — И больше сюда не приезжай. Не хочу тебя видеть!
— Бабушка, ты не можешь так говорить, — Юрий попытался взять её за руку. — Я твой внук!
— Был моим внуком! А теперь ты мне никто! У меня есть София. Она мне дочь родная, и внучка, и правнучка в одном лице. А ты… убирайся из моего дома!
— Из твоего? — мужчина вдруг усмехнулся. — А дом-то, между прочим, по документам мне принадлежит. Помнишь дарственную?
Надежда Александровна презрительно посмотрела на него.
— Какую дарственную? Я никакой дарственной не подписывала.
— Как это не подписывала? В мой последний приезд…
— Ах, ты про эти бумажки, — махнула рукой старушка. — Я их давно отменила. Новую дарственную оформила. На Софию. Мой дом теперь её дом.
Юрий покачнулся.
— Не может быть…
— Может, может! — удовлетворенно кивнула Надежда Александровна. — София мне объяснила, что такая бумага нужна, чтобы ты потом не приехал и ее не выгнал. Вот я и переоформила всё как следует.
София стояла, открыв рот. Она действительно год назад упоминала про дарственную, но думала, что бабушка не поняла ее до конца или забыла.
— Так что убирайся! — повторила старушка. — И чтобы духу твоего тут больше не было!
Юрий стоял красный от унижения. Алина уже выбежала на улицу и нервно курила у машины.
— Это несправедливо, — пробормотал он. — Я же твой единственный родственник…
— Справедливо! Очень даже справедливо. Кто бросил, тот потерял. Кто остался, тот нашел. Пошел вон!
После того, как машина скрылась за поворотом, София и Надежда Александровна ещё долго стояли у окна и смеялись.
— Видела, как он побледнел, когда про дарственную узнал? — хохотала старушка. — А как его подружка как на каблуках бегала?
— Надежда Александровна, — спросила София, когда они немного успокоились, — а вы действительно дом на меня переоформили?
— Конечно, милая. Ты же мне как дочь родная стала. Кому мне еще оставлять наследство?
София обняла хрупкие плечи.
— Спасибо. За всё спасибо!
— Это тебе спасибо, — погладила её по голове старушка. — Ты мне жизнь вернула. И дом спасла, и меня на ноги поставила. А этот… — она махнула рукой в сторону дороги, — пусть теперь кусает локти.
Справедливость действительно восторжествовала. Тот, кто думал только о собственной выгоде, остался ни с чем. А тот, кто проявил человечность и терпение, получил не только дом и бизнес, но и что-то гораздо более ценное… семью, дом и уверенность в завтрашнем дне.
